— Нянюшка, утри мне, пожалуйста, слезы. Я больше не буду плакать.
Няня вымыла ему лицо, приговаривая:
— Ах, ты, бедный глупенький король! От слез никогда еще никому не было проку.
— Не знаю, не знаю, — отвечал ей Лионель. — Теперь, когда я проплакал шесть дней подряд, мне кажется, что у меня в голове что-то прояснилось. Поцелуй меня, няня, на прощанье, я ухожу и, может быть, больше не вернусь. Я должен сделать последнюю попытку спасти свой народ.
— Должен значит должен, — согласилась няня. — Только, пожалуйста, не промочи ноги и не испачкайся.
Синяя Птица пела слаще прежнего, и ярче прежнего сверкала на солнце Бабочка, когда Лионель снова вынес в сад «Книгу Зверей» и быстро раскрыл ее — быстро и решительно, чтобы не испугаться и не передумать. Книга распахнулась почти посередине, на странице с надписью «Гипогриф», и не успел Лионель рассмотреть картинку, как раздался шелест мощных крыльев, стук копыт и мелодичное приветственное ржание, и из книги выпрыгнул великолепный белый конь с длинной белой гривой и длинным пышным хвостом. Большие крылья, похожие на лебединые, колыхались над его спиной, и добрые, кроткие глаза смотрели на Лионеля с радостью и нетерпением.
Гипогриф потерся о плечо Лионеля своим мягким, как шелк, носом, и маленький Король подумал:
— Как же он похож на моего бедного Рокки!
Но в это время что-то громко загудело, загромыхало в воздухе, и король увидел летящего к саду громадного Красного Дракона. Не раздумывая ни секунды, Король подхватил «Книгу Зверей», вскочил на спину Гипогрифа и, наклонившись, шепнул ему в ухо:
— Летим в Пустыню Круглых Камней! Скорее!
Заметив, как они взлетели, Дракон немедленно развернулся и помчался в погоню. Как облака на закате, вспыхивали его огромные багряные крылья, а белоснежные крылья Гипогрифа сияли, как облака в лунном свете.
Весь город высыпал на улицу. Люди, задрав головы, глядели в небо на необыкновенное зрелище, и когда Король с Гипогрифом и мчащийся за ними Дракон скрылись из виду, многие приуныли и стали заранее соображать, что им лучше надеть, когда в королевстве объявят траур.
Но Дракон не мог догнать Гипогрифа. Его красные крылья были огромны, но громоздки и неповоротливы, а белоснежный конь мчался все быстрее и быстрее, пока они все вместе не прилетели в самую середину Пустыни Круглых Камней.
А надо вам сказать, что это была самая настоящая безводная пустыня, только покрытая не песком, а круглой галькой, как на пляже, и на сто миль в округе там не росло ни одного деревца, ни одного даже самого маленького кустика.
Едва Гипогриф приземлился, как Лионель, спрыгнув с его спины, быстро раскрыл «Книгу Зверей» и положил ее на камни. Потом он снова оседлал Гипогрифа, и только-только они успели взлететь, как измученный Дракон тяжело опустился на том же самом месте. Он задыхался от усталости и искал взглядом хоть какой-нибудь тени, ибо как раз наступил полдень, но на сто миль в округе не было ни дерева, ни куста, лишь солнце сверкало в синем небе, как новенькая золотая монета.
А белоснежный конь все кружил и кружил над Драконом, извивающимся на горячих камнях, Драконья чешуя раскалялась все больше, и он уже начинал дымиться. Дракон знал, что еще одна минута — и он вспыхнет и сгорит дотла, если только не найдет тени, чтоб укрыться. Он угрожающе вскинул вверх свою когтистую лапу, но не смог дотянуться до Гипогрифа, ибо слишком ослабел и боялся, что от резких движений разогреется еще больше.
И в этот миг он заметил «Книгу Зверей», раскрытую на странице с надписью «Дракон». Несколько секунд он колебался, шипя и извиваясь, а потом в последний раз пыхнул огнем и вполз обратно на картинку, прямо под пальму, где ему полагалось сидеть. Нижний край страницы остался слегка обожженным.
Как только Лионель увидел, что Дракону пришлось снова залезть под свою пальму — потому что никакого другого дерева в округе не было, — он спрыгнул с коня и быстро захлопнул книгу.
— Ура! — крикнул он. — Готово! — И тщательно застегнул золотые застежки с рубинами.
— О, мой дорогой Гипогриф! — с чувством сказал Лионель. — Ты самый прекрасный, самый смелый, самый милый…
— Тише, тише, — скромно прошептал Гипогриф. — Разве ты не видишь, что мы тут не одни?
