85. Как жители Маваты напали на селение Тати
Когда я [Гамеа] был еще юношей, отец однажды послал меня на Саибаи — позвать жителей острова на войну против людей Тати. Воины Саибаи надели свои украшения и приплыли в Мавату, и народ Масингары тоже захотел драться на их стороне.
Первую ночь воины провели в Масингаре. Там, где тропинка разветвляется на две, к селению Баду и к Тати, они стали колдовать, чтобы узнать, чем кончится война, и чтобы оружие их хорошо убивало, но колдовство было такое, что от него могло быть плохо только жителям Тати, а жителям Баду никакого вреда бы не было.
Великий воин Саибаи, Джапиа, так рвался в бой, что пошел вперед, не дожидаясь остальных, и когда жители Масингары попытались удержать его, он едва на них не бросился.
Маиноу посоветовал не нападать на селение днем, а подождать рассвета. Вперед послали несколько оборо-руби — «людей-духов», как называют лазутчиков, и те залегли у домов и стали все высматривать. Ничего плохого жители Тати не ждали. Когда на рассвете запели птицы, воины окружили дома и ворвались в них. Остальные, ждавшие неподалеку от селения, слышали, как ударяют тяжелые дубины и кричат жители Тати: «Ау-ау-ау!» — и слышали военный клич Маваты: «Оо-оо-оо!» Джапиа одной рукой схватил руки сразу двух жителей леса и дубиной убил сначала одного, потом другого, а Маиноу убил старейшину Тати Джару, его жену и четырех других людей. Никого, как и требовал обычай, не пощадили.
Когда побоище кончилось, Маиноу совершил обряд для того, чтобы у жителей леса затуманился разум и в других войнах побеждать их было так же легко. Победители совершили также и другие церемонии и применили колдовские средства для того, чтобы юноши стали непобедимыми воинами.
Когда воины вернулись из Тати, они отпраздновали победу танцем пипи, а женщины танцевали танец, который называется некеде.
86. Как жители Маваты и Масингары враждовали между собой
Когда люди Маваты еще только поселились там, где они живут теперь, огородов у них не было, пищи было очень мало, и потому они воровали овощи с огородов жителей леса. Хозяева огородов не знали, кто ворует, и думали, что воруют другие жители леса. Но как-то ночью один житель леса остался стеречь свой огород и поймал одного из людей Маваты, когда тот воровал овощи.
— Вот теперь я узнал! — воскликнул хозяин огорода. — Я думал, воруют жители леса, а это, оказывается, вы, люди из Маваты, у нас воруете!
И он выстрелил из лука тому в поясницу тупой стрелой, которой оглушал птиц. Житель Маваты схватил свой лук и хотел убить жителя леса, но тот стал просить:
— Не надо, не стреляй в меня, я сам выкопаю таро и тебе дам.
Он дал жителю Маваты таро и сказал:
— Возьми таро и больше не приходи воровать.
Житель Маваты вернулся с таро домой. Он не рассказал односельчанам о том, что случилось, и потому вскоре после этого трое других жителей Маваты тоже пошли воровать овощи. Им повстречался житель леса, и они сказали ему неправду — будто они охотятся на кенгуру. Но тот не поверил им и позвал нескольких односельчан пойти с ними вместе и проследить, что будет дальше. Жители Маваты быстро надергали из земли таро и убежали по другой тропинке. Жители леса увидели, что их таро украли, и поняли, кто воры.
— Все это время воровали только они, — сказали жители леса, — хорошо, что теперь мы узнали, кто воровал. Если они придут опять, надо, пожалуй, убить хоть одного.
По дороге домой одни жители леса говорили другим:
— Если увидишь жителя Маваты, стреляй в него из лука.
— Не надо, у них ничего нет, — говорили другие, — нехорошо в них стрелять. Они живут здесь недавно, огороды у них еще небольшие, не трогайте их.
Началось время северо-западного ветра, и люди Маваты стали воровать плоды с деревьев горо и абе, принадлежавших жителям леса. Обычно плоды с этих деревьев срывают женщины, но теперь, для того чтобы их украсть, на деревья взбирались мужчины — они это делали скорее. Жители леса узнали, что воры приходят из Маваты, и решили поймать кого-нибудь из них и в наказание опалить.
У одного из жителей Маваты не было никаких плодов, и сколько он ни просил у односельчан, те ничего ему не давали. Тогда он пошел воровать у жителей леса, и его поймали. Жители леса стали прикладывать к его телу и к голове, и даже к лицу, тлеющую головню, и он кричал от боли и изо всех сил старался вырваться. Наконец они отпустили его, и он со стонами, едва держась на ногах, заковылял прочь. Придя домой, он рассказал людям о том, как с ним поступили. Из-за ожогов он не мог сидеть, и односельчане сделали для него постель из бананового стебля и еще насыпали на нее сверху листьев.
Воины Маваты приготовили оружие и отправились мстить. Жители леса встретили их на полпути, и противники начали стрелять друг в друга из луков. Когда один из жителей Масин-гары был убит, бой кончился, а когда заключили мир, народ Маваты заплатил за убитого. Некоторые из жителей Масингары отказались принять плату, и однажды, когда один человек из Маваты, Сораре, пошел, не зная об опасности, к себе на огород, житель леса, взбиравшийся на дерево, увидел его издалека, с несколькими односельчанами подошел к нему ближе и выстрелил в него из лука. Сораре закричал, зовя на помощь, люди Маваты прибежали и отнесли его домой. Там он умер, а людям из Масингары удалось убежать.
