– Ладно, пока не слинял, давай-ка поработай. Немного осталось.
Опять заскрипел лом и заскрежетала лопата.
– Гляди, никаких замков нет.
– Она забита небось. Ну-ка, вот здесь отковырни. Попробуем ее открыть.
Значит, все! Откопали дверь. Сейчас залезут в темницу и ограбят гробницу.
– Что делать? – шепнул я в Алешкино ухо.
– А ничего. – Он был совершенно спокоен. – Они сейчас дверь откроют и разбегутся.
– Тебя испугаются?
– Я, Дим, на нечистую силу не похож.
Вот даже как. Я опять прислушался.
– Монтировкой вот здесь подцепи и надави. Пошла? Пошла...
Послышался тихий ржавый скрип – наверное, это заскрипели от недовольства старые петли.
– Ты, Дим, сам только не убеги, – заботливо предупредил меня Алешка. И хорошо сделал.
Едва замер ржавый скрип, как послышался какой-то вой. Сначала он был не очень громкий, а потом как взвизгнул и как завыл! Я даже от страха уткнулся носом в траву.
Проснулась нечистая сила! Рано встает охрана...
Лешка ткнул меня кулаком в бок, я повернул к нему голову и даже в ночной темноте увидел, как блестят в улыбке его глаза и зубы.
– Смотри! А то пропустишь самое интересное!
А самое интересное было: из ворот башни вылетели кладоискатели и, отталкивая друг друга, помчались к роще. Вдогонку им летел дикий переливчатый вой. Умопомрачительный такой.
На краю рощи вспыхнули автомобильные фары, полоснули светом по деревьям и постепенно исчезли. Остался только чистый безмолвный лунный свет и поганый вой нечистой силы.
– Бежим! – сказал Алешка и вскочил. – Ты куда, Дим? В башню бежим, за сокровищами! – И он рванул за угол.
Я не мог в такую минуту удрать подальше и оставить его одного...
Алешка первым вбежал под воротный свод; не успел я схватить его за шиворот, как он спрыгнул в яму и захлопнул тяжелую древнюю дверь...
И настала тишина. Только слышался вдали затихающий шум автомобильного мотора. Да наше частое дыхание.
– Это ты все устроил? – спросил я Алешку, когда немного пришел в себя.
– Ты что, Дим? – он безмятежно уселся на край ямы, свесив ноги. – Мне что, Дим, триста лет?
Я машинально оглянулся: а кто же тогда?
– Я тебе потом расскажу, – пообещал Алешка и спрыгнул в яму. – А пока только скажу: думай! – И он распахнул дверь. И снова начался с тихой ноты противный вой.
Алешка закрыл дверь – вой прекратился.
– Понял?
Что ж тут не понять? Сидит там внутри нечистая сила и как почувствует свежий воздух, для нее вредный, так и начинает выть.
– Пойдем лучше домой, – сказал я.
– Лучше заберем сначала сокровища.
– Ага! Только за мешками сбегаем.
– Нечего хихикать по ночам. Я сейчас открываю дверь. Мы туда – шмыг, и я дверь закрываю. Все понял?
Все. Только я лучше бы не туда – шмыг, а куда-нибудь подальше – шасть.
Алешка взялся за ржавое железное кольцо, уперся обеими ногами и потянул дверь на себя.
– Шмыг! – скомандовал.
Я смело шагнул в темноту и вой. Алешка за мной. И мы тут же закрыли за собой тяжелую дверь.
Темнота и холод. И пронизывающая сырость. И мертвая тишина. Только мелодичный звон капели.
Алешка включил фонарик. Сводчатое помещение. Сырые камни, на которых сверкают капельки воды – будто хитрые глазки неведомых существ. Посреди – каменный гроб. Без всякой крышки.
– Пошли, – шепнул Алешка. – Заберем изумруды и – домой.
Мы осторожно спустились по шатким каменным ступеням и приблизились к гробу, который стоял на мощных львиных лапах. Алешка заглянул внутрь:
– А где Марфуша?
Я подошел поближе. Гроб был пуст и напоминал большое каменное корыто. В котором, кроме векового слоя вековой пыли, ничего не было...
– Мы этого достойны, – сказал Алешка.
Глава IXСКАЗКА-ПОДСКАЗКА
Мы пошли домой. Луна скрылась за облаками. Ей было нас жалко. Но тут Лешка назидательно сказал загадочную фразу:
– Надо, Дим, каждое дело доводить до конца.
Я молча согласился.
– Особенно, Дим, когда читаешь сказки.
Выдал, называется!
– И басни – тоже, – добавил я. – Особенно ихние морали.
– А что они говорят?
– Они говорят: не пытайтесь повторить.
– Это, Дим, для всяких дураков говорится. Для тех, кто моет кошек в стиральной машине и сушит их в микроволновке. Конфетку хочешь?
Нет алмазов, так и конфетка сойдет.
Луна снова появилась в ночном небе. Сбросила облако, словно одеяло. И тут же застрекотали кузнечики.
– Что мы маме скажем? – спросил я.
– Ерунда. Скажем, что испугались грозы и помчались под ее крылышко.
– Да грозы же не было!
– А мама не знает. Она спит.
Мы так и сделали. Сонная мама открыла нам дверь и ахнула:
– Что случилось?
– Мы по тебе соскучились под грозой, – ласково сказал Алешка.
– Не промокли? – встревожилась мама.
– Да ну! – отмахнулся Алешка. – Какой там дождь, одни молнии.
