— Ну да! — сказала Матя. — В колпаке-то я куда хочешь пройду! — И Матя снова натянула колпак на голову.
В это время мимо ребят прошлёпали зелёные башмаки со стоптанными каблуками. Потом заскрипели ступеньки.
— Тише! Это Цеблион! — отчаянно прошептал Щётка. — Не шевелись! Он дерётся очень больно!
Бедный Щётка! Он делил всех людей на тех, кто дерётся очень больно, и на тех, кто дерётся не очень больно.
— Ой, он, наверное, пошёл к моим Братьям! — тихо ахнула Матя и выскочила из-под лестницы. Она чуть не задела Цеблиона.
Ещё немного, и они стукнулись бы лбами. Вот была бы история! И, как ты понимаешь, дело совсем не в том, что у Мати могла бы вскочить шишка на лбу!
— А, это ты, Щётка! — сказал Цеблион и посмотрел на негритёнка своими страшными глазами.
Под его взглядом Щётка съёжился в маленький чёрный комок. Он сжимался всё больше и больше, и Матя даже испугалась, как бы он вообще не исчез.
Цеблион ещё что-то пробормотал сквозь зубы и стал спускаться вниз по лестнице. А за ним на цыпочках Матя.
Она оглянулась. На верхней ступеньке стоял Щётка. Он делал какие-то немыслимые гримасы, ощупывал руками воздух и в отчаянии смотрел в пустоту. Его губы шевелились. Ему ужасно не хотелось, чтобы эта удивительная девочка ушла за этим страшным человеком туда, в страшную башню, о которой он боялся даже думать.
А Матя вслед за Цеблионом спускалась все ниже и ниже. Цеблион делал шаг, и Матя делала шаг.
Пахнуло сыростью, с потолка закапала зелёная, непрозрачная вода.
Из тёмных углов выползли круглые жабы. Они смотрели на Хранителя Запахов любящими глазами.
Это был подземный ход, который вёл в Чёрную башню.
«Ой, я иду под землёй! — со страхом подумала Матя. Ой, как крот!..»
Вот ты, мой читатель, наверное, каждый день ездишь на метро и даже не думаешь о том, что над тобой большой шумный город. Ты проезжаешь под домами, под рекой, под старыми деревьями, чьи корни уходят глубоко вниз. И тебе нисколечко не страшно.
Но не забудь, что в метро вместе с тобой едет много людей, всюду яркие красивые лампы и ты не найдёшь в метро ни одной жабы, если даже объездишь все станции.
Поэтому не думай, что Матя трусиха, хотя она и дрожала с ног до головы всё время, пока шла по подземному ходу.
Как же она была рада, когда подземелье кончилось и она вслед за Цеблионом начала подниматься по узкой лестнице!
Эта лестница обвивалась вокруг столба, как змея вокруг дерева.
Они поднимались всё выше и выше, пока не остановились у какой-то запертой двери.
В нос ударил сильный запах ваксы.
— Эй, Начищенный Сапог, отвори дверь, хочу поговорить с ткачами, — приказал Цеблион.
Загремели ключи.
Это Начищенный Сапог старался попасть невидимым ключом в замочную скважину
Цеблион стоял, расставив ноги, и нетерпеливо раскачивался с носка на пятку.
Наконец ключ, скрипя, повернулся. Дверь отворилась. И в этот момент Матя незаметно проскочила между ногами Цеблиона прямо в комнату.
Матя увидела своих Братьев.
Она тут же лажала себе ладонью рот. Ей так хотелось обнять их и закричать: «Я тут! Вот она, я!»
Но она только стояла и смотрела, стояла и смотрела.
Старший Брат сидел около стола, положив на него свои тяжёлые, большие руки. Младший стоял рядом.
Мате показалось, что они какие-то совсем не такие, как дома.
Но, может быть, это было потому, что дома она разговаривала с ними, карабкалась им на плечи, налетала из-за угла, вместе с ними пела песни по вечерам, сидя на низкой скамейке у ног Старшего Брата.
Но никогда она вот так не стояла и не рассматривала их. Ей показалось, что Старший Брат стал каким-то старым, а Младший — взрослым.
— Морщинки, — неслышно прошептала Матя. — Морщинки и тут и на лбу.
Цеблион молча остановился посреди комнаты. Глаза его, не отрываясь, жадно смотрели на Братьев. Губы шевелились. Ой, он сейчас кинется и начнёт их кусать!» — с испугом подумала Матя.
— Во что, мои миленькие, хорошенькие ткачи! — сладким голосом сказал Цеблион. Он улыбнулся. Но глаза его остались такими же страшными. Улыбки не получилось Просто человек оскалил зубы, и всё. — Невидимая жидкость готова. Теперь дело за вами. Вы должны сегодня же взяться за работу. Мне не хочется портить вам настроение всякими пыточками и другими неприятными вещами.
Старший Брат медленно повернул голову и посмотрел на Цеблиона.
Его взгляд как раскаленный луч протянулся через всю комнату. Мате показалось, что она видит в воздухе этот взгляд. Она подумала, что Хранитель Запахов под этим взглядом сейчас завизжит, завертится на месте задымится и сгорит.
Но ничего подобного не случилось.
Хранитель Запахов по-прежнему стоял посреди комнаты и неподвижным взглядом смотрел на Братьев.
— Мы не будем работать! — резко сказал Старший Брат. Мы знаем, для чего вам нужны колпаки. Они нужны вам для войны. А на свете нет ничего страшнее вашей войны.
Хранитель Запахов так отвратительно захихикал, что Матю чуть не стошнило.
