На туристический корабль по ту сторону реки закончилась посадка. Прозвенел колокол, и корабль отчалил в город, вспенивая бурую воду. На борту играла музыка, пассажиры откупоривали бутылки. Настроение было праздничное.
– Пить хочу, – сказал Сэм. – Пить! – добавил он погромче. А когда никто не обратил внимания, стал повторять это снова и снова.
– А что будет, – спросила Вивиан, – если турист встретит своих внуков и возненавидит их и решит никогда не жениться? Разве история от этого не изменится?
– Этим занимается целое подразделение Временного Дозора – следит, чтобы такого не случилось, – сказала Рамона. – Тише, Сэм.
– Но довольно многие прибывают сюда именно для того, чтобы познакомиться со своими предками или потомками, – сказала Дженни. – У нас в Миллениуме есть конференц-залы, где они встречаются.
– Честное слово, Вив и Инга должны были больше рассказывать Вивиан о Городе Времени, – вполголоса заметила Рамона. – Нельзя так поступать с ребенком!
Она рассчитывала, что эту реплику заглушит шум толпы и вопли Сэма «Пить!», но именно в этот момент Сэм перешел на брюзжание, и Вивиан все услышала. Пришлось ей срочно изобретать оправдание для своего невежества.
– Они боялись, что я проболтаюсь в школе. Это ведь исказило бы историю, правда? А что, это важно?
– Да, конечно. – Рамона очень смутилась. – Если к выпускным экзаменам в школе твои общие познания окажутся неудовлетворительными, тебя отправят жить в историю, даже если ты Ли.
– Понимаешь, Вивиан, право жить в Городе Времени никому не дается просто так, – пояснила Дженни. – Мы должны заслужить свое место. И у нас большая конкуренция среди студентов. Большинство молодых людей, обучающихся в Континууме, надеется потом найти работу в городе.
Джонатан оттолкнулся от перил и зашагал прочь. Вивиан поняла, что его расстроили эти слова. Но он тут же вернулся:
– Ну знаете! Вы только поглядите!
Они обернулись и обнаружили, что терраса битком набита растерянными людьми. Кто-то из них, похоже, поднялся по ступеням с причала, двое-трое перелезли через край террасы, но по большей части они возникли из ниоткуда. Все ринулись к цепочке временных шлюзов. Там некоторые исчезали за серебристыми дверями или в открытых серебристых кабинках, но большинство лупили кулаками в двери, будто в панике рвались в кабинки. Это было очень странно, особенно когда дверь, в которую они ломились, и так была открыта. Толпа набегала на террасу волнами, и задние волны напирали на передние. Терраса вмиг превратилась в толкучее месиво из бегущих фигур и машущих рук, таявшее с той стороны, где кабинки. Одеты эти люди были по-разному, но подавляющее большинство – в пижамы Города Времени.
– Хронопризраки, – сказал Сэм.
– Я о них слышала, но не представляла себе, что их так много, – проговорила Рамона, когда бегущая толпа стала еще плотнее.
Контролер у ворот сказал:
– В последний месяц их с каждым днем все больше. Появляются около полудня и исчезают часам к двум. Мы не знаем, почему это происходит.
– А туристов они не пугают? – спросила Дженни.
– Немного. – Контролер пожал плечами. – Но что поделаешь.
И правда, некоторые из настоящих людей, выходивших из серебристых кабинок, ежились и шарахались в сторону, обнаружив, что прямо на них мчится призрачная толпа. Но когда оказывалось, что сквозь призраки можно пройти, почти все смеялись и, видимо, считали, что это одна из достопримечательностей, ради которых они здесь оказались. В павильоне включился громкоговоритель и заговорил – звук получался смазанный, потому что накладывался на громкоговоритель с террасы на том берегу, где охваченные паникой хронопризраки точно так же ломились во временные шлюзы.
– У-ва-ва-жаемые го-гости, убеди-бедительная просьба не обра-ращать внима-мания на фигу-гуры, якобы-бы бегущи-щие во времен-менные шлю-люзы. Это типи-пичный фено-номен Го-города Вре-ремени, так называ-ваемые хроно-нопризраки, они соверше-шенно безоби-бидны.
Многие настоящие туристы, судя по лицам, подумывали, не отправиться ли прямиком домой, но успокаивались, услышав объявление. Только один человек не обратил на призраки ни малейшего внимания. Он вышел из кабинки и зашагал по террасе, словно она была пустая. Но тут Вивиан сообразила, что он тоже хронопризрак. Она уже научилась их различать. На человеке была старомодная одежда, а по контуру он слегка расплывался. Но самое странное было то, что Вивиан, кажется, уже где-то видела этого хронопризрака. Она попыталась проследить, куда он пойдет сквозь толпу бегущих призраков и удивленных медленных туристов, но незнакомец исчез, как это заведено у хронопризраков.
– Пойдем, – сказала Дженни. – Хронопризраки действуют мне на нервы.
Все были только рады уйти. От этих волн бесшумно бегущих фигур им стало не по себе. Было трудно не заразиться паникой, глядя, как отчаянно хронопризраки ломятся в кабинки временных шлюзов, даже если знаешь, что они ненастоящие. Дженни провела всех вниз по лестнице обратно к причалу.
– В Лагуну, – сказала Дженни. – Мы скажем, где пристать.
