— Больше не вернется никто, эти кабаны убили всех, только я один уцелел.
Оставшиеся в живых ушли из Гирибуру и поселились в Джибу, а в Гирибуру с тех пор никто не живет.
109. Муж-обжора
Как-то один человек из Кубиры, у которого было две жены, отправился с одной в лес, и они сделали там ловушку для диких свиней, положили в нее приманку и вернулись домой. Ночью человеку приснилось, что в ловушку попалась дикая свинья, и он подумал, проснувшись: «Наверно, и вправду свинья попалась!»
Он сел в лодку, поднялся вверх по реке до места, где они поставили ловушку, вылез па берег и увидел, что и вправду в ловушке большая дикая свинья. Тогда он вернулся домой и сказал своим женам:
— Дайте мне с собой саго, я поплыву на огород.
— Нам поплыть с тобой тоже? — спросили они.
— Нет, оставайтесь дома, я поработаю один, — ответил им муж.
Взяв саго и палочку для разжигания огня, он снова отправился к ловушке. Приплыв туда, он убил свинью и перенес тушу в небольшую хижину, которая была у них на огороде. Там он разделал тушу, нажарил себе мяса и начал есть. До этого он сделал в полу дыру и теперь, пока ел, все время справлял в нее большую нужду. Так он съел всю дикую свинью и весь саго.
После этого, чтобы обмануть своих жен, он исцарапал и исколол себя стрелой, вонзил несколько стрел в свою лодку и поплыл назад. Когда до дома было уже недалеко, он бросил весла, и лодку понесло течением. Он закричал женам:
— Ой, помогите мне, меня поранили люди из леса! Жены заплакали и сказали:
— Мы же говорили — не надо тебе ходить туда одному!
Они понесли его на руках в дом, а он все время вскрикивал и причитал:
— Не дотрагивайтесь до меня, мне очень больно!
Его положили около очага, и некоторые из мужчин Кубиры сказали:
— Ему надо спустить немного крови. Но он стал просить:
— Не надо пускать кровь, лучше дайте лекарство. И ему дали лекарство.
Он провел дома три дня, а потом, опять один, поплыл к ловушке, снова положил приманку и вернулся домой. Ночью ему приснилось, что в ловушку попала другая свинья, и утром он сказал женам:
— Я поплыву посмотреть на бананы — они уже созревают, надо прикрыть гроздья листьями.
Он поплыл вверх по течению, снова нашел в ловушке дикую свинью, снова вернулся домой, взял у жен саго, поплыл назад и съел свинью — так же, как в первый раз. Потом, как и в первый раз, он исцарапал себя стрелой и, когда вернулся, опять дал женам перенести себя в хижину.
Через четыре дня все повторилось, и он опять съел целиком дикую свинью. Наконец жены заподозрили, что он их обманывает и что-то от них скрывает, и одна спросила другую:
— Что вы с ним делали, когда в последний раз были вдвоем на огородах?
— Ой, мы с ним сделали тогда ловушку для диких свиней! — ответила другая.— Наверно, в нее попадаются свиньи и он съедает их один.
Женщины сели в лодку и отправились посмотреть, что делает муж. Они неслышно подкрались к их маленькой хижине на огородах и увидели его в ней.
— Какой бессовестный, — сказала одна из них другой, — сам ест мясо, а нам не дает! Ну подожди же!
Так же тихо, чтобы он их не заметил, женщины пошли к реке и отправились домой. Дома они надели новые юбки и стали ждать мужа. Вскоре он приплыл тоже и закричал, как до этого:
— Мои жены, вы здесь? Возьмите меня из лодки, на меня опять напали жители леса!
— Ну уж нет, мы его больше носить не будем, — сказали женщины.
Они схватили каждая по палке-копалке и стали ждать. Муж позвал их снова, но они не отвечали. Наконец, опираясь на весло, он выбрался на берег и спросил:
— Жены, почему вы не перенесли меня на руках? Женщины по-прежнему не отвечали, и тогда муж сказал:
— Возьмите в лодке и принесите мои вещи.
Первая жена вскочила на ноги, ударила его палкой-копалкой по голове и закричала:
— Это за то, что ты нас дурачил, ел мясо один!
