— Но он был прав, — согласился Даниэль. — У Джона была одна отличительная черта. Он всегда оказывался прав.
— Мне оно было нужно. Я не собирался им пользоваться.
— Зачем же тогда?
— Перо — моя страховка.
— Страховка от чего?
— Знаете, какой самый сильный страх писателя? Исписаться. Изжить себя, растерять идеи, не суметь сказать что-то новое и в ответ вместо читательской любви и признания получить забвение. Перо — это гарантия, что со мной никогда такого не произойдет. Я должен был заполучить это перо, чтобы обеспечить себе уютную старость, даже если мой собственный талант в один миг угаснет.
— И тогда вы, зная, что меня нет в городе, пришли и убили Джона! Просто стремились обеспечить себе уютную старость? Так?
— Нет-нет! — возмутился Диккенс. — Я бы никогда не поступил подобным образом. Во-первых, я вообще не способен убить человека. Во-вторых, Джон был моим другом. В-третьих, пока я полон сил и идей. Я не терял надежду, что Джон рано или поздно отдаст мне перо, если вдруг поймет, что оно, и правда, мне необходимо. Просто, когда барона не стало, я понял, что это мой шанс отыскать перо, не привлекая к себе внимание. Ты бы даже не заметил его пропажи. Но… у меня не получилось его найти.
— Может‚ и к лучшему, — пожал плечами Даниэль, не проявив ни малейшего сочувствия к другу семьи. — Но подскажите, почему я должен вам верить?
— Потому что в ночь убийства меня не было, не только здесь, но и вообще дома. Вернулся я на следующее утро, а у ворот особняка уже собирались зеваки, и я понял — случилось что-то ужасное. Подошел ближе и увидел там сыщиков. Буквально через пару часов приехала мисс Кейтлин, и мы встретились с ней там, на улице.
— И где вы были? Мы сообщим Гарри, чтобы он мог проверить правдивость ваших слов. Простите, но ввиду всех обстоятельств, я не могу просто вам поверить на слово. Хотя и хочу.
— Даниэль, прошу вас‚ не нужно вплетать сюда посторонних людей. Мне очень бы не хотелось огласки, вы должны понять. Я известная личность, и общество с превеликим удовольствием уцепится за возможность перемыть мне кости. Я скажу вам, где был, но не распространяйтесь на эту тему кому бы то ни было еще. Можете проверить сами, если не верите мне на слово.
— Где вы были? — настойчиво поинтересовался молодой человек, хмуро посмотрев на мнущегося и пытающегося уйти от ответа писателя.
— Тут в Лондоне, на окраине…
— Вы были не один, — понимающе кивнул Даниэль. — Как ее зовут?
— Эллен Тернан. Она мила, нежна и юна. Мне бы не хотелось, чтобы наша встреча стала достоянием общественности. Эллен талантливая актриса…
— Что же, я тоже люблю актрис, — усмехнулся Даниэль, а Кейтлин брезгливо поморщилась, поняв, о чем идет речь. Диккенс хоть и не был убийцей, но потерял в ее глазах весь свой шарм. Уважать она его больше не могла.
Глава 19
Было уже совсем поздно. В окно с раздернутыми шторами таращилась полная, яркая луна. Она давала света больше, чем две тусклые газовые лампы, зажженные в бывшем кабинете барона. Оживленные дискуссии и рассуждения быстро сошли на нет. Диккенс пересел в кресло, ближе к письменному столу и взял в руки одну из статуэток древнего Египетского божества — у Джона их было великое множество. Писатель окончательно успокоился и уже не косился в сторону Мэлори, словно ожидая подвоха. Он убедил Даниэля в своей невиновности, но неприятный осадок все равно остался, его невозможно было убрать извинениями или красноречивыми, убедительными объяснениями. Диккенс уже не раз проникал в дом без чьего-либо ведома и пытался украсть дорогой экземпляр из коллекции. Доверие, которое существовало между давними друзьями, было утрачено, и он прекрасно это понял по неловкому молчанию и потупленным взглядам. Осознав, что в одночасье ситуацию не исправишь, Диккенс начал собираться домой. Мэлори вызвался проводить его до двери, Меган встала со своего места и как-то странно посмотрела на Даниэля, поймав его взгляд, она выскользнула следом за дворецким из кабинета. Кейтлин задумчиво посмотрела ей вслед, но так и не поняла суть этого переглядывания, в отличие от Даниэля, который, похоже, точно знал, что хотела сказать ему Меган. Оставшись наедине с молодым человеком, Кейтлин почувствовала себя крайне неуютно и тоже собралась уйти, но Даниэль ее остановил.
— Могу я предложить вам что-нибудь выпить? — поинтересовался он. Подошел к огромному глобусу, стоящему в центре кабинета, откинул верхнюю часть шара и, достав из него бутылку, плеснул себе в бокал коньяк.
— Я не любительница спиртного, — отрицательно помотала головой Кейтлин, но потом задумалась и, махнув рукой, сказала. — Впрочем, есть некоторые вещи, которые невозможно переварить на трезвую голову. Так что наливайте, только обещайте, что никому об этом не расскажете.