Лагуной называлась бывшая излучина реки, по которой река больше не текла. Излучина превратилась в продолговатое изогнутое озеро, куда с обоих концов можно было проплыть на лодке по узкому каналу. В каналах стояли фильтры, так что вода здесь была прозрачная, чисто-зеленая, и можно было купаться.
– Что хотите сначала – поесть или искупаться? – спросила Дженни, когда лодка пристала к травянистому бережку. – Но если сначала поедите, потом придется не меньше часа ждать, когда можно будет купаться.
– Сначала поесть, – сказали все.
Они умирали с голоду. Из-за того, сколько времени они провели в 1939 году, утро выдалось длиннее обычного часа на четыре. Так что они как будто пропустили обед. И теперь наверстывали упущенное, рассевшись под цветущими кустами на воздушных ковриках, которые захватила Рамона. Они поглощали длинные батоны с острой начинкой и круглые булочки с сыром посередке, они хрустели яблоками. Потом им дали масляного парфе – к громогласному восторгу Сэма. Потом надо было ждать час. Чтобы скоротать время, дамы вполголоса беседовали, растянувшись на коврике в тенечке.
– Абдул всерьез беспокоится, – донеслись до Вивиан слова Рамоны. – Начало войны уже отодвинулось назад на целый год – в сентябрь тысяча девятьсот тридцать восьмого года. Похоже, там изобрели оружие, которое им положено разработать только к концу столетия.
– Ну что же не отзовут Наблюдателей! – ответила Дженни. – Вив может погибнуть! И не говори мне, что Наблюдатели никогда не погибали! Помнишь ту бедную девушку, которая занималась Реконкистой?
– У Вива все прекрасно, – сказала Рамона. – Мы получили его отчет в числе прочих сегодня утром. Похоже, новости застали его врасплох. К сожалению, Абдул, похоже, хочет продержать его там еще немного, потому что сразу отправил к нему дозорного с разъяснениями. Хорошо хоть Вивиан в безопасности.
Сэм заснул лицом в траву.
Джонатан собрался к озеру, побродить, и кивком позвал Вивиан с собой. Когда она неохотно нагнала его, то увидела, что он сидит на поваленном дереве, бледный и напуганный.
– Надо придумать, что делать, – сказал Джонатан. – Если тот мальчишка и правда украл один из полюсов, Город Времени разбалансировался, и история тоже.
– Ты считаешь, это была переодетая Владычица Времени? – спросила Вивиан.
– Не знаю, – ответил Джонатан. – Не знаю, кто это, не знаю, что происходит, но после того, как он забрал ту коробку, он переместился во времени, а значит, опасен для Города Времени.
– По-моему, надо кому-нибудь рассказать. Это серьезно.
– Но нам же нельзя! – воскликнул Джонатан. – Сама подумай. Мы могли узнать об этом мальчишке только одним способом – нелегально отправившись в Нестабильную эпоху. И если мы расскажем, как узнали о нем от твоей кузины Бородавочницы, станет ясно, что и ты тоже здесь незаконно. Нельзя нам никому ничего рассказывать. Надо сделать что-то самим.
– А что, все будет совсем плохо… что с нами сделают, если узнают? – спросила Вивиан.
– С тобой – не знаю. Может быть очень скверно, – сказал Джонатан. – Зато знаю, что сделают со мной. Отправят в историю, в какую-нибудь скучнейшую Фиксированную эпоху, и мне придется там жить. Я не могу с этим смириться! – Его затрясло от одной мысли. – Я всегда боялся, что плохо пройду выпускные испытания и меня не оставят. В школе старался как мог, всем уши прожужжал, что я Ли, чтобы мне дали в наставники доктора Уайландера – лучше его никого нет. И остался при нем, хотя почти все время боюсь его до полусмерти, – потому что знаю, что там, где земля все тянется и тянется, я за неделю чокнусь!
Вивиан понимала: Джонатан говорит, что чувствует, и ничего не скрывает. В таком признаются только в самом отчаянном положении.
– Если это действительно полюс, надо, чтобы об этом узнал кто-то, кто может что-то предпринять, – сказала она. – Может, намекнешь отцу?
– Нет, – мотнул головой Джонатан. – Ему сразу станет интересно, откуда я знаю.
– Тогда намекни кому-нибудь другому, – сказала Вивиан.
Весь послеобеденный час они бродили у озера и спорили об этом. Джонатан изобрел сотню разных причин, почему никому нельзя намекать. Но Вивиан думала про своих маму и папу там, в истории, которая, похоже, пошла наперекосяк, сорвалась с катушек из-за этого мелкого отвратительного воришки, поэтому угрюмо возражала. И в конце концов одержала верх. Когда на берегу показалась Дженни, размахивая чем-то вроде купальника, и крикнула: «Ну что, идете купаться?» – Джонатан зашагал к ней, бросив:
– Ладно. Ты победила. Намекну маме.
– Секунду! – крикнула ему вслед Вивиан. – Я не умею плавать. Это важно?
Джонатан замер, как будто она выстрелила ему в спину.
– Что?! Моя кузина Вивиан плавает как рыба. Вечно меня обгоняла. Мама с Рамоной наверняка это помнят!
– Может, я разучилась? – предположила Вивиан.
– Разучиться плавать невозможно. Это как ходить и вообще, – сказал Джонатан. – Слушай, дай я намекну маме, пока я себя накрутил. Потом что-нибудь придумаем.