Как птицы выбирали начальника
Однажды собрались все птицы и стали держать совет, кого выбрать начальником. Спорили они долго и наконец решили:
— Мы полетим к небу. У кого хватит силы долететь и принести с собой кусочек неба, тот и будет нашим начальником.
Все птицы согласились на этом.
А хитрая Колибри перед полётом отщипнула кусочек белой, блестящей коры с пальмы Салэ и спрятала его у себя в пёрышках.
Вот, по знаку, взлетели все птицы вверх. Колибри скоро притомилась и сказала:
— Больше не могу, больше не могу! Буцеро, возьми меня к себе на спину!
— Садись, — сказал Орёл Буцеро.
Он и не почувствовал, когда Колибри села на него. Летели они все долго, и сам Буцеро устал, и все птицы выбились из сил. Одна за другой поворачивали они назад, вниз, к земле.
И Буцеро повернул назад. Тут слетела с его спины Колибри. Она крикнула другим птицам:
— Как? Вы уже возвращаетесь? Летите за мной, выше, выше!
Но у птиц ослабели крылья, они не могли лететь дальше.
Тогда Колибри одна полетела вверх, и она тоже не долетела до неба. Она пролетела немного и стала спускаться. На том месте, где собрались все птицы, она опустилась с блестящим кусочком коры.
— Глядите! Глядите все! — кричала она. — Я поднялась до неба! Вот, кусочек я принесла!
— Как! — зашумели все птицы, и Буцеро тоже. — Как! Мы не смогли добраться до неба, а эта крошка добралась? И будет нашим начальником? Нет! Нам не нужно такого! Лучше заклюём ее! Этакую мелюзгу — в начальники?!
И все кинулись на Колибри. Но она ускользнула от них и юркнула в мышиную норку. Не пришлось птицам её заклевать. Тогда они опять собрались на сход. Нужно было выбрать кого-нибудь в сторожа, чтобы сторожить мышиную норку. Выбрали Сову, потому что у неё большие глаза. Но Сова стерегла, стерегла, захотелось ей спать. Клюнула носом, раз и другой, ниже и ниже, а там и вовсе уснула.
Колибри — шмыг из норки и улетела.
Все птицы на Сову напустились:
— Что плохо стерегла? Почему упустила Колибри?
Сова ничего не ответила и полетела прочь, а все птицы — за ней. Но Сова спряталась в чаще лиан и ползучих стеблей. Сюда не забраться было птицам. Но зато и Сова не смела показываться им днём на глаза.
С тех пор она летает только ночью.
Как отправилась путешествовать Кабарга
Пойдём, — сказала Кабарга Цапле, — сядем в лодку и поплывём к Яве.
Вышли они в море. Кабарга сидела на руле, а Цапля на вёслах. Ветер дул с севера. Кабарга скоро задремала, и лодка пошла по ветру.
Цапля говорит:
— Почему ветер сбивает лодку? Что ты не правишь, Пландо?
— Вздремнула немного, — отвечает та.
— Смотри, не зевай, — говорит Цапля.
— Ладно. Видишь, как пошла лодка! Глядь-поглядь, задремала Кабарга снова. Цапля кричит:
— Так и терпения не хватит! Возьму и утоплю тебя, если так. Пробью дырку в дне, вместе с лодкой пойдёшь ко дну.
— Ох, не надо! — воскликнула Пландо. — Я пловец никудышный.
Поплыли дальше. В третий раз задремала Кабарга.
— Ну тебя совсем! — крикнула Цапля. — Такого рулевого только что утопить!
И проклюнула дырку в лодке. Вода хлынула в лодку. Кабарга забила по воде ногами и ну барахтаться одна-одинёшенька в море.
Тут подплыла к ней молодая Акула. Подплыла и кричит:
— Вот теперь тебя съем, Пландо!
А Кабарга в ответ:
— Ты, сестрица Акула, голодна, видно? Куда ж это я гожусь? На один глоточек для тебя не хватит. Вот, если ты доставишь меня на сушу, я тебя такому колдовству научу, такому чудесному волшебству, что тебе и на охоту никогда не ходить!
— Хорошо, — сказала Акула. — Если ты меня такому колдовству научишь, я согласна доставить тебя на сушу!
Забралась Кабарга к ней на спину, отвезла её сестрица Акула к берегу.
Тут и говорит Пландо:
— Ты подожди минуту, я сейчас притащу волшебные коренья.
