В небе полная луна.
Не она ль, цветы раздвинув,
Угодила в кубок мой?
Я, поэт, стихи читаю
И готов отпить вина
Так, чтоб осушить весь кубок
С потонувшею луной!
– Ты мне голову не морочь! – оборвал его Цзи Цин. – Луна высоко в небе – как она может утонуть в твоем кубке? И как ты ее проглотишь? Ты бы хоть кубок проглотил!
– Как это можно глотать кубок?
– Не можешь – пей десять чашек вина.
– И выпью! – Ню Гао опрокинул подряд шесть чашек и встал.
– Куда? А остальное кто будет пить? Не хочешь выполнять приказ?
– Почему? Я не отказываюсь! Нужда приперла!
Ню Гао отошел немного в сторону и начал мочиться в густую траву. Вдруг в ней что-то зашевелилось. Пригляделся – а это человек! Ню Гао набросился на него, скрутил и притащил к Цзи Цину:
– Брат Цзи, я поймал шпиона!
– Везет же тебе, брат Ню! – воскликнул восхищенный Цзи Цин. – Даже по нужде идешь, а совершаешь подвиги!
Пойманного привели в лагерь, и Ню Гао доложил Юэ Фэю:
– Господин юаньшуай, я поймал шпиона.
– Привести его!
Пленного ввели и поставили на колени. Притворившись пьяным, Юэ Фэй вытаращил на него глаза и крикнул:
– Болваны! Кого вы схватили? Живо развязать! – и обратился к пойманному: – Чжан Бао, я тебя послал в Шаньдун, а ты почему спрятался в горах? Где мое письмо?
Пленник молчал.
– Потерял, наверное? – грозно спросил Юэ Фэй. – Боялся попасться мне на глаза?
– Виноват! – пробормотал тот.
– Пес паршивый! – выругался Юэ Фэй. – Сейчас я напишу другое. Смотри больше не теряй – иначе провалишь мне великое дело!
Юаньшуай приказал разрезать пленнику икру на ноге и засунуть в отверстие письмо, закатанное в восковой шарик и завернутое в промасленную бумагу.
– Теперь иди! – приказал юаньшуай, когда ногу пленного туго перевязали. – Не доставишь письма – голову с плеч долой.
Глядя на эту сцену, Ню Гао недоумевал: ведь настоящий Чжан Бао стоял позади юаньшуая! Даже если бы Юэ Фэй был сильно пьян, он не мог бы обознаться! Когда человек ушел, Ню Гао не вытерпел и спросил:
– Господин юаньшуай, почему вы этого шпиона называли Чжан Бао?
– Где тебе понять! – улыбнулся Юэ Фэй. – Военная хитрость! Если бы я убил этого шпиона, не получил бы никакой пользы. Я давно собирался вступить в Шаньдун, но боялся, что, пока буду там, цзиньские войска нападут на заставу Оутангуань. Вот я и хочу, чтобы он помог выполнить мой план.
Восхищенные военачальники воскликнули:
– Вы божественно мудры, господин юаньшуай! Разве кто из нас мог постигнуть ваш замысел?
А Юэ Фэй между тем послал разведчиков в Шаньдун разузнать, что там делает Лю Юй. Но об этом пока рассказывать не будем.
Человек, которого поймал Ню Гао, действительно был цзиньским шпионом. Его подослал Учжу, и звали его Хурми.
Когда Хурми вернулся в лагерь чжурчжэней и предстал перед Учжу, тот поглядел на его изможденное пожелтевшее лицо и подумал: «Должно быть, заболел в дороге и не смог вернуться вовремя».
– Ну, что удалось разузнать, советник? – спросил он.
– По-вашему приказанию я пробрался к заставе Оутангуань и спрятался в траве, – доложил Хурми, – к несчастью, Ню Гао меня заметил, схватил и привел к Юэ Фэю. Случилось это на праздник, Юэ Фэй был сильно пьян, принял меня за Чжан Бао и велел доставить письмо в Шаньдун.
– Дай-ка его мне! – приказал Учжу.
– Оно в икре.
– В икре? Как можно письмо спрятать в икру?
– Юэ Фэй приказал разрезать мне ногу и засунуть туда письмо. Мне было трудно идти, поэтому я и опоздал.
Письмо вынули из раны, извлекли из воскового шарика и дали Учжу прочесть. Судя по содержанию, это был ответ Юэ Фэя на предложение Лю Юя сдать ему Шаньдун.
– Вот какова твоя благодарность, Лю Юй! – в ярости заскрипел зубами Учжу. – А я еще с тобой церемонился!
Он приказал военачальникам Цзиньянь Даомо и Шаньцзы Моличжи с тремя тысячами воинов идти в Шаньдун и казнить Лю Юя со всей его семьей.
– Не надо так торопиться! – осмелился возразить Хамичи. – Ведь вы не знаете, повелитель, подлинное это письмо или подложное. Прежде чем отдавать приказ, пошлите людей в Шаньдун – пусть они все разузнают. А то сгоряча казните Лю Юя и сами попадетесь в ловушку, расставленную Юэ Фэем!
– Хитрость тут или нет – изменника незачем оставлять в живых! – резко возразил Учжу и еще раз повторил: – Уничтожить Лю Юя и его семью!
Однажды Юэ Фэй сидел у себя в шатре, как вдруг разведчики ему донесли:
– Недалеко от заставы на дороге расположился лагерем большой отряд.
– Чьи войска? Цзиньские? – спросил Юэ Фэй.
– Похоже, что нет! Скорее всего, молодцы из зеленых лесов!
Юэ Фэй приказал Тан Хуаю и Ши Цюаню разузнать поподробнее.
