По дороге они увидели тлеющую палочку для добывания огня — Диди, чтобы был готовый огонь, оставил ее у тропинки, еще когда они шли все вместе из Маваты. Гадуду и Гайге вспомнили о погибших друзьях и заплакали. Вскоре перед ними начали появляться духи обоих погибших — то пропадут на миг, то начинают пугать, протягивая к ним руки, будто хотят схватить. Гадуду сказал духам:
— Я не маленький мальчик, я вас не боюсь. Вы не живые люди, вы пришли не для того, чтобы убить меня, вы просто играете.
Наконец оба духа ушли совсем.
Когда рассвело, Гадуду и Гайге увидели следы, которые накануне оставил Диди, и снова запричитали:
— О, больше след его не пойдет обратно! Его больше нет, и у него больше не будет детей!
И они измазали себе лица грязью.
Брат Гадуду, Таэ, ждал его у Мабудаване и вдруг увидел на другом берегу Гадуду и Гайге одних. Те попросили знаками, чтобы он перевез их на лодке, и показали также, что двоих их товарищей застрелили из лука. Когда все об этом узнали, то стали плакать, и те, кто сидел на земле, стали от горя раскачиваться взад-вперед или даже кататься по земле.
Игу, друг Диди в Джибару, догадался, кто приходил воровать пищу, а когда увидел тело, сразу узнал Диди.
— О мой друг, — запричитал он, — почему ты не пришел прямо ко мне? Ты сам виноват fsy пошел воровать не на мой огород, а на другой!
Он сломал стрелы, торчавшие из мертвого тела, связал в пучок и спрятал в колчан из коры.
Вскоре после этого он отправился со своими сородичами в Мабудаване встретиться с людьми из Маваты. Связку сломанных стрел он взял с собой.
— Сколько человек вернулось? — спросил он жителей Маваты.
— Двое, Гадуду и Гайге.
— Диди виноват сам, — сказал Игу, — не дошел до моего огорода, вот почему с ним случилось плохое. Я принес те стрелы.
Он передал Таэ связку сломанных стрел, но незаметно, чтобы спутники Таэ их не увидели. Игу сказал:
— Мне жалко моего хорошего друга, я унес его тело и закопал в землю.
И он вернулся назад в Джибару.
Однажды после этого в Мабудаване приплыл старейшина Саибаи, которого звали Каиаси, и Таэ дал ему связку сломанных стрел и сказал:
— Каиаси, когда ты поплывешь назад, убей жителей Джибару, сородичей Иму.
Иму был старшим в роду Джибару, люди из которого убили Диди и его сына. Игу, когда был в Мабудаване, попросил жителей Маваты, чтобы они мстили не сами, а попросили отомстить друзей из других селений, а то его односельчане могут догадаться, что он изменил.
Каиаси и другие люди с Саибаи поднялись на лодке вверх по реке и пристали к берегу у Кураэре, а оттуда пошли в Джибару. Там Каиаси встретился с Иму, и тот рассказал, как были убиты те двое.
— И правильно сделали, что убили, — сказал Каиаси. — Они сами виноваты — пришли воровать. Каждый раз, как появятся жители Маваты, стреляйте в них из луков, мы этому будем рады.
Он говорил так, чтобы Иму ни о чем не догадался. На самом деле Каиаси и его спутники были очень рассержены и думали: «Ну ничего, в следующий раз Иму уже не будет, и не будет его народа», — но вслух они этого не говорили.
Когда-то, задолго до этого, один житель Саибаи унес из Джибару во время набега маленькую девочку по имени Кава, привез ее на Саибаи, и там она выросла. Позднее ее отдали в жены Иму в уплату за друга Иму, которого убил один человек с Саибаи.
Когда Каиаси со своими спутниками стал собираться в обратный путь, он сказал Иму:
— Мы возьмем Каву с собой на Саибаи, набьем дюгоней и черепах и опять к вам вернемся. Дюгоней и черепах вы возьмете себе, и свою жену ты возьмешь себе тоже.
И Кава пошла вместе с жителями Саибаи.
Таэ и Каиаси договорились, что они спрячутся в месте на морском берегу, которое называется Гидо, и там подстерегут Иму с его односельчанами. Через шесть дней жители Саибаи вернулись и причалили около Аугаромубы, а оттуда пошли по берегу моря к Гидо. Но Кава, если бы увидела так много лодок и людей в них, могла заподозрить неладное, и, для того чтобы этого не случилось, Каиаси поплыл с ней раньше, а когда они пристали к берегу, дал ей мяса дюгоня и черепахи и послал одну в Джибару, наказав передать Иму и его односельчанам, чтобы те пришли в Гидо встретить людей с Саибаи и забрать еще мяса.
Таэ и другие жители Маваты расположились лагерем близ Гидо, но о том, как он задумал поступить с жителями Джибару, Таэ своим односельчанам не сказал ничего, потому что у некоторых в Джибару были друзья и они бы почти наверняка их предупредили. Люди из Маваты даже не знали, что совсем близко от них воины с Саибаи подстерегают в засаде жителей Джибару.
Кава принесла Иму мяса дюгоня и черепахи и сказала ему, как велел Каиаси:
— Пойдем завтра в Гидо, там для нас много мяса.
На другой день Каиаси послал двух мальчиков передать Иму и его односельчанам, чтобы те поторопились, и мальчики сказали:
— Иму, приходи скорее со своим народом! Ветер попутный, и уже пора возвращаться, Каиаси хочет скорее отплыть назад, а то будет прилив.
— Хорошо, пойдемте, — ответил Иму.
