— При тебе юго-восточный ветер будет дуть тоже, будет дуть не переставая!
Забрасывая Коиджугубу [Капелла, Сириус и Канопус], Тагаи прокричал:
— При тебе юго-восточный ветер задует еще сильнее, начнутся дожди и холод!
Когда Тагаи убил и забросил на небо всех своих сыновей, он подумал: «Что делать мне теперь одному?» Он пристал к берегу, привязал лодку и залез на дерево купа. Тагаи стал срывать с него плоды и их есть, а потом решил, что останется там переночевать.
Утром к дереву, на котором спал Тагаи, пришла женщина и начала подбирать упавшие плоды. Ей попался надкушенный плод, который уронил Тагаи, и она подумала: «Как странно, на нем следы зубов! Кто же его надкусил?» Она посмотрела вверх и увидела на дереве Тагаи. Он тоже ее увидел и подумал: «-Куда же мне спрятаться? Везде меня могут увидеть люди. Подниму-ка я бурю с дождем, тогда эта женщина не сможет уйти отсюда и не расскажет обо мне людям».
Колдовством он вызвал грозу и ливень, и женщине, чтобы укрыться от дождя, пришлось стать под дерево. Тагаи спустился на землю, и женщина спросила его:
— Ты кто?
— Я Тагаи. А кто ты?
— Я Гуги [Звезда]. Возьми меня с собой.
— Нет, я не могу взять тебя с собой, — сказал Тагаи,
— Куда ты идешь?
Я иду вверх.
И Тагаи [Южный Крест] поднялся на небо и стал созвездием. На небе он встретился с сыновьями и им сказал:
— Я пойду впереди, буду первым поднимать ветер, а вы идите за мной.
Тагаи увидел акулу, которую в сердцах забросил вслед за сыновьями на небо [Большая Медведица], и сказал ей:
— Когда за краем земли не станет видно твоего плавника, задует сильнее ветер и вода начнет прибывать. Когда исчезнет твой хвост, воды будет прибывать все больше и больше. Когда останется видна только твоя голова, начнется брачная пора черепах. Потом, как-нибудь, люди посмотрят ночью на небо и скажут: «Ой, акулы не видно, она уплыла!» А дня через два или три глянут на небо перед рассветом и скажут: «Смотрите, акула снова высунула голову!»
Женщину Тагаи не захотел взять с собой на небо, и она сама поднялась за ним следом. Когда Тагаи увидел ее там, он сказал:
— Ты будешь Саи-гуги [Венера], утренняя звезда, и пойдешь впереди Саи, солнца — сначала ты, а вслед за тобой оно.
99. Почему на белой луне темные пятна
В Барамубе жила женщина, которую звали Виовио, и у нее был сын по имени Гануми. Когда он был еще грудным ребенком, мать его забеременела опять. От этого молоко у нее испортилось, и Гануми перестал сосать грудь. Он лежал, голодный и грязный, мать не мыла его и только иногда давала ему немножко саго.
Незадолго до родов ей занавесили в доме угол, и там она родила. Циновку с пятнами своей крови она не выбросила, и однажды, когда все ушли работать на огороды, она положила на нее Гануми и тоже ушла. Гануми сразу вскочил на ноги и закричал:
— Ой, что это здесь, такое красное?
И тут же Гануми стал из мальчика попугаем. Тело у него покрылось перьями, появился клюв, и весь он стал красный — как пятна крови на циновке. Попугай взлетел на крышу хижины, а потом полетел туда, где Виовио делала саго, и сел на соседнюю саговую пальму. Женщина подумала: «Такой птицы я не видела никогда, какая она красивая!» А птица закричала на языке красных попугаев:
— Вйовйо, ро наудуроро? — Виовио, ты меня узнаешь? Женщина бросила птице немного саго и сказала:
- Почему эта птица зовет меня по имени?
Попугай перелетел на другое дерево, сбросил перья, снова стал мальчиком и сказал:
— Ты меня не узнала? А ведь ты родила меня — ты, а не другая женщина. Теперь я от тебя уйду. Моим домом станут деревья, есть я буду кокосовые орехи, и звать меня теперь будут красный какаду — пиро.
— Не говори так, — сказала мать, — спустись вниз, вернись домой.
— Теперь уже поздно, я не могу спуститься, мой дом будет на деревьях. Когда я был с тобой, ты обо мне не заботилась, а теперь я буду есть бананы и кокосы и буду смеяться над людьми.
Красный попугай улетел и сел на саговую пальму, которая росла над ручьем. Вскоре за водой пришли девушки, и одна из них, которую звали Гебае, увидела отражение попугая и подумала, что птица там, в воде. Она прыгнула в ручей, чтобы ее поймать, но птицы там не оказалось.
— Зачем ты полезла в воду? — сказала ей другая девушка, — Вон птица, наверху, на дереве.
Попугай слетел к девушкам, стал над ними порхать, и они его поймали. Гебае пошутила:
— Я возьму его домой и там спрячу, это будет наш муж. Она посадила попугая в корзину, а когда вернулась домой, повесила ее около места, где спала. Девушки легли и заснули. В середине ночи Гануми снова стал человеком и разбудил Гебае.
— Кто это? — воскликнула она.
— Это я, пиро. Ты поймала меня и посадила в корзину.
