Несладко жилось Грибулю в родительском доме. Братья и сёстры издевались над ним: ведь он никак не мог научиться воровать и обманывать. Отец и мать давали ему тумака всякий раз, как он подворачивался им под руку. А между тем Грибуль был кротким и добрым мальчиком. Он никогда никого не обижал и легко прощал обиды другим. Если он бывал голоден, а нищий просил у него хлеба, мальчик тотчас же отдавал ему свой обед, думая про себя:
"Я знаю, что такое голод, и должен непременно помочь этому бедному человеку".
‑ Простофиля! Простофиля! ‑ кричали Грибулю братья и сёстры. ‑ Самому есть нечего, а он ещё всяких оборванцев кормит! Наш дуралей‑братец всё делает наоборот!
И правда, во всём и всегда Грибуль вёл себя иначе, чем они.
Он давно понял: далеко не всегда надо делать то, что хочется. Например, если днём у него слипались глаза, он не укладывался в кровать, а старался победить сон, чтобы лучше спалось ночью. Он никогда не шёл на улицу играть, не закончив работы: ведь доделать её всё равно рано или поздно придётся, так лучше уж веселиться с лёгким сердцем. Зимой он не кутал нос и щёки шарфом, а натирал их снегом, и это был самый лучший способ не обморозить их. Братья и сёстры за животы держались от смеха, но Грибуль не обращал внимания. Он не плакал, когда его дразнили, смеялся, если ему было больно, и пел, если было страшно.
Вот и судите сами, был ли Грибуль простофилей и заслужил ли он те насмешки и колотушки, которыми чуть ли не каждый день награждали его домашние! Впрочем, надо сказать, что всё это Грибуль сносил спокойно и терпеливо и никому на своё горе не жаловался. Он любил бродить один по лесу и часто возвращался домой уже затемно. Грибуль был храбрым мальчиком, Он не боялся ни темноты, ни диких зверей. Боялся он по‑настоящему только двух вещей: воды, так как чуть не утонул в реке, когда был маленький, и огня, потому что однажды больно обжёг руку о печную дверцу.
Он смело забирался в самую чащу леса, чтобы там, на своей любимой полянке, посидеть под старым дубом.
Это было огромное, увитое плющом дерево с раскидистыми ветвями и большим дуплом. Вокруг росла великолепная зелёная трава и чудесные цветы, а у самых корней дуба протекал ручей: он бежал, петляя во мху, и терялся в скалах поблизости. Поляна эта находилась довольно далеко от дома Грибуля, и, чтобы добраться до неё, приходилось продираться сквозь заросли колючего терновника. Поэтому туда редко кто‑нибудь забредал. Называлась она поляной Шмеля. Местные жители не помнили, откуда взялось это название. Некоторые говорили, что дуб здесь посадил когда‑то один очень богатый человек по прозвищу Шмель, но больше никто об этом ничего не знал.
Однажды, когда Грибуль, как обычно, сидел под дубом и размышлял о своей несчастной судьбе, его кто‑то ужалил в руку. Он подскочил от боли и вдруг увидел огромного шмеля, который вовсе не думал улетать и, казалось, нарочно дразнил мальчика. Грибуль осторожно взял шмеля за крылышки и, посадив к себе на ладонь, проговорил:
‑ Зачем ты меня так больно ужалил, ведь я не сделал тебе ничего плохого?
Вместо ответа шмель выгнул спинку и принялся невозмутимо чистить крылышки, всем своим видом давая понять, что на ладони Грибуля чувствует себя превосходно.
‑ Тебе бы следовало попросить прощения, ‑ сказал ему Грибуль. ‑ Ай‑ай‑ай, такой красивый шмель и такой невоспитанный! Ты ведь действительно очень красивый и к тому же самый большой из всех шмелей, которых я когда‑либо видел. А твоё чёрное одеяние с фиолетовым отливом похоже на королевскую мантию. Может быть, ты и вправду какой‑нибудь важный господин среди шмелей, раз ты так больно жалишь? Но не бойся, я не стану убивать тебя. Ведь если ты умрёшь, рука у меня всё равно болеть не перестанет. Что ж ты не улетаешь? Лети и радуйся!
Шмель словно ждал этих слов. Услышав их, он взмахнул крыльями и с низким, глуховатым жужжанием поднялся в воздух. Через секунду он уже исчез в ветвях дуба.
Когда шмель улетел, Грибуль сорвал несколько зелёных стебельков ‑ не надо забывать, что он вырос в лесу и прекрасно знал целебные свойства трав, ‑ и, промыв руку в ручье, приложил их к больному месту. Потом он лёг под деревом и уснул.
Во сне ему послышалась странная музыка и голоса, доносившиеся словно из‑под земли. Они пели:
Жужжите все!
Жужжите все!
Король идёт!
Король идёт!
А ручеёк, казалось, говорил своим чистым голосом, обращаясь к цветам:
Трепещите!
Трепещите!
Близко враг!
Близко враг!
В это время толстые корни старого дуба зашевелились и начали по‑змеиному извиваться в траве. Закачались на своих стебельках ромашки и колокольчики. Любопытные кузнечики выглянули из своих убежищ, а большие чёрные муравьи, искавшие добычу в коре деревьев, удивлённо поднялись на задние лапки. Затрепетал тростник, застонали ветки дуба, и вокруг началась такая суматоха, что Грибуль проснулся.
Открыв глаза, он увидел перед собой высокого толстого господина, одетого во всё тёмное, он глядел на мальчика круглыми чёрными глазами. Господин обратился к нему низким, хрипловатым голосом, сильно раскатывая букву "р".
