— Ой! — сказал я.
— Я сейчас разревусь, Ривер. — Мэгги никогда не уставала от этой шутки.
Мы вышли из машины, Мэгги взяла Уилла под руку и внимательно посмотрела на меня; я предложил Дафне свою, и она взяла меня под локоть рукой с татуировкой. Я сделал глубокий вдох, и мы отправились к дверям в спортзал, к сияющему внутри пурпурному свету.
Я рассматривал толпу, стараясь делать это как можно незаметнее.
— И где она? — спросила Дафна.
— Кто?
— Не притворяйся идиотом, Ривер. Я же знаю, что ты ее ищешь. Просто скажи, когда ее найдешь.
В этот самый момент, словно Дафна ее наколдовала, я увидел Пенни. Она смеялась, откинув голову назад. Ее волосы были распущены, как мне всегда нравилось; платье было темно-пурпурным, почти черным, губная помада ярко-красная. Словно она играла в наряды.
— Вон там, — сказал я, не указывая рукой.
Пенни стояла на танцполе, но не танцевала, окруженная группой девочек, толпящейся невдалеке от парней, среди которых был и Эван Локвуд. Они тоже не танцевали.
— Где? — Дафна оглянулась вокруг.
Как она могла не заметить Пенни? Ее как будто прожектор сверху освещал.
Я повернулся спиной к танцполу:
— Та, что в пурпурном платье.
— Ну да, теперь понятно.
— Рыжеватые волосы, веснушки, красная помада… — добавил я.
Дафна выглянула из-за моего плеча:
— А… эта.
Она взяла меня за руку и повела на танцпол, прямо в самую гущу толпы. Я чувствовал себя уязвимым, как зебра в Серенгети.
— Потанцуем, — предложила Дафна.
— Я же тебе говорил…
— Ты сказал, что ужасно танцуешь. Но давай судить об этом буду я.
Звучала песня, одна из тех, которые Уилл любил слушать по радио. Быстрая, звонкая, где голос певца звучал по-женски. Дафна начала двигаться, а я стоял и смотрел. Она подала мне знак — давай шевелись, — и я начал немного качаться взад-вперед.
Дафна подошла чуть ближе и взяла меня за руки:
— Ясно. Это куда хуже, чем ты говорил.
— По-моему, я сказал «ужасно».
— Чтобы описать то, что ты делаешь, слова «ужасно» недостаточно.
Дафна положила мои руки себе на талию и обняла меня за шею. Песня была быстрой, но девушка двигалась медленно, увлекая меня за собой. Пенни пользовалась легкими цветочными духами, которые мне нравились, а Дафна пахла как тропический лес — фруктами, землей, — и это было просто потрясающе. Ее платье было мягким и гладким на ощупь.
Я смотрел на Дафну, но периферическим зрением следил, не наблюдает ли кто за нами. Девушка притянула меня ближе.
— Так гораздо лучше, — улыбнулась она. — Смотри, ты танцуешь.
Одну песню сменила другая, такая же быстрая, с таким же андрогинным вокалом. Танцпол наполнялся людьми; во время припева все прыгали и хором подпевали, а мы с Дафной продолжали медленно двигаться, разделенные всего несколькими дюймами. Пенни танцевала вместе с остальными парнями и девушками, и мне хотелось верить, что она заметила нас, однако я не собирался давать ей понять, что это для меня важно, а потому никуда не смотрел. Я перестал концентрироваться на периферийном восприятии и сосредоточил все свои ощущения на Дафне.
Зрение: девушка выглядела изумительно.
Прикосновение: тонкий материал платья давал мне возможность почувствовать жар ее тела.
Звук: музыка раздражала меньше, чем я ожидал.
Запах: тропический лес.
Вкус: данные отсутствуют. Я не знал, какова Дафна на вкус, но, по моим представлениям, девушка была похожа на корицу, только слаще.
Песня закончилась, и Дафна сделала шаг назад:
— Ладно. Теперь можно идти.
— Что? — не поняла я.
— Наша работа закончена.
— Но… я хочу, чтобы ты повеселилась. Ты же сказала, что не веселилась целую вечность.
— Я веселюсь.
Началась следующая песня. Медленная. Я огляделся. Пенни определенно наблюдала за нами. Я продолжать осматриваться до тех пор, пока не увидел Мэгги и Уилла, которые танцевали так же близко, как мы с Дафной, только здесь Уилл вел Мэгги, а не наоборот. Уилл наклонил партнершу, она засмеялась и придержала пучок волос, чтобы тот не рассыпался.
— Думаю, нам пора уходить, — сказала Дафна.
— Я возражать не буду, — усмехнулся я.
Мэгги посмотрела на Дафну:
— Пора?
— Да.
— Пора так пора.
Я положил руку на плечо Дафны. Она обняла меня за талию, и мы направились к выходу. Мэгги с Уиллом пошли за нами. Я не оглядывался. Я знал, кто на нас смотрит.
Глава двенадцатая
Следующим вечером я приехал во «Второй шанс» на автобусе. Я ехал по маршруту, которым ездил вместе с Дафной, только в обратном направлении, и явился на встречу за двадцать минут до начала, гордый своим достижением.
Я слонялся снаружи, дожидаясь Дафну, пока Эверетт не выглянул на улицу, сообщив, что мы начинаем.
— Ты не хочешь войти, Ривер? — спросил он.
Я не хотел. Я хотел рассказать Дафне про автобус.
Она бы улыбнулась и ответила, что я молодец. Ее социальный благотворительный проект дал свои результаты.