Он и его народ взяли много овощей и плодов и отправились в Гидо. Двое мальчиков вернулись раньше и сказали Каиаси:
— Они идут.
Тогда еще больше воинов с Саибаи спряталось в кустах и за деревьями.
Когда Иму и его сородичи пришли, Каиаси и еще несколько людей с Саибаи вышли их встретить. Тут же были и люди из Маваты. Каиаси попросил гостей оставить оружие в лагере жителей Маваты, и те так и сделали, а потом они все вместе пошли к лодке Каиаси. В это время воины Саибаи вышли из леса и стали хватать оружие, которое оставили у людей из Маваты жители Джибару. Люди из Маваты растерялись и от страха справили свои нужды, а потом бросились бежать кто куда — думали, что их хотят убить, хотя воины с Саибаи шептали, пытаясь остановить их:
— Шш-ш! Не убегайте, вас мы убивать не будем! Каиаси обернулся и, увидев, что происходит, подумал: «Ой, они разбегаются, теперь люди из Джибару всё поймут!» Он приказал человеку, которого звали Байра, схватить Иму, и так же схватили двух других жителей леса. Когда остальные люди из Джибару увидели, что на них напал враг, они бросили пищу, которую несли, на землю и, как жители Маваты, от страха справили свои нужды. Спастись они не могли, и все они, мужчины, женщины и дети, были убиты. Таэ подбежал к Иму и сказал:
— Ты убил моего брата. Ты мужчина, я мужчина тоже, я поступаю с тобой, как ты поступил со мной.
Иму ответил:
— Это жители Масингары подговорили нас убить твоего брата.
Таэ одним ударом убил его, и голову Иму отдали Байре, который его схватил. Кава хотела убежать, но Каиаси сказал:
— Не убегай, ты больше не вернешься в Джибару. Твой муж умер, и теперь ты снова вернешься с нами на Саибаи.
Но воин, которому не досталось ни одной головы, убил Каву, хотя Каиаси пытался остановить его, и ее голову отрезали тоже. Некоторые рассердились на того, кто убил Каву, потому что она была очень красивая.
Жители Маваты, которые были в Гидо, бежали оттуда к себе домой. Один из них, Нану, опередил остальных и первым из всех пришел в Бамио, где расположились лагерем трое мужчин, Хамана, Кемесу и Кери, и жена Хаманы, Маяи. Нану заночевал у них, и Маяи, проснувшись в темноте, увидела, что от него исходит какой-то странный свет. Казалось, что он весь покрыт кровью, светящейся, как огонь, и такой же свет исходил от его рта и заднего прохода. Это предвещает смерть того, кто так светится. Одни говорят, что этот свет — кровь из будущей смертельной раны, а другие — что это дух, предчувствуя близкую смерть тела, выходит из него и светится в темноте.
Ночью несколько жителей Маваты по пути домой из Гидо прошли через Бамио, и Нану, увидев их факелы, пошел вместе с ними. Утром Маяи рассказала мужу о том, что видела, но Нану уже ушел, и Хамана очень рассердился на жену за то, что она не сказала о том, что видела, Нану.
Вскоре после этого часть жителей Маваты пошла во главе с Савокари и Ауто Отой в Диримо. Жители Гово и Кунини увидели, как те идут, и решили: когда жители Маваты будут возвращаться, они перебьют их. Один житель Диримо, которого звали Мипа, услышал о том, что они задумали, и, не говоря прямо, дал понять жителям Маваты, что возвращаться им лучше другим путем. Однако они его не послушали и назад пошли той же самой дорогой, и внезапно воины Гово и Кунини, спрятавшиеся в засаде, разом выстрелили в них из луков. Меседе, шедшего впереди, пронзило несколько стрел, и он упал, следующим упал Нану, а за ним Ауто Ота. Савокари был ранен, но убежал в лес, а Инави был бы убит, если бы его не спас один из жителей Кунини, его друг. Этот житель Кунини, чтобы помешать своим товарищам стрелять, поднял перед ними на вытянутой руке свой лук и остановил их, крикнув: «Ка-ка-ка!»
С тех пор старики всегда говорят детям, чтобы те даже в голод не ходили добывать себе пищу в других селениях. «Оставайтесь на месте, дома, посадите овощей, и они скоро вырастут»,— говорят старики.
Савокари, со стрелою, застрявшей в теле, побрел домой через лес, потому что боялся также и жителей Туритури, но Инави пошел по берегу. Один из жителей Туритури, Саэ, увидел его, позвал односельчан, и они погнались за Инави, а тот бросился от них бежать. Одна женщина родом из Маваты, Байна, которая была замужем за жителем Туритури, увидела это и громко позвала двух старейшин Туритури, Абари и Баэ-намо:
— Вставайте, вон гонятся за человеком, похожим на Инави, его хотят убить!
Те поднялись и схватили оружие, и, когда Саэ хотел уже пронзить Инави копьем, Баэнамо ударил Саэ между лопаток дубинкой, а потом сломал его копье.
— А ну-ка посмотри на меня, Саэ! — закричал он. — Ты ведь знаешь: здесь, в Туритури, я старейшина. Ты что, рехнулся? Хочешь, чтобы я убил тебя и твою семью! Хорошо, что я все это увидел! Будь я в лесу, ты бы убил его, и тогда бы я убил тебя и твоих родных. Хорошо, что я был здесь — я спас твою жизнь!
А Инави он сказал:
— Ты не бойся! Пойдем ко мне в дом; не бойся, тебя больше никто не тронет. Все эти люди — всё равно что мои собаки и свиньи.