И действительно, вокруг них образовалась целая толпа: тут были и Премьер-министр с Парламентом, и футболисты с судьей, и сиротки из приюта, и Мантикора, и Рокки, деревянная лошадка, — в общем, все, кого проглотил Дракон. Конечно, он не мог забрать их с собой в книгу — там просто не хватило бы места. Поэтому ему пришлось оставить их снаружи.
Так закончилась эта история. Что касается Мантикоры, то вскоре после прибытия во дворец она тоже попросила у Короля разрешения вернуться в «Книгу Зверей». «Светская жизнь не для меня», — объяснила она.
Вот почему вам никогда в жизни не придется увидеть Мантикору, разве что на картинке. Разумеется, когда она возвратилась в книгу, все проглоченные ею кошки остались снаружи, и все молочные бидончики тоже.
Рокки не мог забыть пережитого испуга и немного спустя он стал просить Короля разрешить ему удалиться на страницу, где прежде жил Гипогриф: «Там как-то безопаснее. По крайней мере, никакой Дракон туда не залетит».
Гипогриф показал ему нужную страницу, и Рокки ушел жить в книгу, где и пребывал до тех пор, пока его не извлекли оттуда королевские пра-пра-правнуки.
А прекрасный Гипогриф занял должность Любимой Королевской Лошадки, оставшуюся свободной после того, как его деревянный предшественник удалился на покой. Что касается Бабочки и сладкоголосой Райской Птицы, то они и по сей день порхают в королевском саду среди белых лилий и розовых кустов.
ХИЛЭР БЕЛЛОКИз «Книги зверей для несносных детей» и «Еще одной книги для совсем никудышных детей»
КИТ
Что делать с пойманным Китом?
В уху его не кинешь;
А если кинешь, то потом
Котел с плиты не сдвинешь.
Но есть в Ките немалый плюс
Научно обработан,
Он нам дает китовый ус
И рыбий жир дает он.
Конечно, больно наблюдать,
Когда невинной крошке
Противный этот жир глотать
Велят по чайной ложке.
Но, видно, так устроен мир
(И в том вина не наша),
Что должно пить нам рыбий жир
Когда велит мамаша.
ЖИРАФОПАРД
Жирафопард — зверюга гордый,
Своей заносчивою мордой
Он достает до облаков.
В сраженьи он быстрей гепарда
Сильней слона и леопарда,
Охота на Жирафопарда —
Занятие для смельчаков.
Я поднимусь на дирижабле,
Возьму с собой три острых сабли
Да пару крепких алебард.
Еще мы духом не ослабли!
Сверкнут отточенные сабли
(А также колья, тяпки, грабли) —
Дрожи тогда, Жирафопард!
ГРИФ
Гриф за здоровьем не следит,
Он ест, когда попало,
Вот у него и мрачный вид,
И шея исхудала.
Он и плешив, и мутноглаз —
Несчастное созданье;
Какой пример для всех для нас
Блюсти режим питанья.
ЛЯГУШКА
Всегда отменно вежлив будь
С лягушечкою кроткой,
Не называй ее отнюдь
«Уродкой-бегемоткой»,
Ни «плюхом-брюхом-в-глухомань»,
Ни «квинтер-финтер-жабой»;
Насмешкой чувств ее не рань,
Души не окорябай.
Но пониманием согрей,
Раскрой ей сердце шире —
Ведь для того, кто верен ей,
Нет друга преданней, нежней
И благодарней в мире!
МИКРОБ
А это чудовище получилось у меня ненароком. Стал я переводить стихи про микроба. Начало вышло похоже, середка тоже. А концовка, то есть самый хвост, вижу, получается совсем не так. Отбросил я этот хвост, стал думать снова. Придумал второй хвост — опять не то. Придумал третий — но и этот хвост загибался совсем не в ту сторону, что у Беллока. Досадно мне стало. Что ж это, подумал я, хвостами-то бросаться! Пусть все идет в дело. Взял и присобачил все три хвоста сразу. Тем более, что и микроб треххвостый. Пусть и стихотворение будет треххвостым.
Не будь он
так вертляв
и мал,
я бы для вас
его поймал.
И вы бы увидали сами
микробью мордочку с усами,
узор пятнистый вдоль хребта,
шесть
быстрых ног
и три хвоста:
НО
таков,
как уверяют
строгие
профессора
по зоологии,
микроб,
невидимый
злодей,
враг
честных
и простых
людей.
без очков
и без лорнета
непросто
различить
все это.
Увы,
задача
нелегка
увидеть
шустрого
зверька.
Микроб,
к несчастью,
слишком мелок,
как утверждает
Мистер Беллок.
известно,
в мире
вся хвороба
проистекает
от микроба.
Эх, я бы
всех микробов
сгреб,
взял
помощнее
микроскоп,
да этим самым
микроскопом
их всех
и придавил бы
скопом!
СКОРПИОН
На вид Скорпион далеко не пригож
И любит кусаться некстати;
Обидно, когда его ночью найдешь
В своей холостяцкой кровати!