Гебае сказала себе: «Я думала, это попугай, а это, оказывается, человек!» Юноша лег с нею спать, а утром вернулся наг зад в корзину. На следующую ночь он снова пришел к ней спать, и Гебае забеременела. Вскоре другие девушки стали говорить: «Посмотрите на Гебае, ее соски потемнели — наверно, она беременна». Об этом узнали все, и некоторые женщины стали бранить ее, а остальные молчали. О том, что у Гебае будет ребенок, узнали также ее отец и мать. Они очень рассердились, собрали односельчан и пошли с ними убивать Гануми красный какаду улетел на саговую пальму, такую, какие называются гисуо, сбросил с себя перья и положил их в ложбинку пальмового листа. Люди срубили топорами пальму, на которой он прятался, но Гануми успел перепрыгнуть на другую, такую, которая называется моа, а когда срубили ее, то на саговую пальму, которую называют сидо-упуру-иава, а с нее на во-даре, аро-аро и гаувапе — это все саговые пальмы. Он увидел сверху в толпе свою мать и крикнул:
— Вйовйо, ро мо надороро? — Виовио, куда мне спрятаться? Вот-вот они убьют меня. Где моя лестница, матушка?
Мать подумала, что ей надо спрятать Гануми к себе в корзину. Она развязала веревку, на которой держалась ее юбка, и бросила конец Гануми, но веревка оказалась слишком короткая, и тогда она достала его пуповину, которую сберегла. Гануми закричал:
— Меня называли пиро, матушка, а теперь меня будут звать Имаиа [свет], теперь меня будут звать Согоми, теперь меня будут звать Сагана и меня снова будут звать Гануми! Гануми меня будут звать всегда, когда я буду ярко светить. Брось мне конец пуповины, матушка!
Мать крепко зажала в руке конец пуповины и бросила ему другой — она хотела сдернуть сына с дерева и спрятать в свою корзину. Гануми схватил конец пуповины, и Виовио изо всех сил дернула ее к себе. Но Гануми крепко держался за дерево, и оно от рывка Виовио сперва согнулось в ее сторону, а потом распрямилось снова — с такой силой, что забросило мать Гануми на небо, а следом за ней и самого Гануми, державшегося за другой конец пуповины. Там Виовио поймала его и посадила к себе в корзину, и в ней она носит его на небе по сей день.
На листьях и стволах саговых пальм бывает белый налет, похожий на муку. Гануми, когда прыгал с пальмы на пальму, вымазал в нем лицо, и с тех пор оно белое. Когда Гануми чуть выглядывает из корзины матери, люди видят молодой месяц; потом он высовывает лицо больше и больше. Иногда мать прячет корзину у себя за спиной, и тогда луны не видно совсем. Мать увидеть нельзя, только пальцы ее иногда видны перед лицом Гануми — это и есть те темные пятна, которые мы все видим на луне.
О том, почему лицо у Гануми белое, рассказывают и по-другому. Говорят, что однажды, когда он был еще маленьким мальчиком, его мать жарила саго, а он плакал и просил, чтобы ему дали. Рассердившись, она швырнула ему пригоршню, саго засыпало лицо Гануми, и там, куда попало подгоревшее, теперь темные пятна.
Часть саго, приставшего к его лицу, Гануми сбросил, и оно упало на пальмы и даже на землю — крошки этого саго попадаются до сих пор. Их называют гануми-эре [«эре» — «крошка», «кусочек»], и если юноша съест такую крошку, его будут любить все девушки. Для этого же «крошку луны» иногда кладут юноше под мышку, или натирают ею раковину, которую юноша носит на шее, или же смазывают ею длинное перо, украшающее голову, — оно качается взад-вперед и приманивает девушек. «Крошкой луны» также иногда мажут, если хотят убить жирного дюгоня, веревку, к которой привязан гарпун, и «гануми-эре» дают также какой-нибудь из собак, если охотник хочет загнать жирную дикую свинью.
О том, как появился Гануми, знают все, и иногда влюбленные, встретившись, повторяют его разговор с Гебае. «Кто ты?» — спрашивает девушка. «Я пиро,— отвечает юноша,— я Согоми, я Сагана, я Гануми».
100. Откуда появилась луна
Недалеко от Маубо жил человек по имени Гисуа и его жена Гауапе. Хотя они были очень старые, Гауапе забеременела, и люди стали стыдить мужа и жену, что они такие старые, а завели ребенка.
Когда пришло время жене родить, Гисуа набрал душистых трав, из которых делают приворотное зелье, и положил их в большую миску. После этого он попросил девочек растереть сердцевину двух кокосов, и масло слил в ту же миску, а выжимки разбросал по селению, чтобы все девочки, проходя, на них наступали и, когда придет время, полюбили мальчика, которого ждал Гисуа.
Мальчик родился, и его назвали Гануми, а потом родители положили его в миску с душистыми травами, политыми кокосовым маслом, и пустили вниз по реке — односельчане так застыдили старых мужа и жену, что они не захотели оставить ребенка у себя.
Миска поплыла и приплыла к селению Маубо. Жители Маубо играли в это время на берегу в кокади. Девушки увидели на воде миску и поплыли в лодках ее поймать, но так и не смогли — миску унесло течением.
В Маубо жила девушка по имени Гебае. Мужа у нее не было, но она только что родила, и новорожденный был весь в язвах. Гебае пошла его мыть, и как раз в это время к берегу подплыла миска с Гануми. Гануми был красивый, здоровый мальчик, и она, увидев его, вынула ребенка из миски, а на его место положила своего ребенка, и вскоре миска затонула. Гебае стала растить Гануми, выдавая его за своего сына.