Побежала в кусты, схватила крепкую лиану и кричит:
— Ну, сейчас дам тебе волшебные коренья, что обещала.
И прикрутила лиану к хвосту сестрицы Акулы.
Акула спрашивает:
— Скажи, Пландо, чего ради ты привязала мне эту штуку к хвосту?
А она в ответ:
— Смирно лежи, мне нужно затянуть узел потуже, а там и волшебные коренья получишь.
Вытащила Акулу на берег, нарезала мяса.
Вдруг из-за куста выскочил Тигр Римау.
— Чую, — говорит, — есть мне тут чем поживиться!
Кабарга говорит:
— Ну, мной сыт не будешь, вон у меня сколько мяса припасено!
— Что ж, давай поделимся, — говорит Тигр.
— Для тебя, Римау, мне мяса не жалко, — отвечает Кабарга. — Только бы ты принёс воды, чтобы мясо сварить.
Отправился Тигр к ручью, притащил воды.
— Вымой мясо получше, тогда и сварим, — говорит Кабарга.
Тигр хорошенько вымыл мясо.
— Вот и отлично, — говорит Кабарга, — теперь разведи огонь, поджарим его.
Тигр развёл огонь и поджарил мясо. Ужарилось мясо, говорит Кабарга:
— Ты бы, Римау, воды принёс для питья, уж мы попируем!
Отправился Тигр снова к ручью. А Кабарга не зевала, схватила мясо и вскарабкалась с ним на дерево. Когда Тигр воротился, видит — ни Кабарги, ни мяса. Как зарычит:
— Ты обманула меня, Пландо! Попадись только мне — не уйдёшь живой!
Так в один день обманула Кабарга большую Акулу и страшного могучего Тигра Римау.
Сказки Японии
Заяц и Крокодил
В давние времена на острове Окиносима жил Белый Заяц. И стало Зайцу скучно жить на острове Окиносима. Каждый день приходит он на берег моря, садится на песок и смотрит вдаль — туда, где маленьким холмиком встает из воды остров Инаба.
Только об этом и думал Белый Заяц.
Сидит он раз на берегу и мечтает. А тут как раз подплыл к берегу большущий Крокодил.
— Эге, — сказал себе Заяц. — А ведь Крокодил может перевезти меня туда, на остров Инаба! Попросить его, что ли? А вдруг он откажет? Плеснёт хвостом и был таков!
Подумал Заяц, подумал и подходит поближе к воде.
— Здравствуй, — кричит, — Крокодил-сан! Какое славное солнышко нынче! Не правда ли, Крокодил-сан?
Крокодилу было скучно, а Заяц так приветливо окликнул его и назвал его даже «сан» — господин! Он сейчас же подплыл поближе.
— А, — говорит, — это ты, Заяц-сан? Небось соскучился тут, всё один да один?
— Разве в такой денёк соскучишься? — отвечает Заяц. — Погода на диво, гулять теперь — одно удовольствие. Давай погуляем вместе, Крокодил-сан!
Выполз Крокодил из воды, стали они прогуливаться вдвоём по песочку. Заяц всё вежливые слова говорит, а сам прикидывает в уме, как ему Крокодила обойти. Вот он и говорит Крокодилу:
— Послушай-ка, Крокодил-сан! Ты весь свой век живёшь в море, а я — в горах; ничего-то мы друг про дружку не знаем. Вот охота мне знать: у кого из нас больше товарищей? Кого больше на белом свете — крокодилов или зайцев?
— Ну, да это ясно, — говорит Крокодил.
— Что же ясно?
— Да ясно, что нас, крокодилов, больше. Пойми ты только: ваш брат, заяц, только на этом острове и водится, Окиносима, и всё тут. А мы живём в морях, из моря в море плаваем, как нам захочется. Если я кликну всех товарищей из всех морей, вашему брату с нами нипочём не сравняться.
Крокодил рад был похвастать, а Зайцу только того и надо было, чтобы поймать его на удочку. Он даже хихикнул про себя, так тихо, чтобы Крокодил не слышал, и говорит:
— Да, пожалуй, ты и прав, Крокодил-сан! Пожалуй, вас наберётся много. А как ты думаешь, если все вы построитесь в ряд, хватит вас отсюда вон до того берега, до острова Инаба?
— Вон до того берега? — переспросил Крокодил. — Конечно, хватит!
— А по-моему, не хватит, — говорит Заяц. — Ну-ка, позови их, а я попробую пересчитать всех по одному, сколько наберётся отсюда и до самого острова Инаба!