– Пусть главари явятся ко мне, если хотят покориться.
Тан Хуай и Ши Цюань выехали из лагеря на дорогу и окликнули:
– Эй, вы кто такие? Зачем сюда явились?
Навстречу Тан Хуаю вышли шесть предводителей, опустились на колени перед его конем и воскликнули:
– Мы из шаньдунских гор Ванюшань и хотим служить Юэ Фэю! Если можно, разрешите узнать, кто вы, полководцы?
Тан Хуай и Ши Цюань спрыгнули с коней и назвали себя.
– Раз вы согласны подчиниться, садитесь на коней и едем к юаньшуаю.
– Спасибо, слушаемся вас! – хором отвечали главари.
Войдя в шатер великого полководца, молодцы из зеленых лесов опустились на колени и хором приветствовали юаньшуая. Каждый из главарей назвал свое имя, а Мын Бан-цзе еще добавил:
– Я был честным земледельцем. Лю Ни разрушил мой дом, убил отца, и я остался один на свете. Повстречал этих молодцов, они согласились отомстить за меня! Я уговорил их присоединиться к вам. Умоляю вас двинуть войска в Шаньдун и покарать злодея. Если вы согласитесь, то и я буду отмщен, и государство получит пользу.
– Лю Юй и его сын переметнулись к цзиньцам, но Учжу не очень их жалует, – сказал Юэ Фэй. – Я уже кое-что предпринял, чтобы ускорить их гибель. Как только вернутся мои люди из Шаньдуна, будет ясно, удался ли мой план. Если не удался, я поведу войско в Шаньдун и отомщу за вас.
Мын Бан-цзе горячо поблагодарил юаньшуая. Юэ Фэй приказал разместить отряд в лагере, выдать ему знамена, а сам устроил пир в честь прибывших.
Прошло несколько дней. Однажды Юэ Фэй в кругу своих военачальников вел беседу о военном искусстве, как вдруг ему доложили о возвращении разведчиков из Шаньдуна.
Юэ Фэй приказал позвать прибывших, и те доложили:
– Мы выведали все, что вы хотели. Старший сын Лю Юя – Лю Линь – просил отца не разрушать Мынцзячжуан, но тот его не послушал. В знак протеста Лю Линь прыгнул с городской стены и разбился насмерть. По приказанию Учжу военачальники Цзиньянь Даомо и Шаньцзы Моличжи с тремя тысячами воинов схватили Лю Юя и казнили его вместе с семьей. Лю Ни в это время дома не было – он охотился за городом, – и ему удалось избежать смерти.
Юэ Фэй наградил разведчиков и, когда те вышли, сказал Мын Бан-цзе:
– Теперь вы можете успокоиться: Лю Юя больше нет в живых. Как только поймаем Лю Ни, принесем его сердце в жертву душе вашего батюшки.
Мын Бан-цзе поблагодарил юаньшуая, и военачальники разошлись.
Между тем Цзиньянь Даомо и Шаньцзы Моличжи забрали имущество казненного Лю Юя, возвратились в Хэцзянь и доложили о выполнении приказа. Учжу распорядился подсчитать конфискованные богатства и пустить на военные расходы.
Затем Учжу обратился к военачальникам:
– Юэ Фэй давно засел на заставе Оутангуань и преграждает путь моему войску. Кто из вас готов возглавить отряд и взять заставу?
– Разрешите мне, – вызвался старший сын правителя Няньхань.
– Хорошо, – сказал Учжу, – бери сто тысяч воинов и веди в наступление. Но будь осторожен!
Скоро разведчики Юэ Фэя доложили о приближении войска. Юаньшуай послал в дозор четыре отряда по пять тысяч воинов в каждом, которые возглавили Чжоу Цин, Чжао Юнь, Лян Син и Цзи Цин, а сам занялся подготовкой к обороне.
Скоро цзиньская орда подошла к заставе и расположилась лагерем в десяти ли от нее.
Няньхань объявил:
– Наступление начнем завтра. Сегодня уже поздно – будем отдыхать.
По сигналу воины начали готовиться к ночевке. Свой главный лагерь Няньхань раскинул напротив заставы Оутангуань.
«Во время прошлого похода в горах Цинлун у меня тоже было сто тысяч воинов, и все-таки я не уберегся, – думал он. – Юэ Фэй один ворвался в мой лагерь и оставил после себя горы трупов и море крови. А если он и сегодня вздумает напасть?»
И Няньхань приказал воинам тайно вырыть перед шатром яму и по обе стороны от нее спрятать воинов, вооруженных шестами с крючьями. Он рассчитывал, что если Юэ Фэй ворвется в лагерь, то обязательно угодит в яму, и тогда можно будет захватить его в плен.
Воины прикрыли яму хворостом и присыпали землей. Потом Няньхань выбрал очень похожего на себя воина, дал ему свою одежду и велел ночью в своем шатре при свечах читать книгу. Сам же ушел ночевать в тыловой лагерь.
Не с той ли поры говорят в народе:
Затем и ямы отрывают,
Чтоб леопарда одолеть,
Когда хотят поймать дракона,
Вдоль рек протягивают сеть!
Если вы не знаете, пришел ли ночью Юэ Фэй в неприятельский лагерь, то прочтите следующую главу.
Глава тридцать третьяЦзи Цин проваливается в яму и попадает в плен. Чжан Юн встречается с братом и сдает заставу
Покорный судьбе, я скитался по свету,
Покинув очаг свой когда-то.
И многие годы делил я невзгоды
С единственным другом и братом.
Но гусь быстрокрылый на юг устремился,
А ласточке путь был на север,
Года пролетели – и встретились снова.