Когда мертвого похоронили, жители Маваты стали спорить, мстить им за убитого или же потребовать, чтобы за него заплатили. В конце концов они решили требовать платы. Двое мужчин пошли в Масингару, и им дали в уплату за Сораре девушку. Она вышла замуж за брата Сораре, Море, и их ребенок со временем должен был занять место Сораре. Кроме девушки, жители Масингары также подарили семье погибшего много луков и стрел.
Но Море по-прежнему хотелось мстить, и через некоторое время он с несколькими друзьями заманил одного жителя леса в ловушку. Они потгросили его нарвать с пальмы кокосовых орехов и, когда он спускался с дерева, схватили его и убили, вывихнув ему руки и ноги и свернув шею. Тело они оставили под кокосовой пальмой, чтобы люди подумали, будто он сам упал и разбился. Вскоре жители леса пришли и стали спрашивать о пропавшем, и люди Маваты сказали, что он пошел домой в Масингару. Жители леса увидели на земле недавно сорванные кокосы, и когда подошли посмотреть на них, то услышали жужжанье мух, облаком висевших над телом их односельчанина, и почувствовали зловоние. Так они нашли его. Тело отнесли домой, но правды жители Масингары так никогда и не узнали.
87. Война между Масингарой и Дару
Люди народа хиаму, который жил в давние времена на острове Дару, отправились однажды в гости в Масингару — это было еще до того, как народ Маваты переселился туда, где живет теперь. Недалеко от Масингары хиаму остановились в лесу и стали делить взятые с собой для подарков друзьям в Масингаре рыбу и дюгонье мясо. Придя туда, они узнали, что мужчины ушли охотиться на диких свиней и казуаров. О дне, когда они встретятся, жители Дару и Масингары договорились заранее — сорвали кокосовый лист, разрезали его вдоль на две одинаковые половины, одну половину повесили в доме для мужчин в Масингаре, другую — на Дару и каждый день стали отрывать но кусочку между жилками, чтобы вести счет дням. Мужчины Масингары один раз оторвать кусочек листа забыли и, ожидая гостей днем позже, чем те на самом деле должны были прибыть, пошли добывать пищу. Женщины оставались дома, и среди них — жена одного из старейшин, родившая накануне ночью ребенка.
Женщины Масингары закричали:
— Пришли люди Дару, пришли люди Дару!
И они радушно встретили своих друзей. Один из гостей с Дару пошел к женщине, у которой родился ребенок — он дружил с ее мужем. Но женщина сказала:
— Ой, не подходи ко мне близко, я родила ночью ребенка, мне еще плохо. Я попрошу кого-нибудь, чтобы тебя накормили.
— Не надо, — сказал он, — все равно я подойду к тебе. Не проси других женщин, чтобы они принесли мне поесть, лучше принеси мне поесть сама.
— Ой, я еще слабая, внутри все болит, я дрожу — я не могу тебе принести еды.
Так она говорила, но он просил и просил, чтобы она нарвала ему кокосов, и наконец, очень неохотно, она согласилась. На ней была короткая юбка, и гость с Дару, когда женщина полезла на кокосовую пальму, поднял голову и стал на нее смотреть. Когда она спустилась, он сказал ей:
— Открой кокосы.
Она села, и тогда он набросился на нее и совершил над ней насилие.
Гости с Дару не стали ждать, пока мужчины Масингары вернутся — за рыбу и мясо им надарили кокосов, и они отправились в обратный путь. Женщины Масингары сказали им, чтобы они поскорей приплывали в гости снова, и опять оба народа разорвали надвое по средней жилке кокосовый лист, чтобы вести счет дням. Житель Дару, совершивший насилие над женой друга, вымазал себя глиной и вплел в волосы красные цветы, и его односельчане поняли, что он сделал в Масингаре что-то необычное.
Охотники Масингары принесли домой много дичи — все, кроме человека, над женой которого совершил насилие гость с Дару. Жена стала упрекать мужа за то, что он сразу после родов оставил ее одну, и рассказала, что случилось. Он ей на это ничего не сказал, но не пошел к остальным мужчинам, которые в это время пили гамоду, а стал делать новые тетивы для луков. Сделав их много, он вернулся с ними в селение и стал разносить и класть по одной тетиве и стреле в каждом из домов для мужчин. Не называя народ Дару, он говорил мужчинам:
— Кто самый храбрый, пусть возьмет себе это. Люди удивились и стали спрашивать друг у друга:
— Зачем он их кладет? Наверно, нам нужно его послушаться.
Предводители воинов стали брать тетивы и стрелы. Они принесли веток кустарника пиа, у которого яркие листья и который нужен для колдовства перед началом войны, и в каждом из домов для мужчин человек, который всегда это делает, взял ветку и протащил сквозь крепко сжатый кулак, чтобы листья оторвались, упали на землю и остались там гнить — это тоже колдовство перед началом войны.