— Что же, можно. Это дело нехитрое. Ты подожди немного, я скоро вернусь.
Так сказал Крокодил и тотчас же нырнул в море. А Заяц остался ждать на бережку. Не прошло и часа — слышит Белый Заяц:
— А вот и я! А вот и мои товарищи!
Глядь, воротился Крокодил и привёл с собой столько родни — и не счесть.
— Посмотри, Заяц-сан, — говорит, — тут не только до Инаба хватит. Если хочешь, мы выстроимся в ряд до самого Китая, до Индии даже!
Тут Крокодил повернулся к своим, и все крокодилы улеглись на волнах, один подле другого, всё в ряд, в ряд, в ряд, — и протянулся от Окиносима до Инаба настоящий мост из крокодилов!
— Однако, — сказал Заяц, — много же у тебя товарищей, Крокодил-сан! Вот уж не знаю, удастся ли мне вас всех сосчитать! Не шевелитесь, пожалуйста, а то я упаду!
И начал он считать крокодилов, перепрыгивая со спины на спину.
— Один, два, три, четыре… девять, десять, одиннадцать… Осторожнее! Осторожнее, пожалуйста!.. Двадцать три, двадцать четыре, двадцать пять… Не шевелитесь, не шевелитесь, пожалуйста. Разве можно считать, когда вы шевелитесь? — так бормотал Заяц, перепрыгивая со спины на спину, пока не добрался до самого острова Инаба. Выпрыгнул на берег, отряхнул воду с лапок и кричит крокодилам:
— Эх вы, разини! Вам и невдомёк, что я вас обманул! Вот уж спасибо, что доставили меня сюда! Уж так-то наскучил мне остров Окиносима! Спасибо, любезные! Кланяйтесь вашим, как вернётесь домой! Прощай, уважаемый Крокодил-сан!
Понял Крокодил, что провёл его хитрый Заяц, да было поздно: Зайца и след простыл.
Обезьяна и Медуза
Давным-давно на дне моря жил-был (j Дракон, старый-престарый. Он был царём подводного царства, и все морские жители — и самый большой кит, и самая маленькая рыбёшка — звали его Рюо, что означает Дракон-царь. И вот случилось, что этот Дракон заболел.
Тотчас же зовут к нему во дворец лекаря Осьминога. У него восемь ног, он весь в бородавках и очень учен. Осьминог принялся лечить Дракона. Он не спал ни днём ни ночью, но Дракону становилось всё хуже и хуже.
Рассердился царь Дракон.
— Слушай, Осьминог, — сказал Дракон. — Ты ведь лекарь! Почему же ты плохо лечишь меня? Ты только и знаешь, что покачивать головой, а толку от тебя никакого. Хорош лекарь, который не может вылечить самого царя!
Осьминог испугался и говорит:
— Прости меня, великий Рюо! Твоя болезнь сильнее всех лекарств. Одно только есть на свете лекарство, которое может вернуть тебе здоровье. Но этого лекарства нельзя достать в наших краях.
— Что такое? — закричал Дракон. — Нельзя достать лекарства для меня, для великого Рюо?
— Нельзя, — сказал Осьминог.
— Что же это за лекарство такое?
— Самая простая вещь: печёнка живой обезьяны! Была бы у меня эта печень, я сразу вылечил бы твою болезнь.
— Печень обезьяны? — воскликнул Дракон. — А где её можно найти?
— На острове Саругадзима, — отвечал Осьминог. — На острове Саругадзима живёт много обезьян. Надо послать кого-нибудь туда, на юг, на остров Саругадзима, и поймать хоть одну из них.
Задумался Дракон.
— Обезьяны живут на суше. А все мои слуги и часа не могут жить без воды. Кого же послать на остров Саругадзима за обезьяной?
Он позвал к себе своего советника, красную рыбу Тай.
Долго думал Тай, даже голову склонил набок. И придумал.
— Знаю, — говорит, — кого послать! Лучше не сыщешь: Медузу Хопенаи пошлём! Она хвалилась, будто умеет ползать по суше, потому что у неё четыре лапы, как у черепахи! Её и пошлем!
— Отлично, — сказал Дракон и приказал позвать Медузу.
Медуза приползла во дворец. Она очень удивлена была — с чего это вдруг вспомнил о ней сам великий Рюо?
