Отвечает золотая треска:
«Не печалься, ступай себе с богом! Есть у меня знакомый краб, будет твоя старуха министром».
Старичок к старухе воротился. Что ж? Пред ним высокий забор с охраной. С трудом он убедил охранников его пропустить и добрался-таки до кабинета её. А кабинет широкий, как футбольное поле. Мебель вся из красного дерева. За дли-и-и-и-и-и-и-и-и-нным столом сидит его старуха. Служат ей мужчины важные, в пиджаках все с золотыми запонками. Наливают ей вина коллекционные, заедает она их икрою кабачковой, заморскою. За спиной её стоят грозные охранники. Доспехи на них незеритовые, на плечах трезубцы держат.
Как увидел старик – испугался! В ноги он старухе поклонился, молвил:
«Здравствуйте, госпожа министр! Ну теперь твоя душенька довольна».
На него старуха не взглянула, лишь с очей прогнать его велела.
Подбежали все её заместители, старика схватили и к дверям поволокли. А в дверях-то стража подбежала, трезубцами чуть не прокололи.
А народ-то над ним насмеялся:
«Поделом тебе, старый невежа! Впредь тебе, невежа, наука: не садися не в свой кабриолет!»
Снова оказался старик в гараже, только кабриолетов у старухи теперь было шесть: пять розовых – по одному для каждого буднего дня – и золотой для выездов в выходные.
Стал он снова мыть колёса, а в свободное время читать о реформах министра зельеварения. Писали, что по замыслу министра после окончания школы будущие зельевары должны будут сдавать Финальный Итоговый Главный Экзамен, или сокращённо ФИГЭ.
Вот неделя, другая проходит, ещё пуще старуха вздурилась: подчинённых за мужем посылает. Отыскали старика, привели к ней.
Говорит старику старуха:
«Отведи меня саму уже к рыбке, потому что ты уже сколько раз пробовал, но нормально моё желание передать не можешь. Не хочу быть министром зельеварения, хочу быть владычицей морскою. Чтобы жить мне в биоме морском, чтоб служила мне треска золотая и была б у меня на посылках».
Старик не осмелился перечить, не дерзнул поперёк слова молвить.
Вот повёл он старуху к синему биому морскому. Выходят на берег и видят – на море чёрная буря: так и вздулись сердитые волны, так и ходят, так воем и воют.
Стал старик звать золотую треску.
Приплыла к нему треска, кивнула старику и пристально посмотрела на стоявшую рядом старуху. Долго смотрела рыбка на крючковатый нос, серую кожу, на чёрный колпак с зелёной пряжкой и наконец спросила:
«Нотчевич, а ты не думал, что твоя жена ведьма?»
Не успел старик открыть рот, чтобы треске ответить, как старуха сама к рыбке обратилась:
«Значит, слушай сюда, водоплавающее! А лучше доставай листочек и записывай! Министром я уже побыла, масштаб этот для меня мелковат, поэтому хочу теперь быть владычицей морскою. Жить хочу в морском биоме, и чтобы ты сама мне служила на посылках. Ну ты поняла меня? Давай, шевелись, плотва!»
Треска хотела объяснить нахальной старухе, что та книжки перепутала, а главное, что, в отличие от мужа, старуха рыбку не спасала, чтобы просить что-то взамен, но поняла, что с некоторыми людьми говорить бесполезно, поэтому она ничего не сказала, а лишь хвостом по воде плеснула и ушла в глубины морского биома.
Долго у моря ждали они ответа, не дождались и отправились обратно.
Смотрят: опять перед ними землянка, а рядом разбитый стол для крафта.
Стала старуха треску вспоминать словами нехорошими, но тут на пороге землянки появились налоговые инспекторы. За налогами пришли с криперовалютных операций. Но это уже совсем другая история.