Я следил за дверью. В самый разгар истории Мейсона о том, как он съел пачку песочного теста и так расстроился, что решил не выходить из дому, пришла Дафна. Вместо того чтобы сесть на свободный стул рядом со мной, она пересекла круг и втиснулась рядом с Кристофером.
Возможно, до того, как Пенни разбила мое сердце, я не стал бы интерпретировать такое поведение как значимое, но сейчас я слишком остро реагировал на действия других, и, поскольку стул рядом со мной был свободен, я подумал: «Дафна на меня злится».
Мне вспомнился прошлый вечер.
После дискотеки мы отправились в кафе в Голливуде, которое посоветовала Мэгги, и там Дафна объяснила наш столь внезапный уход.
— Теперь она проведет остаток вечера, раздумывая над тем, почему мы ушли так рано. Может, нам было еще куда пойти. Возможно, на вечеринку. Или ты просто не мог дождаться момента, когда с меня можно будет стянуть платье.
— Это платье просто умоляет быть стянутым, — заметила Мэгги.
— Давайте-ка посмотрим. — Уилл знаком попросил Дафну встать.
— Ты что, не обратил внимания на ее платье? — спросила Мэгги. — Как ты мог такое не заметить?
Уилл остановил ее:
— Я был слишком занят, рассматривая твое.
Дафна действительно встала и прошлась по проходу между столиками, словно по подиуму. Мэгги присвистнула, мы с Уиллом зааплодировали. Люди повернули головы: невозможно было не смотреть на Дафну, когда она прохаживалась вдоль столов, поворачиваясь, в своих туфлях на платформе, и я сказал себе: «Да, эта девушка ходила со мной на дискотеку „Пурпурный дождь“. Со мной! То-то же!»
Уилл пролил кетчуп на свою белую рубашку. Мэгги попыталась вытереть ее салфеткой, смочив в сельтерской. Я сидел рядом с Дафной, положив локоть на спинку сиденья, и едва не обнял ее за плечи, на секунду позабыв, что она просто друг. А потом подумал: из-за кого этот вечер похож на двойное свидание — из-за меня с Дафной или из-за Уилла с Мэгги?
Уилл начал расспрашивать Дафну о моих фотографиях татуировок. Она сказала, что эти снимки — настоящее произведение искусства и мне надо выставлять их в галерее, что, по-моему, было уже чересчур. Я взял Дафну за руку — ее кожа была очень мягкой — и повернул направо и налево, чтобы Уилл и Мэгги восхитились татуировкой.
Ребята спросили Дафну о школе, о семье, и она расцвела, заговорив о своем младшем брате.
В кафе все было здорово. Бургеры нам не пережарили. Картошка была суперхрустящей. Мы с Уиллом оплатили счет. Оставшийся молочный коктейль мы взяли с собой и разделили с Дафной на заднем сиденье, пока добирались в Бойл-Хайтс. Я проводил Дафну до двери, в пятый раз поблагодарив за то, что она согласилась пойти на дискотеку, и обнял, напоследок вдохнув аромат тропического леса.
Вечер был почти идеальным.
Так почему она села с Кристофером?
Когда мы распрощались с Дафной, Уилл и Мэгги сказали, что я, наверное, сошел с ума, раз с ней не встречаюсь, однако я продолжал настаивать на том, что мы только друзья, и, когда они спросили почему, ответил:
— Во-первых, я не уверен, что она мне подходит. Во-вторых, я все еще люблю Пенни. И в-третьих, я не готов с кем-то встречаться.
— Во-первых, она тебе абсолютно подходит, — засмеялась Мэгги. — В-третьих, это хорошо, что ты не хочешь ни с кем встречаться, потому что тебе надо научиться быть одному. А это приводит нас ко второму пункту: почему ты все еще любишь Пенни? Серьезно, Ривер. Почему ты еще любишь Пенни? Назови хоть одну причину.
Я думал об этом, сидя в одиночестве на заднем сиденье машины Уилла, не имея возможности дотянуться до радио — играла грустная песня, во время которой хотелось идти под дождем, заливаясь слезами. После того как Пенни порвала со мной, я то и дело возвращал в памяти ее поцелуи и прикосновения, то, как мои руки гладили ее волосы, как она говорила и смеялась. Я был вне себя от радости, когда делал Пенни счастливой, и никогда не сомневался, правильно ли это или нет. Я не сомневался ни в себе, ни в ней, и, быть может, Пенни имела в виду именно это, говоря, что я ни о чем не думаю. Но почему мне надо было думать о том, что идет не так, если, с моей точки зрения, все шло отлично? Теперь я беспокоился, что больше никого не смогу полюбить, а потом подумал: хочу ли полюбить кого-то снова так, как Пенни?
— Она была моей первой любовью, — вздохнул я.
— Знаю, приятель, — сказал Уилл. — Но однажды наступит время для твоей второй любви. И она будет лучше.
Я подумал о том, что Пенни наблюдала за нами сегодня вечером, и представил, как она поехала домой, а когда Эван Локвуд, быть может, попытался ее поцеловать, отвернулась. Может, она залезла в шкаф и достала с верхней полки коробку с вещами, напоминавшими ей обо мне: ожерелье с сердечком, портрет, за который я заплатил художнику-хиппи на Венис-Бич, билет на Imagine Dragons — эту группу я не слушал, но купил на ее выступление билеты, поскольку ее любила Пенни. Может, держа в руках эти вещи, она начала вспоминать все то время, что мы были вместе, и сожаление, словно гость, заглянувший в комнату, прошептало: «Еще не поздно».