А Дракон говорит ей:
— Отправляйся тотчас же на юг, на остров Саругадзима. Там ты схватишь живьём обезьяну и притащишь её сюда. Печень живой обезьяны — вот лекарство, которое спасёт меня от смерти. Обещаю тебе за это щедрую награду.
— Хорошо, — отвечала Медуза. — А как это сделать? Как схватить эту обезьяну живьём?
— Силой ты нипочём её не схватишь, — сказала красная рыба Тай. — Возьми её обманом. Обмани её похитрее.
— Как же мне обмануть её? — спросила Медуза.
— А ты поздоровайся с ней ласково и приветливо, наговори ей три короба приятных слов. Обезьяне понравится это, она станет с тобой болтать. А ты и скажи ей: «Не хочешь ли ты, Обезьяна-сан, прогуляться со мной, поглядеть наши края? У нас, на дне моря, есть дворец Дракона. Ну и красота же! Загляденье, да и только! Я покажу тебе этот дворец, Обезьяна-сан!» Обезьяна пойдёт с тобой прогуляться, а ты заведи её к нам!
— Но ведь обезьяна, кажется, не умеет плавать?
— Ну что ж, придется тебе везти её на своей спине.
— Небось и тяжела она, эта обезьяна?
— Тяжеленька, конечно. Уж ты потерпи, Хопенаи.
— Ладно, — сказала Медуза. — Как-нибудь довезу.
Она всплыла кверху и, тихонько покачиваясь на волнах, поплыла прямой дорогой к острову Саругадзима. Плыла да плыла. Вот и остров Саругадзима. Огляделась Медуза кругом — глядь, на сосне, у самого берега, большущая обезьяна.
— Вот и она! Отлично, — сказала Медуза. — Ну-ка, попробую сделать так, как учил меня красный Тай!
Подобралась Медуза поближе к берегу и говорит:
— Здравствуй, здравствуй, Обезьяна-сан! Как хороша сегодня погода!
— Добрый день, — отвечает Обезьяна. — Правда, денёк сегодня на диво! Ты никак первый раз на острове? Что-то я никогда тебя не видала.
— А я не здешняя. Я — морской житель, из царства Дракона. Зовут меня — Медуза Хопенаи. Слыхала я, нет на свете местечка лучше острова Саругадзима. Вот и собралась сюда, поглядеть ваш остров.
— А, милости просим, — отвечала с дерева Обезьяна. — Это правда — нет на свете местечка краше острова Саругадзима. Добро пожаловать!
— Спасибо на добром слове, Обезьяна-сан! А случалось ли тебе видеть дворец Дракона, в котором я живу?
— Нет, Медуза-сан, не случалось.
— Что ты! Жаль, жаль. Глаза разбегутся, столько там чудес!
— Неужто он так хорош?
— Ещё бы! Просто загляденье! А сад-то какой! И персики, и каштаны, и сливы! Круглый год спелые, рви сколько хочешь. Удивительное место, этот дворец!
Обезьяна уж и с дерева спустилась, а Медуза все расхваливает да расхваливает дворец. Видит она, Обезьяна заслушалась, и говорит:
— Однако мне пора домой, Обезьяна-сан. Если хочешь посмотреть наше чудо, я провожу тебя во дворец.
— Уж чего бы лучше, — говорит Обезьяна, — только я ведь не умею ходить по воде.
— Ну, это пустое. Неужто я на спине не довезу тебя?
— Совестно мне, право.
— Ничего. Садись мне на спину, вдвоём веселее.
— Боюсь, заморю тебя, — сказала Обезьяна, уселась Медузе на спину, и они тронулись в путь по морским волнам.
— Ты тихонько сиди, Обезьяна-сан! Как бы мне не уронить тебя в воду.
— А ты плыви потише. Осторожно, осторожно плыви!
Потихоньку да полегоньку продвигались они вперёд. Вот уже и половина пути. Тут Медуза спрашивает Обезьяну:
— Скажи-ка мне, Обезьяна-сан, есть у тебя такая штука, которая называется печёнкой?
Обезьяна очень удивилась.
— Есть, конечно. А с чего тебе вздумалось спрашивать об этом?
— Так, просто, нужно мне знать это, вот и спрашиваю.
— А зачем тебе нужно знать это?
— Скоро сама узнаешь, Обезьяна-сан.
— Нет, уж лучше скажи, а то я беспокоюсь.