— Ах вы мои глупенькие ткачи! — сказал он ласковым, сладким голосом, — Вот что! Испугались войны, мои миленькие? Так бы вы сразу и сказали. Ну ладно, как только вы начнёте ткать материю для колпаков, я поговорю о вас с Министром Войны. Он мой хороший приятель. Я даже могу вам дать к нему записочку. Такую хорошенькую записочку. Хотите? Я попрошу его, чтобы он разрешил вам не ходить на войну. Все пойдут, а вы не пойдёте. Договорились, мои славненькие?
Лицо Старшего Брата исказилось от отвращения.
— Уходи отсюда, старик! — сказал он. — Все твои мысли покрыты таким толстым слоем грязи, что ты никогда не поймёшь нас. Но запомни одно. Мы но будем ткать материю для колпаков! И другие ткачи тоже не будут!
У Цеблиона от ярости скрючились пальцы. Матя увидела его зелёные ногти, похожие на жёлуди.
— Невидимая жидкость готова, — прохрипел он. — Если через двенадцать часов вы не начнёте работать, вас казнят!
Цеблион так хлопнул дверью, что тяжёлые железные ставни застонали и заскрипели, а красный луч закатного солнца забегал по степам.
— Ну что ж, умрём… — пробормотал Младший Брат и опустил голову. — Бедная Матя!..
— Я не бедная!— закричала Матя. — Я здесь!
И она сорвала с головы колпак-невидимку. Ох, что тут было! Матя прыгала как козлёнок и визжала как поросёнок.
Она обнимала и целовала Братьев.
Но когда она подпрыгнула особенно высоко, Старший Брат поймал её в воздухе.
Матя перестала болтать ногами, и Старший Брат поставил её на пол.
— Матя, — сказал Старший Брат. Голос у него был какой-то странный. Совсем чужой голос. — Ах, девочка… Ты должна немедленно уйти из дворца. Слышишь? И уехать в деревню. Ты не должна целый месяц ни с кем ни о чём говорить. Только с соседками. И только о молоке и хлебе. И ни у кого не спрашивать о городских новостях.
— Почему?.. — шёпотом спросила Матя. Но пока она спрашивала, она всё уже сама поняла. Ей стало так страшно, как никогда в жизни.
Руки её бессильно повисли. Колпак с красной кисточкой упал на пол.
Заскрипела старая лестница, как будто её мучили.
— Эй, Начищенный Сапог, открывай дверь!
— А… это ты, сторож!
— А то кто же… Уф… Я принёс хлеб и воду Братьям. Проклятая лестница… Девяносто девять ступеней… уф, и одна сломанная… Проклятые Братья… Хорошо, что их казнят через двенадцать часов… Очень надо лезть по лестнице из-за каких-то ткачей, которые через двенадцать часов станут покойниками…
Старший Брат схватил Матю и быстрым движением натянул ей на голову колпак-невидимку.
Дверь заскрипела. Вошёл пузатый сторож. На его огромном животе торчал ключ, как гриб на пригорке.
Старший Брат на одно короткое мгновение прижал Матю к себе и вытолкнул её на лестницу.
Глава 10. ОБЫСКАТЬ ВОЗДУХ!
Как Матя спустилась вниз, она не помнила.
Она садилась на каждую ступеньку и плакала. Ступеньки от её слёз становились мокрыми, как будто их только что вымыли.
Щётка, весь измучившись от нетерпения, ждал её в тёмном углу под лестницей.
Матя села на корточки рядом с ним и заткнула себе рот передником.
— Плачь громче, если тебе хочется! — горячо зашептал ей Щётка. — Я буду открывать рот, и все будут думать, что это я плачу. Меня часто бьют, и я часто плачу… Все к этому привыкли…
— Какая я дура! Идиотка! — рыдала Матя. — У-у-у!.. Меня мало убить за это. Ну что мне стоило взять ещё пару колпаков для них? А теперь их… Нет! Нет! Не хочу! Не хочу! Вот проберусь в Белую башню и пролью невидимую жидкость. Да! И тогда их отпустят домой…
Вдруг Матя замолчала. Это она просто так сказала насчёт Белой башни и Невидимой Жидкости, не подумав. Но вдруг её собственные слова поразили её.
— Ой, правда, Щётка, ведь если не будет Невидимой Жидкости, их отпустят. Ведь тогда больше не будет нужна материя для колпаков! Ведь правда? Я пролью её, вот ты увидишь, я пролью!
— Ну конечно, конечно, ты её прольёшь! — прошептал Щётка. Он не думал о том, что она говорит. Ему только хотелось её хоть немного утешить. Он погладил Матю по мокрому от слёз плечу. У Мати даже спина была мокрая от слёз. — Меня слишком много били по голове. А у меня, наверное, вся смелость была в голове… А может быть, она была в спине… Но меня так много били по спине…
Мимо ребят прошёл страшный человек. Он вёл за руку противного мальчишку.
— Папка! — хныкал Цеблионок. — Принцесса велела мне принести ей духи. Дай мне ключ от чёрного шкафа.
— Ты же Сам знаешь, что я сделал его невидимым, — с огорчением сказал Хранитель Запахов. — Я же тебе тогда, помнишь, сказал, что нужно посмотреть под троном. Он где-то там валяется. Вот пойди туда сейчас и…
— Мне какое дело! Отдай ключ, и всё! Не буду я по полу ползать!
— Ну хорошо, сыночек, я сам… Только не волнуйся… Я сейчас пойду и сам…
Но Цеблион не успел договорить. Послышались громкие голоса и топот множества ног.
Пробежал пузатый сторож с огромным ключом за поясом. Он дышал как паровоз: уф! уф! уф!..