И он бросился под арку – коса так и прыгала на спине, так он разволновался.
«Хм, – думала Вивиан по пути к розовому кирпичному домику, на который показал Джонатан. – Похоже, Джонатан не хочет, чтобы я слышала их разговор с Леоном Харди. Интересно – почему?»
Она остановилась и посмотрела на входную дверь в дом Донегалов. Ни звонка, ни дверного молотка. Но должно же быть какое-то похожее устройство! Пока Вивиан стояла на пороге, не зная, что делать, дверь открылась сама, и оттуда вышел папа Сэма, заправляя под ремень верх своей форменной пижамы – как видно, собирался на работу.
– Утречко доброе, – сказал он. – Так и думал, что ты зайдешь. Сэма можешь не ждать. Он сегодня в Протяженность не идет. Устроил очередную самоубийственную оргию с масляным парфе и, к сожалению, теперь ему очень скверно.
Едва папа Сэма это сказал, как Вивиан поняла, что стряслось с ее поясом.
– А, – сказала она. – Спасибо.
И хотела вернуться под арку. Но мистер Донегал закрыл входную дверь и зашагал рядом с Вивиан с самым что ни на есть дружелюбным видом. Вивиан очень смутилась. Во-первых, она страшно разозлилась на Сэма. Во-вторых, хотела узнать, что говорит Джонатану Леон Харди. В довершение всего оказалось, что она побаивается папы Сэма. От него веяло бешеной деятельной энергией – за остальными жителями Города Времени она такого не замечала. Вивиан думала, что именно такое ощущение вызывают люди, обладающие огромной властью, люди, которые отдают приказы, и этим приказам все подчиняются, и это само по себе пугало.
Но Вивиан напомнила себе, что мистер Донегал вроде как ее дядя, и выдавила из себя улыбку, подобающую племяннице:
– А я думала, у Сэма нет кредита.
– И правда нет. Он вчера вечером во время церемонии пробрался в штаб Дозора и взломал мой компьютер, – сказал мистер Донегал. – И перевел на себя чужой кредит, вот хитрый дьяволенок! – Он старался говорить сурово, но Вивиан почувствовала, что в глубине души он гордится Сэмом. – А чей – не говорит. Не могу из него выудить.
«Зато я знаю! – подумала Вивиан. – Он обиделся, что мы с Джонатаном куда-то собираемся без него, а мы еще даже нигде и не были!»
Она разозлилась на Сэма пуще прежнего. Но мистеру Донегалу ничего не сказала: она хотела сама отомстить Сэму.
– Сколько он съел? – спросила она.
– Не поверишь – на целую сотню, – ответил мистер Донегал.
Вивиан охотно поверила. Вот и окончательное доказательство. Ей бы очень хотелось рассказать об этом Джонатану, который стоял под аркой и беседовал с Леоном Харди. Но – вот досада! – они разом обернулись, увидели Вивиан и мистера Донегала, которые шли через площадь Времени, и двинулись на площадь Эпох, продолжая оживленно разговаривать.
– Я хотел поговорить с тобой о двадцатом веке, – сказал мистер Донегал.
– А что? – испугалась Вивиан.
– Там критический дисбаланс, да еще какой, – сказал мистер Донегал. – Уже распространился на Первую мировую. Дошел до самой Англо-бурской – знаешь такую? Вторая мировая начинается уже в тридцать седьмом. Там совсем нехорошо. Не хочу тебе врать, но также не хочу, чтобы ты волновалась.
«Но я еще как волнуюсь!» – думала Вивиан, когда они ступили под тень арки. Она забыла и про Сэма, и про Джонатана с Леоном Харди. И могла думать только об одном: как там мама с папой?
Они вышли на залитую солнцем площадь Эпох – Джонатан и Леон еле виднелись вдали за камнем Фабера Джона.
– Твои родители в относительной безопасности, – заверил ее мистер Донегал. Как будто прочитал мысли Вивиан, только говорил он не о ее отце и матери. – Наблюдатели находятся под надежной защитой, и Временной Дозор постоянно их проверяет. Не стану отрицать, что несколько рассердился на твоего отца за то, что он так затянул с отчетом об ухудшении, но это не значит, что мне безразлична его судьба и судьба Инги. Я направил в Хронолог запрос на «час Нуль», чтобы отозвать всех Наблюдателей из этой эпохи. Мне кажется, тебе стоит это знать. Хронолог одобрит мое решение, просто не сразу – там заняты всеми этими Церемониями Основания. Как все это некстати! Но не волнуйся. Твои родители вернутся в Город Времени целыми и невредимыми дня через три-четыре, а может быть, и раньше.
– С-спасибо, – выдавила Вивиан.
Они двинулись дальше к камню Фабера Джона. Мистер Донегал все говорил и говорил. Вивиан смутно слышала, как он рассказывает, что Временной Дозор до сих пор не выявил причину всех бед, а потом, кажется, добавляет, что из-за этого настал полный хаос во Второй и Третьей нестабильной эпохе, но Вивиан пропустила все мимо ушей. Когда он наконец бодро похлопал ее по плечу и вперевалочку, точь-в-точь как Сэм, двинулся в штаб-квартиру Дозора, у Вивиан прямо-таки подкосились ноги.
