рица лугов во главе неисчислимой армии птиц приближалась к королевству шмелей.
Король обычно глядел только себе под ноги, поэтому не замечал опасности. Тем не менее он подозревал, что царица лугов не оставит Грибуля в беде. Поэтому он на всякий случай держал наготове хорошо обученное войско: сорок миллионов молодых, отлично вооружённых шмелей.
Один из придворных случайно поднял глаза к небу и увидел армию птиц.
Он немедля доложил об этом королю. От злости король шмелей даже почернел.
‑ Нам угрожает опасность! ‑ произнёс он наконец. ‑ Пусть моё войско немедленно построится для боя. Поглядим, как теперь запоют эти птички!
‑ Ваше величество, вы теряете голову, ‑ возразил главнокомандующий шмелиного войска. ‑ Сколько бы ни было у нас воинов, мы всё равно не сможем победить царицу лугов. Ведь она позвала на помощь птиц, а они летают выше и лучше нас и к тому же прекрасно вооружены. Предположим, некоторые птицы пострадают от наших укусов, зато остальные станут пожирать нас сотнями. У нас есть только один путь к спасению. Надо вывести из темницы Грибуля, которому покровительствует царица лугов, и пригрозить ей, что он будет сожжён, если её армия не отступит.
‑ Пожалуй, ты прав, ‑ поразмыслив, ответил король.
Грибуля вывели из темницы. На площади под охраной армии шмелей сложили огромный костёр и отправили к царице лугов жука-парламентёра.
Размахивая белым флагом, жук полетел в штаб птичьей армии. Глядя на жука, птицы широко разевали клювы, но тронуть парламентёра никто из них не решался.
Поклонившись царице, жук изложил ей условия короля шмелей.
Царица лугов задрожала от гнева. Она понимала, что спасти Грибуля можно лишь одним способом: увести свою армию прочь из королевства шмелей. Но даже в этом случае ещё неизвестно, как поступит с Грибулем её недруг. Жук, склонив голову, ждал ответа.
‑ Передай своему королю, что мы отступаем, ‑ проговорила наконец царица лугов.
В это время Грибуль внимательно глядел на небо и догадался, что происходит в птичьем стане. Он очень боялся огня. Но при мысли о том, что исход войны зависит от него одного, всякий страх у него пропал. Грибуль выхватил у палача факел, швырнул его в дрова, посыпанные серой и фосфором, и сам бросился в огонь. В одну секунду пламя поглотило его.
Придворные короля шмелей оторопели от неожиданности, а потом злобно расхохотались.
‑ Смотрите, смотрите, ‑ кричали они, указывая на костёр пальцами, ‑ пусть все видят: этот борец за справедливость просто‑напросто сумасшедший! Он поступил так же, как и его тёзка. Тот, боясь промокнуть, бросился в воду, а этот, боясь сгореть, бросился в огонь!
Однако недолго пришлось им смеяться. Гибель Грибуля послужила сигналом к наступлению птичьего войска.
Начался воздушный бой не на жизнь, а на смерть.
Шмели жалили птиц своими жалами словно стрелами, зато птицы пожирали шмелей с невероятной быстротой.
Бой завершился победой птичьего войска.
Шмели покинули страну. Царица лугов, приняв облик прекрасной феи, спустилась на землю вместе со своими придворными.
‑ Люди, ‑ сказала она, ‑ враг побеждён! Забудьте обиды и распри, обнимите друг друга и живите в мире!
С этими словами царица лугов улыбнулась, мир в стране тотчас же был восстановлен.
Затем все поспешили к костру. От него осталась лишь груда пепла. А на самом её верху вырос и распустился голубой цветок с красивым названием "незабудка". Царица лугов сорвала этот цветок и бережно спрятала на груди. Потом, собрав пепел, она поднялась в воздух вместе со своими воинами и рассыпала этот пепел по всей земле. И всюду, куда он падал, сейчас же вырастали фруктовые деревья, рожь, пшеница и овощи.
С той поры народ этой страны жил в счастье и довольстве. И каждый год, в день, когда Грибуль бросился в огонь и спас королевство, все жители собирались на дворцовой площади с букетами незабудок и пели в память о Грибуле песни.
В тот день люди должны были прощать друг другу все старые обиды и прекращать споры и тяжбы. Это нанесло серьёзный ущерб судьям, адвокатам и разным крючкотворам, которых развелось великое множество во время правления короля шмелей. Но с голоду они не умерли, так как вскоре занялись другими ремёслами по своему вкусу. Наступило такое время, когда судить стало некого и не за что и все были всегда и во всём согласны друг с другом.
А что же Грибуль? Не печальтесь! Как вы уже, наверно, догадались, он не сгорел, а превратился в незабудку, которую фея унесла с собой на Остров Цветов. Там Грибуль снова встретил своих весёлых друзей и до самого окончания жизни фей ‑ а сколько живут феи, никто не знает ‑ жил то в образе цветка, то в образе мальчика, не разлучаясь больше со своей покровительницей, прекрасной царицей лугов.
