я из остальных бессмертных.
Эзор привёл их в очередной большой зал, в котором в отличие от предыдущих стояло большое, в два человеческих роста, зеркало в золочёной раме, и напротив него кресло. Остановился, скрестив руки на груди, окинул снова оробевшую Триинэ внимательным взглядом.
— Я знаю твою историю, — негромко произнёс он. — И надолго вас не задержу, у меня тоже дела есть, — на мгновение во взгляде Эзора мелькнул странный огонёк, и лицо стало отсутствующим. — Я не буду ничего требовать от тебя, Триинэ, в качестве искупления, по пути сюда ты достаточно пережила. Помнишь слова клятвы?
Трин кивнула, чувствуя, как волнение щекочет изнутри мягкими усиками. Конечно, она помнила, пусть посвящение и было несколько лет назад.
— Повтори, — властно приказал Эзор склонил голову к плечу.
Снежинка, не сводя с него взгляда, медленно опустилась на одно колено. Сол и Нель невольно затаили дыхание, наблюдая за ними, и когда под сводами зала раздались первые слова, сказанные твёрдым, звонким голосом их любимой, бессмертного и Снежинку начал медленно окутывать полупрозрачный туман из золотистых звёздочек. Они так же медленно закружились, постепенно уплотняясь, втягиваясь в пространство между Эзором и коленопреклонённой Снежинкой, складываясь в фигуру клинка. С последним словом, сказанным Триинэ, остатки золотистой пыльцы окончательно растаяли, и перед хранительницей холода повис длинный тонкий меч, навершие рукоятки которого украшал знак клана Реффердов. Эзор легко взял оружие за лезвие и протянул Снежинке.
— Я принимаю твою клятву, — негромким, будничным тоном ответил бессмертный. — Держи и больше не теряй, — и хотя голос Покровителя звучал серьёзно, Трин заметила притаившуюся в полночной синеве глаз смешинку. — Идите, вас уже ждут.
Девушка осторожно взяла клинок, аккуратно провела ладонью по зеркально гладкому лезвию и немного смущённо улыбнулась в ответ.
— Спасибо, Покровитель, — тихо ответила она и посмотрела на Эзора.
Он не ответил, снова кивнул и заложил руки за спину. Трин, поколебавшись, развернулась и подошла к стоявшим в сторонке Солу и Нелю. Посмотрела сначала на одного, потом на другого, а внутри разливалось тепло, и хотелось поскорее вернуться, показать отцу новый меч, обнять и попросить прощения, что доставила столько переживаний…
— Пойдём, — тем же тихим голосом произнесла она, потом пристроила меч за поясом — перевязь позже купит, — и взяла их за руки.
Впереди ждал путь домой, пусть долгий, но это никого не пугало. Они вместе, и теперь Трин может вернуться в родной клан на законных основаниях. Приключения закончились, и пожалуй, с неё их хватит на ближайшие годы. Трое покинули Зал Наблюдений, каким-то удивительным образом найдя обратный путь на первый этаж без проводника, и там, у входа в Обитель, их уже ждали Альши и Лайне. Они вышли на ступеньки, постояли, созерцая ослепительно-белое покрывало вокруг. Солнце перешло на западный край неба, и вскоре уже горы должны погрузиться в ранние сумерки.
— Ну что, домой? — негромко спросил Нель, обняв Трин и прижав счастливо улыбавшуюся девушку к себе.
— Домой, — Альши тоже улыбнулся, на его лице появилось мечтательное выражение. — Подумать только, у меня будет дом наконец-то! — он длинно вздохнул и погладил ладонь Лайне, которую держал.
— Поехали, — Сол начал спускаться. — До ночлега несколько часов, а в горах темнеет рано.
Эзор наблюдал за маленьким отрядом, постепенно удалявшимся к дороге на перевал, и на его губах играла усмешка. Шаино наверняка тоже их видит. А значит, пора немного подготовиться.
Покровительница Лэйров окинула себя последним взглядом и удовлетворённо кивнула. Из отражения на неё смотрела царственная красавица с отстранённо-скучающим выражением на гладком, без возраста, лице. Воздушное одеяние открывало спину и руки, струясь вдоль тела и по ногам мягкими волнами. Тёмные локоны свободно лежали на плечах и спине. Ни следа эмоций, ни тени чувств. Эзор думал, разбудил в ней что-то, надеется лишить равновесия этим дурацким спором? Шаино еле слышно хмыкнула и отвернулась от зеркала. Не на ту напал. Она слишком давно была человеком и уже успела взять себя в руки после недавних вспышек. Проигрывать тоже надо уметь достойно. Покинув свои комнаты, Шаино направилась к покоям Эзора плавной походкой, высоко вздёрнув подбородок.
Оказавшись перед дверью, она только подняла руку, чтобы постучать, но… та бесшумно открылась сама, молча приглашая войти. Шаино переступила порог, сохранив на лице отстранённое выражение, хотя сердце предательски дрогнуло, забившись быстрее. Нет, она не даст эмоциям взять верх, только не на этот раз! И не в этой ситуации…
— Присаживайся, — раздался невозмутимый голос Эзора и бессмертная обвела взглядом гостиную, старательно избегая смотреть на хозяина.
Столик, на котором стоят фрукты, вино и бокалы. Два кресла, одно из которых занято Покровителем. Уютный желтоватый свет настоящих свечей вместо разноцветных шариков, зажжённых магией. Даже тлеющие в камине угли — всё для того, чтобы обстановка в комнате стала интимной, расслабляющей. И… музыка. На грани слышимости, словно шёпот, вкрадчивый и волнующий, затрагивавший потаённые струны души. Казавшаяся смутно знакомой…
— И как давно ты всё задумал? — небрежно поинтересовалась Шаино, опустившись в свободное кресло и потянувшись к бокалу с вином.
