– У чжурчжэня добрый конь, почему вы не хотите взять его себе?
– Как раз хотел это сделать, – ответил тот и переменил коня.
У развилки дорог они простились.
– Вон там впереди – гора Нютоушань, – сказал Цзинь Цзе, – а под горой – цзиньские лагеря. Будьте осторожны!
Хань Янь-чжи двинулся дальше, а Цзинь Цзе со своими воинами расположился у обочины дороги и стал ждать.
Хань Янь-чжи на всем скаку ворвался в неприятельский стан. Об этом написаны такие стихи:
Конь пляшет, а седок
Идет на подвиг смело,
Чтоб с голубых небес
Седую пыль стереть[92].
Героя ратный пыл
Не ведает предела,
Он с луком и Тяньшань
Сумел бы одолеть!
Если вы не знаете, удалось ли Хань Янь-чжи прорваться через лагерь чжурчжэней, то прочтите следующую главу.
Глава сорок втораяПровожая гостя, юноша обретает названого брата. Подарив мешочек, монах разглашает небесную тайну
Ни звук рожков, ни барабана дробь
Не в силах были Ханя запугать!
Ворвался в лагерь, презирая смерть,
Высоким долгом в трудный бой влекомый.
Едва узрев героя на коне,
Бежала врассыпную вражья рать —
Обитель тигра воин растоптал,
Покой нарушил в омуте драконьем!
Итак, Хань Янь-чжи разил копьем всякого, кто попадался навстречу. Пока докладывали Учжу о вторжении противника, молодой воин пробился через ряды врагов и ускакал к хребту Лист Лотоса. Воины, охранявшие дорогу, ведущую на гору, сообщили о нем Юэ Фэю.
– Сейчас же просить! – распорядился тот.
Юноша вошел в шатер, со всеми церемониями приветствовал юаньшуая и сказал:
– Батюшка шлет вам письмо и справляется о здоровье государя. В пути мне повстречался Няньхань, я отрубил ему голову и подношу ее вам. Няньхань преследовал начальника заставы Цзинь Цзе, но я расправился с чжурчжэнем и спас почтенного воина. От него я привез доклад государю и письмо для полководца Ню Гао.
– Ваш отец совершил великий подвиг – усмирил мятежников! – одобрительно сказал Юэ Фэй. – Но и вы отличились не меньше! Прошу вас, пойдемте к государю.
Юэ Фэй провел юношу в монастырь Юйсюй и рассказал Гао-цзуну, как Хань Янь-чжи в поединке убил предводителя чжурчжэней.
– Какая награда полагается за такой подвиг? – обратился император к Ли Гану.
– Самая высокая! Но поскольку его отец сдал заставу Оутангуань и провинился перед троном, пожалуйте Хань Янь-чжи и его брату звания средних военачальников и прикажите взять Цзиньлин. Если они освободят столицу, тогда можете смело повысить их в чине и наградить.
И Гао-цзун последовал его совету.
Юэ Фэй и Хань Янь-чжи вернулись в лагерь. Юноша стал прощаться. Тогда Юэ Фэй позвал сына и сказал:
– Мне очень хотелось бы задержать гостя на несколько дней, но государь распорядился иначе! Проводи молодого господина Ханя.
Юэ Юнь повиновался. Когда молодые люди бок о бок спускались с горы, Хань Янь-чжи вдруг сказал:
– Вам бы лучше вернуться в лагерь.
– Ну нет! – запротестовал Юэ Юнь. – Батюшка приказал мне сопровождать вас, его приказ я не нарушу!
Хань Янь-чжи настаивал, но Юэ Юнь и слушать его не хотел.
– Я доведу вас до лагеря чжурчжэней, завяжу с ними бой, проложу вам дорогу и потом вернусь! – С этими словами он поднял молоты и громовым голосом крикнул: – Дорогу, варвары! Я провожаю гостя!
При виде грозного воина, который недавно убил племянника самого Учжу, чжурчжэни в страхе бросились врассыпную. Те, кто пытался сопротивляться, были тут же убиты.
«Храбрец! Недаром о нем идет слава! А может быть, мне обратно проводить его через вражеский лагерь и показать свою силу?» – подумал восхищенный Хань Янь-чжи и вслух сказал:
– А теперь я вас провожу!
Юэ Юнь не соглашался, но Хань Янь-чжи был непреклонен. Пришлось уступить.
Хань Янь-чжи повернул коня и снова врезался в толпу врагов. Чжурчжэни отступили. Нерасторопные падали под ударами его копья. Оба юноши прорвались через вражеский стан и вновь очутились у подножия горы.
– Теперь, брат, возвращайтесь на гору! – сказал Хань Янь-чжи.
– Нет! Теперь я провожу вас! – возразил Юэ Юнь.
Хань Янь-чжи отказывался, но Юэ Юнь настаивал. В конце концов оба юноши снова обрушились на чжурчжэней и прошли их лагерь из конца в конец.
Когда выбрались на открытое место, Юэ Юнь придержал коня и сказал:
– Какой толк в том, что мы мечемся то туда, то сюда? Этак мы будем провожать друг друга до скончания века! Может быть, нам лучше прекратить игру и побрататься?