Джонатан уже был на пороге Протяженности. Вивиан увидела, как Леон помахал ему и зашагал по дальнему краю площади мимо цепочки детей, спешивших в Протяженность. Вивиан сделала над собой титаническое усилие и перебежала через площадь на ватных ногах. Она так перепугалась, что в голове была каша. Через три-четыре дня Ли вернутся, а с ними и настоящая кузина Вивиан. Почему-то раньше она не задумывалась, что такое вполне может случиться. Ну и дура! Дженни уже несколько дней назад упомянула, что Наблюдателей должны отозвать!
«Как там мама говорит? – пропыхтела про себя Вивиан. – Про тех, кто в розовых очках. Точно. Я и есть дура набитая в розовых очках. Вот тупица!»
Хорошо, что хоть в школе появился повод отвлечься, – правда, без Сэма утренние уроки прошли не так оживленно: некому было поднимать шум каждые пять минут. Но по крайней мере можно было подумать об универсальных символах, а не о семействе Ли. Вивиан поймала себя на том, что с удовольствием предвкушает послеобеденное занятие с доктором Уайландером: там уж точно больше ни о чем нельзя будет думать.
А потом, ближе к полудню, на поясе у Вивиан зажглось сообщение. Она даже похвалила себя, что заметила, поскольку думала совсем о другом. Нажала кнопку, и на пустом месте на столе перед ней загорелись слова: «Хэкон Уайландер – В. Ли. Извини, совсем забыл про эту треклятую церемонию, которая назначена днем. Жду тебя завтра».
«Ну вот! – подумала Вивиан. – Теперь целый день будет нечего делать, только волноваться!»
Но стоило ей войти в столовую, как ее схватил за локоть Джонатан.
– Хватай еду и пошли домой, во дворец, – шепнул он. – Леон ждет нас в сто первом веке.
Вивиан посмотрела на него и обнаружила, что на нем тот самый костюм в ромбах. Посмотрела на себя. На ней был коричневато-оранжевый комбинезон в мелкую белую полоску – такую в темноте того коридора и не заметишь. Но теперь она вспомнила, что именно этот наряд был на ее призраке. А что Сэм заболел, так это он сам виноват.
«Значит, сегодня! – в восторге подумала она. – Да, надо отправиться туда и вернуться. А потом, если повезет, окажусь дома еще до того, как здесь появится настоящая Вивиан Ли!»
Глава одиннадцатаяЗолотой век
Джонатан сразу умчался, но Вивиан решила на дорожку побаловать себя четырьмя масляными парфе. Она жалела только об одном: некогда будет отомстить Сэму. А в остальном, когда она шла по площади Эпох, доедая четвертое парфе, ее переполняли только самые приятные мысли.
Вечером она будет дома. Она прямо видела, как расскажет маме, какая кузина Марти ужасная, и видела, как мама поймет ее и простит и разрешит остаться в Луишеме, несмотря на бомбежки. Видела, как вернется на выходные папа и какой это будет для него приятный сюрприз. От этих чудесных мечтаний Вивиан даже пустилась через площадь вприпрыжку. А когда прошла на площадь Времени, где никого не было и никто ее не видел, сплясала вокруг фонтана, размахивая палочкой от масляного парфе.
– Где тебя носило? – спросил Джонатан.
Он дожидался ее у двери с цепью, карманы комбинезона в ромбах оттопыривались. Вивиан поняла, что его всего трясет от нетерпения.
– Извини, – не очень искренне ответила она. Что ей особенно нравилось в путешествиях во времени – так это то, что можно потратить по пути хоть несколько часов и все равно прибыть на место точно в назначенное время. Об этом она догадалась практически сразу. – Зачем нам встречаться с Леоном Харди в сто первом веке?
Джонатан поволок ее по коридору:
– Он знает все о мрачных девяностых. Говорит, нам там понадобится защитное снаряжение, и собирается раздобыть его для нас в ближайшем Фиксированном столетии. Но ему, само собой, пришлось пройти через официальный временной шлюз на реке, поэтому сам он в Нестабильную эпоху попасть не может. Вот он и постарался оказаться как можно ближе. Жутко любезно с его стороны.
Джонатан остановился и отработанным движением пнул потайную дверь. Она плавно отворилась. Они протиснулись внутрь и нажали кнопки света на своих поясах. Винтовая лестница уже не казалась ни бесконечной, ни страшной.
– А зачем нам в мрачные девяностые? – спросила Вивиан, пока они слезали вниз.
– Это одна из длинных Нестабильных эпох, – крикнул ей снизу Джонатан. – Значит, это либо Золотой век, либо Свинцовый. Я считаю, нам надо найти Стража и сказать ему, чтобы отнес свой полюс обратно в Город Времени, пока до него не добрался вор, как говорил Железный Страж.
Вивиан решила, что это отличная мысль. Более того, думала она, сползая с последней ступеньки в комнатушку, где мерцала сланцевая плита и валялась их одежда двадцатого века – там же, где они ее бросили, – более того, думала Вивиан, она сама давным-давно говорила Джонатану, что надо так и сделать.
Джонатан вынул яйцевидный пульт из выемки в камне и бережно опустил в карман. В карманах забрякало.
– Что ты еще взял? – спросила Вивиан.
– Металлоискатель, карту, компас, фонарик, сухие пайки, – сказал Джонатан. – Я решил все сделать как положено. А теперь помолчи, я сосредоточусь на Леоне.
Он напрягся. Ничего не произошло.
– Леон Харди, – сказал Джонатан вслух. Все равно ничего не произошло. – Да что же это такое! – Джонатан сорвался на визг. – Сел он, этот пульт, что ли?