Однажды Юэ Фэй, сидя у себя в шатре, подумал: «Странно! Вот уже полмесяца, как в цзиньском лагере не заметно никакого движения! Что они замышляют?»
Вечером в сопровождении Чжан Бао он незаметно покинул лагерь. Выбрав в лесу самое высокое дерево, юаньшуай взобрался на него и стал высматривать расположение неприятельских войск. Воинов у чжурчжэней оказалось чуть больше миллиона, а вовсе не два миллиона, как доносили лазутчики, и расположились они строем «дракон, играющий хвостом».
Юэ Фэй увлекся наблюдением и забыл об осторожности. Вдруг послышался звон тетивы. Юаньшуай мгновенно обернулся, но стрела уже впилась ему в плечо, и он невольно вскрикнул.
«Ну, теперь-то я отомстил!» – подумал стрелявший и скрылся в чаще.
Чжан Бао помог Юэ Фэю спуститься на землю, вынул стрелу и лоскутом, вырванным из халата, перевязал рану.
– Посади меня на коня, Чжан Бао, – сказал Юэ Фэй, придя в себя.
Вернувшись в лагерь, юаньшуай проглотил оставленную Ню Гао пилюлю, и ему сразу стало легче.
– Позови ко мне Ци Фана! – приказал он Чжан Бао.
Трепеща от страха, тот явился в шатер и земно поклонился:
– Что прикажете, господин юаньшуай?
– Слушай, Ци Фан! – сказал Юэ Фэй. – Человек – не бревно, должен иметь чувства и разум! Когда мы сражались на озере Дунтинху, ты нарушил приказ, и я тебя наказал. Ты же после этого задумал меня убить и добился бы своего, если бы не Ню Гао с его пилюлями! Ты думаешь, что я жестоко обращаюсь с людьми? Тогда объясни, почему Ван Цзо сам отрубил руку? И неужели воин должен мстить военачальнику, если тот его наказал? Я тебя в прошлый раз простил, а сегодня ты опять в меня стрелял! Но Небо меня спасло! Я вызвал тебя затем, чтобы ты отвез письмо в Линьань и остался там в тыловой армии у Чжан Цзюня. Отправляйся в путь сейчас же, – если задержишься до рассвета, мои военачальники узнают о покушении, и тебе несдобровать!
Ци Фан молча взял письмо, низко поклонился и вышел из шатра. Возвратившись в лагерь, он собрал вещи и отправился в путь, но едва миновал ворота, как лицом к лицу столкнулся с Ню Гао.
– Кто такой? – окликнул Ню Гао.
– Это я, Ци Фан.
– Куда едешь среди ночи?
– Везу письмо начальнику тыловой армии Чжан Цзюню. Вот оно!
«Он только что уезжал из лагеря, – размышлял Ню Гао, – а когда вернулся, то вслед за ним Чжан Бао привез раненого юаньшуая. Наверное, опять этот подлец что-либо натворил! Уедет к предателю – начнет нам пакостить. Нельзя его упускать!»
И Ню Гао грозно рявкнул:
– Врешь! Если тебя действительно послал юаньшуай, ты должен был ехать днем! Почему бежишь ночью, как вор? Идем к юаньшуаю!
– Юаньшуай приказал мне ехать немедленно! – возразил Ци Фан. – Зачем вы меня задерживаете?
– Ерунда! – крикнул Ню Гао и взмахнул саблей – Ци Фан с разрубленным черепом рухнул с коня.
Ню Гао обыскал убитого, нашел при нем деньги и письмо, забрал их и отправился к юаньшуаю.
– Ох, совсем позабыл, что сегодня ты возглавляешь ночной дозор! – воскликнул Юэ Фэй. – Убил-таки негодяя! Что ж, видно, так решила судьба!
– Почему вы отпустили его к предателю, юаньшуай? – спросил Ню Гао и, когда Юэ Фэй рассказал, как Ци Фан снова стрелял в него, воскликнул: – Так и надо этому подлецу! Он заслужил смерть.
На следующий день юаньшуай собрал военачальников и сообщил о смерти Ци Фана. Пораженные военачальники только качали головами.
Вдруг в шатер вбежал воин и доложил о бегстве Ло Гана и Хао Сяня.
– Их напугала смерть Ци Фана, – сказал Юэ Фэй, – пусть себе едут.
Отрубленную голову Ци Фана на день выставили за воротами лагеря, затем убрали и похоронили вместе с телом.
Теперь вернемся в цзиньский лагерь. Хамичи уже закончил приготовления к бою и явился с докладом к Учжу. Тот распорядился немедленно послать Юэ Фэю вызов.
Юэ Фэй назначил сражение на следующий день и созвал военный совет. Четыре юаньшуая решили объединить свои силы – получилось огромное войско в шестьсот тысяч.
Юэ Фэй и юаньшуай Чжан должны были ударить по неприятельскому строю слева, юаньшуай Хань и юаньшуай Лю – справа, а молодые военачальники Юэ Фэя и его сын наступали в центре.
На следующее утро по трем пушечным выстрелам сунские воины пошли в атаку и ворвались в стан врага. Завязался кровопролитный бой. Юэ Фэй сражался в первых рядах, его верные телохранители Чжан Бао и Ван Хэн не отставали от него ни на шаг.
С тыла в строй чжурчжэней вклинились войска под командованием Ню Гао, Цзи Цина, Ши Цюаня, Чжан Сяня и Ван Гуя. Но враг держался стойко. Видно было лишь, как
Темные тучи дрожат,
Скрыв три священных рая[116],
Клубятся смерти пары,
Скрыв девять сфер небесных[117].
