Cказки и мифы папуасов киваи
Составление, перевод с английского и пиджин инглиш и примечания Р. Л. Рыбкина
Ответственный редактор и автор предисловия Б. И. Путилов
В оформлении книги использованы работы художников-оформителей новогвинейского литературного журнала «Kovave» (1970, № 2; 1971, № 2).
Предисловие
Река Флай, одна из самых больших на Новой Гвинее, впадает в залив Папуа на западной его стороне. Низкие заболоченные ее берега покрыты густыми зарослями мангровых. В часы прилива мощный морской поток с огромной силой устремляется вверх по реке. Флай образует глубокую дельту с несколькими сравнительно крупными островами и множеством мелких. Один из них — Кивай, длиной - около 50 и шириной от 3 до 6 км, получил широкую известность благодаря побывавшим там в разное время путешественникам и ученым. Жители острова и нескольких прибрежных деревень составляют одну этнографическую и языковую группу — кивай. На Новой Гвинее, где господствует этническая и языковая дробность, подобных групп (иногда их по традиции называют не вполне обоснованно племенами) известно великое множество. Впрочем, исследования недавнего времени показывают, что среди папуасов существуют более или менее крупные группы родственных племен, внутри которых отсутствуют серьезные языковые барьеры и в материальной и духовной культуре которых могут быть отчетливо выделены общие черты. Так, кивай составляют группу родственных племен, охватывающую население значительной части побережья залива Папуа[1].
Большие заслуги в этнографическом изучении кивай принадлежат финскому ученому Гуппару Лапдтману (1878—1940). Сын банковского служащего, он окончил Хельсинкский университет, был учеником известного финского социолога и этнографа Эдуарда Вестермарка, затем продолжал образование в Кембридже и Оксфорде, к 1910 г. стал доктором философии и доцентом социологии. В начале 1910 г., несколько неожиданно для окружающих, по совету своего английского друга, участника известной экспедиции на острова Торресова пролива А. С. Хэддона, Г. Ландтман отправился на Новую Гвинею. Именно Хэддон подсказал ему острова дельты реки Флай как особенно интересное для этнографических исследований место: английский ученый полагал, что это район наиболее вероятных контактов, связывавших население Торресова пролива с Новой Гвинеей. Впоследствии он именно в этом направлении интерпретировал некоторые наблюдения своего финского друга.
В дельте реки Флай Г. Ландтман провел ровно два года. За это время ему удалось довольно глубоко проникнуть в жизнь кивай и собрать громадное количество разнообразных материалов для всесторонней характеристики их материальной и духовной культуры, особенностей производства, общественного строя, семейных отношений. В Европу Ландтман привез ценнейшую коллекцию предметов быта и культуры кивай, часть которой попала впоследствии в Национальный музей Хельсинки, а основной материал — в Этнолого-археологический музей в Кембридже. Любопытна судьба рукописен Ландтмана. По пути домой его пароход потерпел крушение, и сундук с бумагами ученого оказался на дне моря. Ландтман сумел точно указать место, где произошло несчастье, и водолазу удалось вытащить сундук. Бумаги были тщательно просушены, так что практически все материалы уцелели.
Вплоть до начала 30-х годов Г. Ландтман занимался научной обработкой материалов своей двухлетней экспедиции, опубликовал ряд статей и несколько книг (главным образом по-английски), которые составили заметный вклад в этнографическую литературу о Новой Гвинее[2]. Их отличают исключительная фактическая насыщенность, систематичность, обоснованность и надежность выводов. В своей главной монографии о кивай Г. Ландтман постарался охватить все многообразие их жизни, быта, культуры.
1
Предлагаемые читателю настоящей книги тексты составляют часть обширного собрания повествовательного фольклора кивай, записанного Г. Ландтманом. Собрание это — одно из самых крупных и интересных среди известных пауке материалов по мифологии обитателей Новой Гвинеи. Особенный его интерес заключается в том, что многочисленные тексты у Г. Ландтмана сопровождаются подробными этнографическими комментариями, мифологические представления открываются перед нами в их живых и достаточно сложных связях с папуасским бытом, с трудовыми процессами, с обрядово-магической практикой, с разными формами искусства. Как мы увидим, вне этих многообразных связей мифологические рассказы не могут быть в должной степени поняты. Здесь дает себя знать одна из самых существенных особенностей фольклора первобытнообщинного коллектива — его синкретический характер, единство слова, образа, сюжетики и стоящих за ними представлений о мире и обществе — и бытовой практики, производственной деятельности, культовых действий.
Г. Ландтман систематизировал свои записи по тематическим группам. Таких групп у него двадцать: «Мифическая история», «Мифические герои», «Духи мертвых», «Мифические существа», «Ухаживание и брак», «Половая жизнь», «Семья», «Рассказы о земледелии», «Культурные мифы», «Рассказы, связанные с церемониями», «Встречи и путешествия», «Приключения на охоте», «Война и распри», «Люди с необычными частями тела», «Люди, занимающиеся необыкновенными делами», «Сновидения», «Рассказы о детях», «Рассказы о животных и растениях», «Рассказы о небесных телах», «Рассказы разного содержания» («Истории о людях», «Общественные дела»).