– Я об этом давно думаю! – воскликнул Хань Янь-чжи. – Только боюсь, что такая честь для меня слишком велика!
Юноши свернули в лес, сошли с коней и тут же дали братскую клятву.
Поскольку Хань Янь-чжи был старшим по возрасту – он стал старшим братом, а Юэ Юнь – младшим. Стихи, написанные по этому поводу, гласят:
Сердца навек связала дружба —
И будет крепок их святой союз.
Они верны одним заветам,
Одним стремленьям и одним делам.
И никаким на свете силам
Не разорвать таких надежных уз,
Когда и счастье и невзгоды
Под общей крышей делят пополам!
Юэ Юнь поднялся на гору и рассказал отцу, как он проводил гостя. Юаньшуай, разумеется, остался доволен сыном.
В это время Хань Янь-чжи вернулся к родителям и доложил:
– Батюшка, государь не разжаловал ни вас, ни матушку. Он только повелел нам с братом взять Цзиньлин.
Вскоре корабли снялись со стоянки и по реке двинулись к Цзиньлину. Однажды разведчик доложил:
– Цзун Фан, сын наместника Цзуна, разгромив Ду Цзи и Цао Жуна, подступил к Цзиньлину.
– Что же делать? – обратился к жене Хань Ши-чжун. – Не поспели вовремя!
– Остановимся у гор Ланфушань и закроем путь Учжу, если он вздумает отступать, – посоветовала госпожа Лян. – Здесь в горах живет один праведник по имени Дао-юэ. Навестим его и спросим: что нам сулит судьба?
– Ты права, жена.
Приготовив все необходимое для жертвоприношений, супруги отправились к праведнику. Оба почтительно приветствовали мудрого старца, и Хань Ши-чжун сказал:
– Учитель, мы пришли спросить, что ждет нас в будущем?
– Этого я вам сказать не могу, – ответил старец. – Но я дам вам парчовый мешочек с гатой – прочтите ее, и узнаете.
Супруги попрощались со старцем и вернулись на корабль, Хань Ши-чжун открыл мешочек. В нем лежал лист бумаги, на котором было написано:
Бежит волна за волною —
$$$Драконий омут встревожен.
По реке, затянутой илом,
$$$Им суждено пробиться.
Старого не воротишь,
$$$Путь в грядущее сложен.
Аиста крик в то утро
$$$Донесся вдруг до столицы.
Хань Ши-чжун усмехнулся:
– Не пойму, за что так хвалят монаха! Это не мудрец, а какой-то дурак! Говорит, в мешочке – гата, а тут какой-то глупый стишок!
Госпожа Лян не знала, что и подумать.
В конце концов Хань Ши-чжун приказал поднять якоря и плыть вниз по реке к горам Ланфушань. В Цзиньлин и к горе Нютоушань послали разведчиков разузнать, что делается в стане врага.
А в это время Юэ Фэй с нетерпением дожидался подхода императорских войск из провинций. Учжу тоже не терял времени даром: вместе с братьями он готовился к новому наступлению.
Однажды разведчик доложил ему:
– Великий повелитель, получены вести, будто сунские военачальники хотят взять наши войска в кольцо. Чжан Цзюнь ведет против нас шестидесятитысячную армию, шуньчанский юаньшуай Лю Ци собрал войско в пятьдесят тысяч, сычуаньский губернатор У Цзе и его брат У Линь выступили в поход с тридцатитысячным войском, начальник гарнизона Динхая – Си Сян, начальник заставы Оутангуань – Цзинь Цзе, начальник гарнизона Хукоу – Се Кунь и многие другие собрали трехсоттысячную армию.
Учжу распорядился немедленно выслать во всех направлениях разведчиков и внимательно следить за передвижением этих войск.
Вскоре ему донесли:
– Кольцо почти сомкнулось – отступать можно только на север.
Учжу передал срочный приказ во все лагеря:
– Идти навстречу врагу и вступать в бой. В случае поражения отходить на север.
Но получилось так, что разведчики узнали, что делается лишь на сорок ли в окружности, и за это поплатились жизнью почти семьдесят тысяч цзиньских воинов.
В это время Юэ Фэй попросил императора переехать из монастыря Юйсюй в храм Полководца огненных колесниц. Войска были приведены в готовность и ждали сигнала к наступлению.
Чжурчжэни не замедлили явиться. По приказу Юэ Фэя воины обрушились на врага. Только так можно описать этот бой:
Залпы пушек
Потрясают небеса,
Землю в дрожь
Повергла страшная гроза.
Залпы пушек
Потрясают небеса,
А над морем-океаном так внезапно разразилась
Эта страшная весенняя гроза!
Гонг тревожный
Звоном землю оглушил —
Это молнии сверкают, лижут горные утесы,
Низвергая скалы мощные с вершин!
Тиграм лютым уподобясь,
Люди мечутся у гор,
Их, подобные драконам,
Кони мчат во весь опор!
На трезубец
Поднят меч
И на посох —
Булава.
Удалая голова
Покатилась с чьих-то плеч,
А секира до седла
Чье-то тело рассекла!
Глазом
Кто б успел моргнуть?
В миг единый
И короткий