– Ложитесь-ка спать, – мама зевнула. – Вторник на носу. Яблоки папе купили? Куда вы?
– За яблоками, – Алешка хлопнул ресницами.
– В три часа ночи? Все ведь закрыто.
– Зато садов полно.
– Все! – мама щелкнула ключом в замке и положила его в карман халата. – Спать!
Мама ушла в свою комнату, а Лешка схватил мобильник.
– Ты кому? – испугался я.
– Бабушке Асте. Она там, бедная, волнуется. Ждет нашего звонка.
Он набрал номер и долго ждал.
– Астя, это ты? Костя? Какой еще Костя в три часа ночи! Я-то звоню куда надо! А куда я попал? В полицию? Ну, извините, что разбудил. Я вам утром позвоню, после завтрака.
Алешка смущенно отключился:
– Номер напутал. Давай теперь ты.
Мне очень не хотелось. Но что поделаешь. И я позвонил. И услышал:
– Зареченское отделение. Дежурный лейтенант Говоров. Слушаю вас.
– Извините, я ошибся. – И тут меня почему-то занесло: – Я вам завтра позвоню, после обеда. – Наверное, на моей психике отразился ночной вой из загробного подземелья.
– Это мама, наверное, неправильно Астин номер вбила, – сказал Алешка. – Она все время цифры путает. Потому что все время вперед смотрит.
Бабушкино счастье. Ну и нам повезло – причина, что не позвонили, нашлась.
Я быстренько разделся и юркнул под одеяло, на свою раскладушку.
– Гаси свет, – сказал я Алешке.
– Сейчас. – Он сидел на полу и быстро листал рукопись прадеда. В которой были сказки.
И, кажется, нашел нужное место. Впился в страницу глазами. Они у него бегали по строчкам, как мыши от кота. И вот он остановился, поднял голову и посмотрел на меня торжествующим взглядом.
– Нашел! Догадался! Сокровища на месте, Дим! Пошли заберем!
Я молча показал на часы.
– Ты так всю жизнь ни одного клада не найдешь. У тебя их из-под носа всякие прыткие обормоты будут выхватывать. Вот, смотри, – он протянул мне листок. – Тут все написано. Нужно только спуститься в колодец.
– За бабушкиной челюстью? – во весь рот зевнул я.
У Алешки потемнели от злости глаза.
– Когда поставят памятник бабушкиному дедушке... то есть отцу, я скажу, чтобы там написали слова: «Памятник сооружен на средства Алексея Оболенского. 3-й кл. 875-й московской школы». Съел? А Дмитрия Оболенского там не будет! Ты этого хочешь?
– Я спать хочу.
– Ну и спи. Я один пойду.
– Иди. Только чем ты дверь отопрешь? Фамильной бабушкиной вилкой? Ключи-то у мамы.
Алешка сердито фыркнул и улегся на свою постель. Долго ворочался, что-то ворчал, а потом, видно, что-то сообразил и затих, засопел...
Утро у нас получилось очень раннее. И веселое. Чуть свет в дверь кто-то истошно зазвонил. Мама пошла открывать. И что-то очень долго ее не было. Она почему-то была не в прихожей, а носилась по всей квартире, гремела, звенела и ругалась. А потом ворвалась в нашу комнату и содрала с нас одеяла:
– Куда вы ключи задевали, негодники?
А дверной звонок все так же надрывался. Это уже был не звон, а почти такой же вой, как в башенном подземелье.
– Где ключи? – мама разве что ногами не топала.
Алешка похлопал спросонья глазами и сказал:
– А разве в халате их нет?
Мама сунула руку в кармашек халата, вытащила ключи. И опять – руки в боки, нос в потолок:
– И зачем вы их туда засунули? У вас что, своих карманов нету?
Мы даже не обиделись, только переглянулись. И молча обменялись мыслями: что-то мама стала часто терять то подсолнечное масло, то ключи от квартиры. Наверное, скучает без папы.
Когда возмущенная мама отперла дверь, в квартиру влетела встревоженная бабушка:
– Что случилось, доча? Где дети и внуки?
Мама пожала плечами:
– Ничего особенного не случилось. Потеряли ключи, попали ночью в грозу, сейчас опять спят. Чай пить будешь?
– Лучше валерьянку, – сказала бабушка. – Где они? Я им сейчас надаю по всем задним местам. Ведь обещали позвонить, когда придут. Я почти всю ночь их звонка ждала.
Мы весь этот разговор, конечно, слышали, но он нас не пугал, мы только посмеивались. Мы натворили, а маме попадет. От ее мамы.
Бабушка влетела в комнату со стеком в руке:
– На счет «раз» – одеяла долой. На счет «два» – попами вверх. Сейчас я вам устрою конкур по заслугам! По всем задним местам. Кто потерял ключи?
– Мама, – предательски проскулил Алешка. – Она их забрала и забыла. В своем кармане.
Бабушка опустила руку. Но не отступила – воспитывать так воспитывать.
– Кто под грозу попал?
– Никто. Никакой грозы не было.
– Кто обещал позвонить? Чтобы старая женщина не тряслась всю ночь под одеялом за вашу судьбу?
– Мы звонили, – я тоже «предал» маму. – Мы пять раз звонили. И все время попадали в полицию.
Бабушка недоверчиво покачала головой.
– На, – сказал Алешка, подавая ей мобильник, – попробуй сама.
Звонить бабушка не стала – просто взглянула на номер.
– Господи, доча, ты аж три цифры переврала. Куда ты смотрела?