Среди пятисот текстов, представленных в книге Г. Ландтмана, нет, конечно, жанрового единообразия. Далеко не все они могут рассматриваться как собственно мифы, т. е. как рассказы, включенные в определенную сакрально-ритуальную систему, представляющие в своей совокупности основанную на специфических принципах идеологическую форму упорядочения природы и общества и обладающие своим «языком», своими способами моделирования мира. Однако всем рассказам, как утверждает Г. Ландтман, свойственна одна общая черта: кивай верят в их достоверность, т. е. в реальность описываемого. В этом смысле из повествовательного фольклора кивай еще затруднительно выделить сказки: ведь сказкам в классической их форме присуща установка па откровенный вымысел, на осознанную недостоверность или нестрогую достоверность. Однако собранный Г. Ландтманом материал указывает на те направления, в которых развивался повествовательный фольклор. Рядом с мифами, к характеристике которых мы обратимся ниже, здесь можно встретить рассказы, лишенные сакрально-ритуальных связей- и объяснительно-упорядочивающей функции; содержание их относится к различным ситуациям общественной жизни.
Рассказы, собранные в разделе «Приключения на охоте», носят характер меморатов (Ландтман, № 327—334; см. наст, сб., № 76—81). В них могут быть вымышлены отдельные детали, кое-что преувеличено и приукрашено, но основное их содержание вполне достоверно и герои — реальные люди, некоторые из них — еще жившие в то время, когда рассказы слушал Г. Ландтман. Имена действующих лиц, места действия, вся обстановка вполне конкретны, в рассказах довольно отчетливо воспроизводятся практика охотников, их привычки, обычаи, церемонии. В ряде рассказов воссоздан трудный и опасный быт гарпунщиков, содержание рассказов составляют встречи охотников с огромными рыбами, гибель, чудесное спасение и охотничьи истории, стоящие на грани невероятного (например, о том, как огромная рыба проглотила молодого охотника и как, убив рыбу, товарищи извлекли его тело). Характерно, что охотничьи рассказы не заключают в себе семантических и художественных связей с той областью мифологии кивай, которая непосредственно была соотнесена с морем, с рыболовным промыслом и включала обширный круг представлений и ритуально-обрядовых действий. Рассказы эти — меморативное обобщение непосредственного практического опыта папуасов. Надо отметить довольно высокий уровень искусства рассказывания, проявляющегося в меморатах, своеобразные приемы сюжетосложения, определенные тенденции к циклизации. Другими словами — это не случайные рассказы, которые могли возникать однократно и тут же забываться, но определенное жанровое явление народной прозы.
Среди текстов собрания Г. Ландтмана выделяется группа рассказов, которые можно, пользуясь привычной жанровой терминологией, назвать преданиями. Большая часть их сосредоточена в разделе «Война и распри». Иногда события в них отнесены к далекому прошлому и героем выступает лицо, сохранившееся в памяти как «историческое» и вместе с тем мифологическое. Об одном таком герое говорится, например, что его ввали Ауо Ота, что означало «Большое дерево»: «В старые времена люди были очень высокими, наподобие деревьев, а не такие коротышки, как теперь» (Ландтман, № 32). Главное содержание преданий — столкновения, конфликты, ссоры между локальными группами (в преданиях они выступают как тотемные группы), их взаимные вооруженные нападения. Конфликты возникают в повседневных бытовых ситуациях, поводами для них служат присвоение свиньи или кража собаки, спор из-за кокосовой пальмы, кражи на огородах и т. д. Предания очень выразительно представляют нам отношения между локальными группами, в которых большую роль играла кровная месть, описывают военные обряды и связанные с войной обычаи. В преданиях обнаруживаются элементы идеализации героических личностей, представляющих родо-племенные коллективы. Наряду с этим появляются рассказы о мнимых героях, не выдерживающих проверки на силу и храбрость. Некий Мадо бросает вызов всем, кто желает сразиться с ним. Поначалу ему удастся победить нескольких соперников, но затем он вынужден бежать, и друзья советуют ему на будущее быть более осторожным. Вообще герои преданий, даже с чертами мифологических персонажей, не всесильны. Они погибают в столкновениях, терпят неудачи и т. д.
Особый интерес представляют те типы повествований, которые можно рассматривать как переходные от мифов к прозаическим рассказам, в которых сакральное начало либо сильно ослаблено, либо присутствует имплицитно. В качестве примера предания, генетически связанного с ритуально-мифологической основой, следует назвать рассказ «Как жители острова Ям побывали на острове Дару» (см. наст, сб., № 75). Он принадлежит к циклу преданий о морских плаваниях и об установлении контактов между жителями островов залива Папуа и Торресова пролива (Г. Ландтман, № 294—306). Вместе с тем в этом рассказе есть мотивы культурного мифа: жители Яма не просто знакомятся со своими соседями с острова Дару,