Выходят войска в поход
На защиту родного края,
Беспокойна стихия рек,
Волнам в океане тесно!
Впереди идут
Смельчаки,
Пусть от страха
Дрожит гора,
Им привычны
Копья, мечи,
Не пугает их
Звон топора!
Здесь – трезубцы,
Копья, клинки,
Лук упругий
С тугой тетивой,
Лишь бы меткими
Были стрелки —
Враг поплатится
Головой!
Здесь – секира,
Палица, нож,
Посох, вилы,
Как жало – плеть.
Берегись!
Под удар попадешь —
Неизбежна
Лютая смерть!
Пламенеют
Полотна знамен,
У людей
Замирает душа.
Демон,
Слыша оружья звон,
Притаился —
Едва дыша…
Темные тучи плывут,
Скрыв синеву небосклона,
Скорбно гремит барабан
На страшном поле сраженья,
Смерть шагает с косой —
Что косарь на лугу зеленом,
Но знайте: будет сметен
Военный лагерь чжурчжэней!
В самый разгар побоища на помощь сунам неожиданно пришли три молодых героя.
Один из них, Ди Лэй, военачальник из Цзиньмыньчжэня, после встречи с Юэ Фэем твердо решил уйти в его войско. Но явиться без всякого предлога было неудобно – пришлось выжидать. Едва до него дошел слух о боях под Чжусяньчжэнем, как он тут же начал снаряжаться в поход: надел латы, захватил два боевых молота, оседлал черногривого коня.
«Если не совершу подвиг сейчас, значит не совершу его никогда!»
Весь путь он проделал за один день. Подъезжая к сунскому лагерю, он узнал, что Юэ Фэй все еще не возвращался с поля боя. Ди Лэй хотел тут же вступить в сражение, но увидел всадника лет двадцати, вооруженного копьем с резным древком, который верхом на рыжем коне мчался ему навстречу, – и остановился.
– Позвольте узнать, полководец, кто вы и зачем прибыли сюда?
– Я – Фань Чэн, родственник полководца Мын Банцзе, который служит у Юэ Фэя, – отвечал молодой воин. – Хочу помочь юаньшуаю в битве с чжурчжэнями. А вы кто? И зачем меня остановили?
– А я Ди Лэй из Цзиньмыньчжэня. Мне тоже когда-то пришлось повстречаться с юаньшуаем, но получилось недоразумение: Юэ Фэй тогда преследовал разгромленных чжурчжэней, и я по ошибке напал на его войско. Потом понял, что натворил, испугался наказания и бежал. Сейчас в бою хочу искупить вину!
– Может быть, пойдем на врага вместе? – предложил Фань Чэн.
– Согласен. Но с какой стороны напасть? Цзиньских войск много, а где Юэ Фэй – неизвестно! И строй у чжурчжэней странный.
Пока они советовались, на дороге появился еще один молодой всадник с румяным лицом, круглыми глазами и шелковистыми бровями. Он восседал на пегом коне и держал в руке меч Синего Дракона.
Фань Чэн и Ди Лэй его окликнули:
– Остановитесь, полководец! Все равно впереди чжурчжэни закрыли дорогу! Кто вы и куда спешите?
– Я – Гуань Лин, побратим сына Юэ Фэя, и хочу помочь ему сражаться с чжурчжэнями. А вы кто такие, позвольте узнать?
Фань Чэн и Ди Лэй назвали себя и объяснили, зачем приехали в эти места.
– Братья! – сказал Гуань Лин. – Давайте действовать сообща. Ведь с древности повелось, что настоящий воин, помогая другу, не щадит своей жизни и не раздумывает, с какой стороны нападать на врага!
– Вот это правильно! – поддержали его молодые воины, и трое храбрецов дружно ударили по врагу.
Молот бьет, колет копье,
Рубит тяжелый меч,
Вдавлены в глину людские тела,
Катятся головы с плеч!
Охваченные ужасом чжурчжэни бросились в шатер Учжу:
– Великий повелитель, трое южных варваров ворвались в наш стан, рубят всех подряд, и никто не может их удержать!
Учжу передал командование своему военному наставнику, а сам помчался навстречу врагу.
– Вы кто такие? – рявкнул он. – Как посмели напасть на мое войско?
– Я – Гуань Лин, – сын Гуань Шэна, по прозвищу Большой Меч, знаменитого молодца из Ляншаньбо! А ты кто? Отвечай! Хочу знать, кого побью!
– Я – Учжу, сын великого цзиньского правителя. Жаль мне тебя губить – ты еще так молод! Сдавайся, получишь титул вана, будешь богат и знатен.
– Как бы не так! – усмехнулся Гуань Лин. – Если ты Учжу, то мне повезло! Не сносить тебе головы!
– Ах ты, дьяволенок! – выругался Учжу. – Тогда испробуй моей секиры!
Гуань Лин мечом отразил его удар. Раз десять сходились они. Ди Лэй и Фань Чэн не утерпели и бросились на помощь товарищу. Учжу не выдержал натиска трех богатырей и бежал. Боясь вызвать панику среди своих воинов, он свернул в сторону. Но чжурчжэни уже заметили своего повелителя и начали расступаться, чтобы очистить для него дорогу, – строй был нарушен. Юаньшуаи этим воспользовались и с новой силой атаковали врага.
Среди сражавшихся Гуань Лин заметил Юэ Юня и крикнул:
– Держись, старший брат!
Юэ Юнь тоже узнал Гуань Лина:
– Вот хорошо, что ты подоспел! Помоги мне перебить этих варваров!
Орудуя копьем в самой гуще боя, Фань Чэн столкнулся с Мын Бан-цзе. Оба были несказанно рады встрече.