— Ни в коем случае, — усмехнулся молодой человек и протянул Кейтлин бокал с янтарной жидкостью. Девушка медленно вдохнула будоражащий чувства запах, привыкая к его сладкой терпкости, потом осторожно сделала нерешительный первый глоток. Коньяк обжег горло‚ и Кейтлин закашлялась, задохнувшись. На глазах выступили слезы, но она мужественно отдышалась и осторожно пригубила еще — привкус дерева, жженого сахара и еще чего-то непонятного. Если не обращать внимания на то, как горячий комок прокатывается по пищеводу и обжигает желудок, можно даже сказать, что вкусно. Жидкий огонь растекся по всему телу, прилив к щекам румянцем и сделав ноги ватными.
— Вы не пили раньше коньяк? — тихо усмехнулся Даниэль и присел рядом с Кейтлин на диван. В его зеленых глазах плясали золотистые смешинки, девушка с трудом заставила себя отвернуться. Его лицо слишком притягивало. Хотелось изучить каждую черточку, обрисовать указательным пальцем контур губ и провести языком по ямочке на подбородке. Поперхнувшись от подобных мыслей, Кейтлин поспешила ответить.
— Нет.
Она смущенно покачала головой все еще не в силах избавиться от волнующего образа.
— Я вино-то пробовала всего несколько раз.
— И как вам этот благородный напиток?
— Вино?
— Нет, конечно. Коньяк!
— Не знаю, — Кейтлин отрешенно вертела в руках почти полный бокал. — Обжигает, заставляет расслабиться, пьянит. Наверное.
— А вкус? Вы почувствовали его вкус? — допытывался молодой человек, подвигаясь ближе и заставляя Кейтлин нервничать. — Это же Delamain Pale[2] двадцатипятилетней выдержки. Его вкус нужно прочувствовать, он не какое-то непотребное пойло, которое можно заглатывать, не попытавшись разобраться в тонком букете.
— Я ничего в этом не понимаю, — пожала плечами Кейтлин, не зная, стоит ли смущаться из-за своего невежества.
— Это поправимо, — шепнул Даниэль и, нагнувшись, приказал: — Согрейте бокал в своих ладонях, коньяк не пьют охлажденным, он должен раскрыть свой аромат для вас. А теперь немного взболтайте. Видите эти медленно сползающие дорожки на внутренних стенках бокала — они показатель качества, чем дольше вы можете их различать на стекле, тем старше, а значит‚ лучше напиток. А теперь осторожно пригубите.
Кейтлин, как завороженная, наблюдала за молодым человеком. Он рассказывал так увлеченно, что не замечал изучающего взгляда, а девушка не могла отвернуться. Он с каждой секундой нравился ей все больше — его низкий, хриплый голос, сильные руки, сжимающие тонкое стекло, длинные темные ресницы и загадочно мерцающие глаза. Даниэль пристально взглянул на девушку, понимающе улыбнулся и нарочито медленно отпил из своего бокала, Кейтлин автоматически последовала его примеру.
— Коньяк не пьют, — приглушенно продолжил он, не сводя глаз с собеседницы, — его медленно потягивают, наслаждаясь изысканным ароматом и вкусом. У каждого коньяка он свой. Вы чувствуете чуть заметный терпкий привкус дубовых бочек, цветов и цитруса? Это и есть коньяк. Просто глотая, вы никогда не поймете. Запомните эти ощущения и не повторяйте в следующий раз ошибок. От вкуса коньяка, как и от любви, можно получить истинное наслаждение‚ лишь как следует распробовав. Без спешки и небрежности.
От его чувственного голоса, завораживающего взгляда и недвусмысленного намека бросило в жар. Кейтлин даже представить себе не могла, что обычные слова и два глотка спиртного могут сотворить с ней такое. Щеки пылали, а сердце бешено колотилось. Девушка чувствовала, что готова продать душу дьяволу хотя бы за один поцелуй Даниэля. И ей было наплевать на то, что ни к чему хорошему это не приведет. Кейтлин сглотнула и, отвернувшись, попыталась унять сердцебиение. Стало стыдно за свои мысли, но Даниэль истолковал ее реакцию по-своему.
— Я вас смутил, — кажется, даже слегка виновато произнес он, и осторожно взяв за подбородок, повернул Кейтлин к себе. — Вы так восхитительно наивны, что я просто не могу отказать себе в удовольствии чуть-чуть поддеть вас. Эта краска на лице, стыдливо опущенные ресницы… — Даниэль снова усмехнулся и отстранился. — Вы даже не представляете, как это действует на мужчин.
Кейтлин уже открыла рот, чтобы что-то возразить, но Даниэль не дал ей этого сделать, сменив тему. Он хитро прищурился и едко произнес:
— Ну что‚ Кейтлин, вы еще радуетесь тому факту, что за завтраком вам составит компанию Гарри Дэвис? Через сколько это у нас будет? — задумчиво поинтересовался он и тут же сам добавил, уточняя. — Не больше, чем через пару часов. Как это мило!
— Рано радуетесь, — раздраженно отозвалась раздосадованная Кейтлин, отставляя так и недопитый бокал. С одной стороны, она была благодарна за смену темы, а с другой — сердилась, что волшебство момента ушло. — Примерно в это же время вам нанесет визит Эдмунд Локс. Я-то хоть буду наслаждаться обществом приятного молодого человека, а вам придется вытягивать правду из мерзкого коллекционеришки. Так что неизвестно, кому будет хуже.
— Даже не знаю, что менее приятно, — сморщился молодой человек.
Кейтлин фыркнула, поднялась с дивана и направилась к двери. Все же у нее было целых два долгих часа, чтобы выспаться. Правда‚ девушка не была уверена, что у нее получится уснуть.