Я показал ему новенькие водительские права:
— Видите? Моя фамилия тоже Дин. По крайней мере, сейчас. Я собираюсь ее менять.
Охранник взял их, потом протянул обратно, пожал плечами и открыл дверь:
— Входи.
Аудитория была переполнена; некоторые сидели на полу, скрестив ноги, как нетерпеливые дошкольники. Я стоял позади всех. Наконец свет погас, и прожектор осветил пустую сцену. Когда на ней показался Тадеус Дин, зал наполнился громом аплодисментов.
— Спасибо. Спасибо. Большое спасибо. — Руки к груди. Легкий наклон головы. — Спасибо. Большое спасибо. Когда я был маленьким, — начал отец, — у меня были большие мечты.
Он продолжил говорить, а я подумал: «Когда я был маленьким… то не понимал, куда ушел мой отец.
Когда я был маленьким… меня водили к терапевту в грязных очках, чей кабинет пропах пачулями.
Когда я был маленьким… то отказался от предложения Мэгги одолжить ее отца, потому что считал, что у меня есть мой собственный».
Если наследственность — лучший индикатор того, что происходит с тобой в жизни, мои дела налаживались. Я мог ускользнуть от наследственности. Скоро я стану Ривером Энтони Марксом. Тем, кто в глубине души верит в силу настоящих человеческих взаимоотношений.
Я не был похож на своего отца. Он ничему не мог меня научить. И мне нечему было у него учиться. В самый разгар речи Тадеуса Дина я ушел. Этим утром путь из запутанной ситуации лежал под знаком «выход». Я покинул аудиторию, распахнув тяжелые двери и оставив их закрываться самостоятельно. Я надеялся на громкий хлопок, но услышал только тихое «ш-ш-ш».
Глава двадцать третья
Секунду мои глаза привыкали к полуденному солнцу, а в следующий момент я осознал, что вижу перед собой…
Дафну.
В одиночестве отреченно сидящую на бетонной скамье.
Она неторопливо встала и махнула рукой; на солнце блеснули ногти, выкрашенные в серебристый цвет.
Я подбежал к ней и задал самый очевидный вопрос:
— Ты что здесь делаешь?
— У меня было предчувствие, — сказала она. — Я знаю тебя, Ривер, и я знала, что ты не сможешь не прийти. Поэтому я подумала, что тебе может кто-нибудь понадобиться. После.
— Но откуда ты…
— У меня тоже есть Гугл.
Я вздохнул и опустился на скамейку, внезапно растеряв все силы.
Дафна села рядом, но не взяла меня за руку. Случись это год или даже несколько недель назад, я бы решил, что Дафна пришла сюда сказать, что тоже меня любит, что важна только наша любовь и у нас все будет хорошо. Я бы представил, как мы садимся в мой грузовик, пристегиваемся и я везу ее к закату. Две кинозвезды в великолепной концовке.
Но с тех пор я повзрослел.
— И как там было?
Я подумал, прежде чем ответить.
— Было хорошо.
Я посмотрел на Дафну. В ее прекрасные темные глаза.
— Дафна, я не пытался вернуть Пенни. Я…
— Знаю, что не пытался, и в любом случае это не важно. Мы… произошла путаница. И когда мы все это начали, я понимала, что напрашиваюсь на неприятности. И ты тоже это понимал. Нам надо было слушать свой внутренний голос. Нашу лучшую часть. Которая говорила, что ничего начинать не следует. Хоть мне и неприятно это признавать, листовка Эверетта права.
Я смотрел на татуировку с розами, оплетавшими ее прекрасное запястье.
— Мама говорит, ты действительно хороший парень. Она сказала, что ты хороший, хотя и совершал ошибки.
— А кто захочет встречаться с парнем, который нравится маме?
Дафна покачала головой:
— Я не хочу встречаться с зависимым, чем бы твоя зависимость ни была — наркотики, любовь, ложь. Я не могу быть с тем, кому я нужна, чтобы он был собой доволен. Хватит с меня заботы о других. Сначала нам нужно разобраться с самими собой. Так вот, Ривер, чего я хочу, так это быть твоим другом. Хочу, чтобы ты был моим другом. И в конечном итоге… мы станем лучше. Я надеюсь.
— Дафна, я…
— Знаю, ты извиняешься. Я слышала это вчера вечером. Я тебе верю. И знаю, что ты скучал по мне, потому что… я тоже по тебе скучала. Но это не значит, что все нормально, и это не значит, что мы должны быть вместе. Это значит, что тебе надо найти другую группу или хотя бы того, с кем можно поговорить…
Спустя минуту я кивнул.
Наконец Дафна взяла меня за руку, но только чтобы пожать.
— Друзья? — улыбнулась она.
Мне хотелось схватить ее руку, как ту веревку в Эхо-Парке. Но я отпустил ее:
— Постараюсь.
— Постараешься?
— Да. Это лучшее, что я могу предложить, — правду. Я постараюсь быть тебе другом. Хорошим другом. Но не откажусь от мысли, что однажды… ты увидишь меня другими глазами. И когда это произойдет, потому что…
— Ты начнешь качаться? Накачаешь свои тонкие ручонки?
— Нет! — Я толкнул Дафну плечом и прислонился к ней. — Потому что я это заслужу.
Она улыбнулась.
— И я буду рядом. Я собираюсь в Калифорнийский университет. Не потому, что хочу сберечь деньги Тадеуса Дина, поскольку ты права — он мне должен. И не потому, что боюсь уезжать. И не из-за тебя. Я собираюсь туда, потому что хочу там быть. Как говорит Эверетт, здесь. Я хочу быть здесь. Я хочу этого. Сейчас.
— Молодец! — засмеялась Дафна.
— Ты гораздо умнее меня, Дафна. Я знаю, что тебе нужен год, чтобы во всем разобраться. Но не затягивай с колледжем. Получи степень, две или три, а потом завоюй мир. Жду не дождусь, когда ты это сделаешь.
Девушка подняла руку, загородив глаза от солнца:
— Давай сходим в кафе или еще куда-нибудь. Начнем с картошки фри, а потом завоюем мир. Хорошо, guapo?
Я сунул руку в карман, ловко достал ключи от грузовика Леонарда и помахал ими перед ее лицом:
— Я за рулем.
— Поверить не могу! — Дафна схватила ключи, осмотрела их и бросила мне обратно. — Мой благотворительный проект! Он сам ездит по большому городу.
Я встал и помог девушке подняться:
— Без тебя я бы до сих пор дожидался автобуса не на той остановке.
— Без меня ты бы до сих пор путешествовал автостопом.
Я засмеялся.
Мы перешли улицу.
— Нет, Ривер, я была тебе не нужна. Ты сам во всем разобрался.
Она была права. Как и Леонард. Из запутанной ситуации всегда есть выход. Возможно, если бы я не встретил Дафну Варгас, я шел бы дольше, но, к счастью, мне повезло. Что свело нас вместе? Удача? Судьба? Звезды? Потусторонняя сила? Или настоящая человеческая связь?
В конце концов, это не имело значения. Я собирался отвести эту девушку в кафе и угостить картошкой фри.
Я открыл перед Дафной дверь грузовика. Она забралась внутрь, пристегнулась.
Я сел за руль. Опустил щиток, потому что солнце светило прямо в глаза, и отправился ему навстречу, как в идеальном финале романтического фильма.
Но это был не финал.
И это не было идеально.
Это было лучше — это было хорошо.