‑ Ты оказал мне услугу, которую я никогда не забуду. Можешь требовать у меня чего угодно, я выполню любое твоё желание.
‑ Ах, сударь, ‑ ответил Грибуль, дрожа от страха, ‑ боюсь, моё единственное желание вы не в силах исполнить. Дело в том, что отец с матерью меня не любят. Они говорят, что из всех их детей я самый глупый. А я бы так хотел, чтобы они меня полюбили!
‑ Это действительно исполнить нелегко, ‑ ответил господин в чёрном, ‑ однако я всё‑таки постараюсь тебе помочь. Хочешь, я сделаю тебя таким же умным, как твои братья и сёстры?
‑ Сударь, ‑ воскликнул Грибуль, ‑ я всегда мечтал бы стать умным, но я не хочу быть таким же бессовестным и злым, как они! Если умным и добрым одновременно быть нельзя, то лучше уж я останусь дурачком!
‑ Да что ты станешь делать со своей добротой среди злых людей? ‑ спросил господин ещё более суровым голосом.
‑ Не знаю, что вам ответить, ‑ пролепетал Грибуль, ‑ я недостаточно умён, но одно знаю твёрдо: я никому не хочу делать зла.
‑ Ну, я вижу, ты и в самом деле глуп, ‑ быстро ответил чёрный господин. ‑ Прощай, я тороплюсь, мне некогда тебя уговаривать, но мы ещё встретимся, и, если ты захочешь о чём‑нибудь меня попросить, помни, что я ни в чём тебе не откажу.
‑ Вы очень добры, сударь, ‑ дрожа от страха, пробормотал Грибуль.
В это время на незнакомца сквозь листву упал солнечный луч. Его чёрный бархатный костюм сделался тёмно-синим, потом фиолетовым. Плащ раздулся и превратился в крылья. Он испустил глухой рёв, ещё более страшный, чем рычание льва, тяжело оторвался от земли и исчез в ветвях дуба.
Грибуль протёр глаза. Приснилось ли ему всё это или случилось на самом деле? Наверное, это был сон. Только теперь, когда странный господин исчез, мальчик почувствовал, что окончательно проснулся. Он поднял свою палку и поспешил домой, так как боялся, что родители опять поколотят его: он слишком долго гулял.
Едва Грибуль переступил порог, мать набросилась на него.
‑ Ага, явился наконец! ‑ закричала она. ‑ Где это ты пропадал столько времени? Нет, вы только полюбуйтесь на этого дурака, которому привалило огромное счастье, а ему хоть бы что!
Бедный Грибуль долго не мог понять, о каком счастье она толкует, пока мать наконец не объяснила ему, бранясь по привычке, что им интересуется один очень важный человек. Оказывается, в полдень, когда Грибуль спал под своим дубом, в домик лесничего постучался роскошно одетый незнакомец и попросил разрешения немного передохнуть. От обеда он отказался, зато с удовольствием съел целый горшок мёда и заплатил за него монетой из чистого золота. Затем гость внимательно оглядел всех детей лесничего и сказал хозяйке: "Простите, сударыня, нет ли у вас случайно сыновей помладше?" Когда же он узнал, что в доме действительно живёт ещё один мальчик, которому всего двенадцать лет и которого зовут Грибуль, он воскликнул: "Какое замечательное имя! Именно этот ребёнок мне и нужен! Пришлите его ко мне, я хочу его осчастливить". И, не сказав больше ни слова, он поднялся и вышел.
‑ Но кто же этот человек? ‑ спросил Грибуль, поражённый до глубины души. ‑ И как мне его найти?
‑ Это новый владелец замка, того, что на опушке леса, ‑ ответила мать. ‑ Имени своего он не назвал, но я слыхала, что все в округе зовут его господин Шмель. Говорят, это только прозвище, но он охотно на него откликается. Ходят слухи, будто он очень богат и швыряет золото и серебро направо и налево. Быть может, он не в своём уме, но нас с тобой это не касается. Ты должен отправиться к нему как можно скорее, пока он не передумал. Этот господин Шмель наверняка собирается сделать тебе богатый подарок. Только не вздумай утаить от нас то, что он тебе даст!
‑ Дорогая матушка, я скорее умру, чем обману вас! ‑ воскликнул Грибуль.
‑ И верно, ты для этого слишком глуп. Ну, иди же, да поторапливайся, а то скоро стемнеет.
По дороге мальчик присел отдохнуть под смоковницей и вдруг услышал над головой жужжание пчелиного роя. Он встал на цыпочки и увидел в дупле соты, полные золотистого мёда. Грибуль, который с утра ничего не ел, очень обрадовался. Он всласть полакомился мёдом и собрался было продолжать свой путь, но тут из дупла раздался властный голос:
‑ Ко мне, дочери мои, служанки и рабыни! Хватайте злодея! Не дайте грабителю уйти живым!
Представьте себе, как испугался Грибуль!
‑ Милые сударыни пчёлы, ‑ проговорил он, едва дыша от страха, ‑ простите меня! Я был очень голоден и забыл попросить разрешения отведать вашего мёда. А он оказался таким вкусным и ароматным! Я сразу понял, что его могли сделать только необыкновенные пчёлы.
‑ А он, однако, неглуп, этот малыш, ‑ донёсся из дупла нежный голосок. ‑ Я прошу вас, Ваше Величество, моя дорогая матушка, пощадить его на этот раз!