Эдуард ЛабулеПер. К. Яковенко
Фраголетта
1
В окрестностях Мантуи жила сиротка, уже большая девочка, ходившая каждое утро с книжками и корзинкой в школу. Школа находилась недалеко, но дойти до нее нельзя было скоро, так как дорога, по которой приходилось идти, была обсажена кустарником и деревьями, покрытыми, смотря по времени года, цветами или плодами, бабочками и птицами. Как не останавливаться перед такими диковинками!
Однажды наша школьница увидала в чашечке шиповника такую красивую голубую бабочку, какой никогда ещё не видала. Затаив дыхание, она встала на цыпочки, тихонько подняла руку и… бабочка проскользнула у неё между пальцев. Беззаботно порхая направо и налево, она села немного выше, на откосе дороги.
Девочка побежала за ней; бабочка улетела, присела на цветок и снова полетела, чтоб сесть на другой цветок, и опять улететь. Таким образом, она завела охотницу на самую верхушку откоса, к большому огороженному месту, пользовавшемуся дурной славой. Ходили слухи, что здесь в прекрасные весенние вечера волшебницы водят хороводы, а в тёмные зимние ночи колдуньи устраивают свои бесовские сборища. Хотя стены во многих местах разрушились и засыпали своими обломками ров, ни одна христианская душа не решалась зайти в это проклятое место.
Но бабочки не имеют предрассудков, а дети похожи на бабочек.
Наша путешественница с голубыми крыльями полетела без церемонии в этот сад, походивший на первобытный лес, а за ней последовала и увлечённая преследованием девочка. Но едва только она миновала кустарник, как остановилась и вскрикнула от удивления. Перед ней был луг, окаймлённый высокими деревьями и усеянный красными и белыми точками, которые пестрели на зелени. Это была земляника, покрытая цветами и ягодами, земляника без хозяина, просившаяся в руки каждому, кто захотел бы воспользоваться заброшенным богатством. Прощайте, бабочки! Наша школьница встала на колени и менее чем в четверть часа набрала целую корзинку ягод. Потом она бросилась бежать и явилась в школу, запыхавшаяся, краснее набранной земляники. Её побранили за то, что она опоздала, но она была так счастлива и горда, что ничего не слыхала. Вот и проповедуйте правила завоевателям!
Когда настало время завтрака, девочка поделилась своим сокровищем с маленькими подругами, которые наперерыв удивлялись её храбрости и счастью. Она была похожа на королеву среди толпы придворных. К довершению торжества, её назвали Фраголеттой, что значит по-французски "земляничка". Это прозвище осталось за ней на всю жизнь; по крайней мере, под этим именем она известна в истории.
Сказать по правде, некоторые робкие девочки не могли противостоять влиянию предрассудков. Лакомясь земляникой, они спрашивали: не значит ли это — искушать дьявола таким вторжением к нему и обворовыванием? Но этот бесполезный ропот терялся в шуме победы; их никто не слушал.
Дальнейший рассказ покажет, что их напрасно не слушали. Фраголетта, опьянённая своим счастьем и славой, снова отправилась в проклятое место и кончила тем, что стала считать себя его хозяйкой. Она говорила, что это место заброшено, все плоды предоставлены на съедение дроздам и синицам, и христианка имеет на них никак не меньшее право, чем птицы.
Но однажды, собирая по обыкновению ягоды, Фраголетта получила такой сильный удар по голове, что упала на траву.
— А! Я поймала тебя, воровка! — раздался чей-то страшный голос. — Ты за это поплатишься.
Ошеломлённая Фраголетта попыталась встать и увидела перед собой такое лицо, один вид которого заставил её похолодеть от ужаса. Это была высокая, худая, жёлтая, морщинистая старуха с красными глазами и носом наподобие клюва коршуна; из её кровожадного рта торчали два зуба, длиннее и острее, чем клыки у кабана.
Фраголетта попробовала пробормотать извинение, но старуха (она была колдунья и вдобавок людоедка), не удостоила даже выслушать её. Она связала ей назад руки, обмотала семь раз вокруг пояса верёвку, сделала петлю и продела в неё палку от громадной метлы, которой только что ударила ребёнка.
Потом колдунья произнесла на своём бесовском языке несколько тех ужасных слов, от которых содрогается небо и трепещет земля, села верхом на метлу и взвилась стрелой на воздух, увлекая за собой несчастную Фраголетту, висевшую в пространстве, как паук на паутине.
Если бы её учили географии, она могла бы полюбоваться на развернувшуюся перед её глазами чудную картину: перед ней была Италия, окаймлённая снежными Альпами и голубым морем и прорезанная зеленеющим хребтом Аппенинских гор. Но в то время женщины занимались дома пряжей и не интересовались тем, что делается в Китае и Перу. География была им не нужна. Кроме того бедная девочка слишком боялась, чтобы решиться открыть глаза. Она пролетела над Везувием и Этной, не видав ничего, и когда волшебная метла принесла её на землю, в чащу леса на острове Сицилия, она была полумертва от страха.
— Вставай, маленькая разбойница, — сказала колдунья, хватая её за волосы. — Ты — моя теперь. Принимайся-ка за работу. Ступай, накрой стол в столовой. С каким удовольствием я бы тебя съела, если бы ты не была так худа, — прибавила она, ощупывая ей руки. — Но у меня живо толстеют, и ты ничего не потеряешь, если подождёшь своей очереди.