— Ну, ладно, так и быть, скажу. Дело в том, что наш Дракон заболел. Он и так старый-престарый, а тут совсем разнемогся. А вылечить его может только одно лекарство — печень живой обезьяны. Вот я и спрашиваю тебя, есть ли у тебя эта штука.
Испугалась Обезьяна, как услышала эти слова.
«Вот оно что! — думает. — Обманула меня Медуза. Стало быть, они погубить меня хотят. Вырвут у меня печень! И удрать-то никак нельзя посреди моря!
Попала я впросак. Надо как-нибудь перехитрить эту обманщицу».
Подумала так Обезьяна и говорит Медузе:
— Что же ты не сказала мне об этом раньше, Медуза-сан?
— Как же! Ты б тогда нипочём не отправилась со мной в море!
— Вот ещё глупости! — говорит Обезьяна. — Неужто я пожалела бы для великого Дракона такой пустяк? Великое дело — печень! Да у меня их десятки! Если это может спасти великого Дракона, я счастлива буду подарить ему не одну, а две печени! Три печени! Очень жаль, что ты не сказала мне об этом раньше. Я ведь оставила все свои печени на дереве!
— Как! Ты оставила их на дереве?
— Ну, конечно! Чего ради я стану их таскать с собой? Только мешают всюду. Ведь они мне нужны только ночью, а на день я всегда вынимаю их и вешаю на дерево. Ах, как жаль, что ты не сказала мне раньше! Мы б выбрали самые лучшие.
— Вот беда! — говорит Медуза. — Ну, зачем я привезу тебя во дворец, если при тебе нет печени? Какой в тебе толк без неё?
— Да, это очень досадно, — говорит Обезьяна. — Придётся нам воротиться.
— Куда? Обратно на остров?
— А как же! Нельзя же нам приехать без печени!
— Ох! И правда, придётся вернуться. А верно, они там и висят на прежнем месте?
— Там, конечно. Помнится, есть там одна совсем замечательная, огромная печень!
— Вот ты её и возьми, — сказала Медуза.
Она совсем измучилась, пока доплыла обратно, до острова Саругадзима: Обезьяна была претяжёлой, и плыть-то пришлось далеко! Кое-как доплыла. Обезьяна мигом вскарабкалась на сосну и кричит ей:
— Спасибо, спасибо, Медуза-сан, что так славно покатала меня! Кланяйся, пожалуйста, от меня Дракону, как вернёшься домой.
— Что ты, что ты? — воскликнула Медуза. — А печень?
Рассмеялась Обезьяна.
— Печень? Неужто я вправду соглашусь, чтобы у меня вырвали печень для старого Дракона?
— А ведь мы с тобой условились, Обезьяна-сан!
— А ты поверила, что я отдам свою печень? Да она у меня внутри, на своём месте. А если её вырвать, то я помру. Нет, уж лучше пусть помирает старый Дракон! Не отдам я свою печень. Если хочешь, возьми сама. Полезай, полезай сюда, на дерево! Никак не влезешь?
И потешалась же Обезьяна над глупой Медузой! А Медуза злилась и бранилась и всё обещала пожаловаться Дракону.
— Ах ты, обманщица! — кричала она. — Вот погоди, расскажу Дракону, как ты меня провела!
Потом, плача с досады, она повернула домой, ко дворцу Дракона. А во дворце лежал Дракон, вконец ослабевший. Он всё вытягивал шею и смотрел, не видать ли Медузы. Наконец она возвратилась, унылая, грустная.
— Наконец-то! — воскликнул Дракон. — Вот спасибо, что привезла Обезьяну! Где она, где?
— Обманула меня Обезьяна, — сказала Медуза. — Сначала я обманула её, а потом она меня.
И она рассказала всё как было. Старый Дракон пришёл в бешенство. Он оскалил клыки и грозно зарычал:
— Вышибить из неё все кости! Таким дурням можно жить без костей! Эй, слуги! Вышибить из неё все кости и вышвырнуть её вон!
На крик Дракона сбежались слуги.
— Пощадите! Пощадите меня! — кричала Медуза.
Но слуги замахали дубинками и ну колотить Медузу, так что только хряс пошёл. Они выколотили из неё все кости и выбросили Медузу вон из дворца. С этого времени она похожа на кусок студня. Плавает, колыхаясь, на морских волнах, и нет у неё в теле ни одной косточки.
А старому Дракону, великому Рюо, царю подводного царства, пришлось помереть, потому что Осьминог так и не добыл обезьяньей печёнки, чтобы вылечить его болезнь.