Эзор улыбнулся краешком рта, его взгляд прогулялся по собеседнице.
— Я положился на случай, Шаино, — спокойно ответил он, поболтав жидкость в своём бокале. — Я, в отличие от тебя, не слишком доверяю выверенным планам, в них знаешь ли всегда что-то идёт не так, — бессмертный посмотрел в глаза Покровительнице Лэйров, его усмешка стала заметнее.
— Ну и что ты от меня хочешь, раз мой клан тебе не особо нужен? — и хотя она постаралась, чтобы голос звучал равнодушно, как всегда, проклятые эмоции, которые вовсе не хотели прятаться обратно, обдали горячим ветром, заставив кровь быстрее бежать по венам.
Хозяин покоев ответил не сразу. Он допил вино, отставил бокал. Некоторое время смотрел на гостью со странным выражением, обхватив пальцами подбородок. Шаино изо всех сил старалась казаться невозмутимой под таким пристальным вниманием. Потом тихо хмыкнул и встал.
— Для начала, ты останешься здесь, у меня, — словно в задумчивости ответил Эзор, обошёл столик и остановился за спинкой кресла бессмертной. — Ну а остальное… — тёплая ладонь легла ей на плечо, и от неожиданности Шаино всё же вздрогнула, а внутри всё замерло в тревожно-сладком ожидании. — Знаешь, бессмертие — чертовски длинная штука, и тебе оно тоже слегка наскучило, правда, Шаино? — вкрадчивый голос Эзора раздался около самого уха, горячее дыхание обожгло шею, и женщина дёрнулась в попытке отстраниться.
Но его ладонь сжалась, не дав ей это сделать. Горло у Покровительницы внезапно пересохло, и сказать получилось хрипло, всего одно слово:
— Мстишь?..
Он ответил не сразу. Обошёл кресло, присел на ручку, опёршись руками по обе стороны от неё, наклонился к самому лицу Шаино, вжавшейся в спинку.
— Сначала думал — да, — Эзор склонил голову, его взгляд медленно прогулялся по лицу собеседницы и замер на губах. — Но прошло слишком много времени, месть успела уже не просто остыть, а покрыться толстой коркой льда, — бессмертный нагнулся ещё ближе, так, что Шаино уловила запах цветов и пряностей, исходивший от собеседника. — А вот заставить когда-то надменную и высокомерную танцовщицу, считающую, что мужчины должны подчиняться малейшему движению её пальца, трепетать от прикосновений того, кого она не хотела замечать… — голос Эзора упал почти до шёпота, низкого, бархатистого, волнующего.
Кончики его пальцев едва ощутимо провели по щеке Шаино, и она не сдержала судорожного вздоха. Тело оцепенело, а на коже будто остался огненный след.
— Это будет поинтереснее, заставить тебя снова вспомнить, что ты женщина… — мягкие, немного шершавые губы Эзора провели по скуле бессмертной, язык погладил уголок рта.
Издав невнятный возглас, Шаино попыталась оттолкнуть, выдержка разлетелась от близости хозяина покоев, от его мимолётных ласк, и… В следующее мгновение запястья стиснули сильные пальцы бессмертного, прижав к подлокотникам, а губы Эзора жёстко прижались к её рту, заглушив протесты. Покровительницу как жидким огнём облили, она потерялась во вспыхнувших ощущениях, на чистом упрямстве попытавшись укусить, не дать продолжить, сопротивляться… Поцелуй вышел яростным, грубым, и — неожиданно страстным. Эзор не оставил ей выбора, заставил подчиниться, и в какой момент его пальцы зарылись в её волосы, крепко сжав пряди и не давая отвернуться, Шаино даже не поняла. И всё же, всё же, снова попыталась оттолкнуть свободной рукой…
В следующее мгновение она оказалась уже на ногах, крепко прижатая к груди Эзора, без возможности выбраться из его сильных объятий. Только когда воздух почти закончился в лёгких, бессмертный наконец дал ей возможность вздохнуть, и Шаино, возмущённо уставившись в эти насмешливые синие глаза, выпалила:
— Ты!..
И следующий поцелуй, не менее страстный и властный. Ладони, уверенно скользнувшие по спине к шее, застёжке платья. Её очередная попытка отбить наглые конечности, потерпела неудачу — Эзор легко справился, сжав запястья Шаино пальцами одной руки. Собственные вышедшие из-под контроля желания, туманившие разум и сводившие на нет дальнейшее сопротивление. Злость, растворившаяся в горячей патоке страсти, неудержимой, яростной, как сильнейший ураган, сметающий всё на своём пути. Прохладные простыни, горящая огнём обнажённая кожа, умелые ласки, превратившие кровь в горячий шоколад и растопившие кости, будто восковые. Ругательства, переходящие в стоны, а потом и в бессвязные мольбы не останавливаться, продолжать, ещё, да… Шаино успела позабыть, что такое удовольствие, от которого сводит в сладкой судороге мышцы и перехватывает дыхание. И уж никогда бы она не могла подумать, что вновь испытает всё это с себе подобным. Мужчины вообще уже давно не доставляли Шаино такого наслаждения, как ей бы хотелось, она всё реже и реже выходила на охоту… Эзор действительно заставил вспомнить, какой Покровительница была когда-то. И сейчас забыть будет уже крайне сложно.