Другая тоже его ударила, женщины начали его избивать и наконец убили. Односельчане стали их упрекать и сказали:
— Нельзя было его так бить.
— Он сам виноват, — ответили женщины. — Говорил, что идет работать на огород, а сам ел мясо и ни с кем не делился — обманул всех, и нас тоже. Вот за что мы его били.
И люди сказали:
— Раз так, больше об этом говорить не будем.
Умершего похоронили, а жены стали его оплакивать, причитая:
— Зачем мы убили нашего мужа? Кто теперь на нас женится?
И так они причитали очень долго.
110. Кто украл саго
Когда-то в Старой Мавате женщина ждала ребенка, и ее муж в это время, как требует обычай, жил в другом конце дома. На полке недалеко от ее постели лежал большой узел саго, принадлежавший другим мужу и жене.
Ребенок родился ночью. Другая женщина, та, которой принадлежал саго, все это время вместо саго давала мужу другую пищу — саго она берегла для себя. Каждый вечер она подходила к полке, отламывала кусок, готовила и ела. Муж ее ночевал в доме для мужчин и ничего об этом не знал. Делала она все, когда роженица выходила искупаться, и тогда же, чтобы подумали па ту, она сыпала крошки саго на ее постель. Роженица даже не знала о том, что в узле на полке саго, и, когда возвращалась с ручья и находила у себя на постели крошки, очень удивлялась этому и думала: «Откуда на постели саго? Ведь у меня его нет».
Однажды муж, которому жена не давала саго, сказал жене:
— Пойди принеси саго, хочется его поесть.
— Почему это ты меня за ним посылаешь? Узел тяжелый, у меня не хватит силы его нести. Сходи сам, это мужское дело.
Муж пошел и, когда увидел узел, очень удивился и сказал вслух:
— Я завязывал веревку туго, почему же она болтается? Он сунул руку в узел и воскликнул:
— Ой, да там почти пусто! Куда делся саго, кто его съел? Он спросил жену, которая пришла вместе с ним:
— Почему ты ела саго одна, а мне не давала? Жена на это ответила:
— Я не ела саго, я не знала даже, куда ты его положил. Спрашивай тех, кто здесь живет.
Муж огляделся вокруг, увидел крошки саго у постели роженицы и сказал:
— Значит, саго брала она.
— Почему это я? — обиделась роженица. — Я еще слабая, я почти ничего не ем, мне даже сидеть трудно — как же я могла брать и готовить саго? Каждое утро и вечер я, как приду с купанья, вижу на постели у себя крошки саго, и я не знаю, кто мне их сюда бросает.
Мужчина не поверил ей и сказал:
— Около саго спала ты, кроме тебя, здесь никого не было.
— Да, я сплю тут, но я даже не знала, что здесь саго, — ответила родившая. — Крошки мне в постель сыпал кто-то другой, я сама хотела бы узнать, кто это делал.
Но сколько женщина ни убеждала его, что не брала саго, все равно он ей не поверил. Она горько разрыдалась, а ее собственный муж, который был в это время там, подумал: «Наверно, и вправду она брала саго». Все поверили, что саго съела эта женщина. Ее родные принесли бамбуковый нож и вспороли ей живот, чтобы посмотреть, нет ли там саго, но саго там не было, а были только кровь и вода. Тогда они посмотрели вокруг, увидели женщину, укравшую саго, вспороли живот ей тоже и закричали:
— Вот саго, она его ела совсем недавно! Мы ей поверили, а, оказывается, саго ела она сама!
Родные похоронили женщин. Никто ни на кого не обижался, за убитых никто никому не платил, но всем было стыдно. Друг отца принял новорожденного к себе в семью и отдал его жене.
Вот почему теперь мужчины, когда приносят домой узел саго, не кладут его около мест, где спят женщины, особенно роженицы — все помнят о том, что случилось давно в Старой Мавате. И жена теперь не начинает без мужа есть саго, а ждет, чтобы он вернулся домой.
111. Как свиньи начали разорять огороды
В давние времена, как и теперь, в лесу жили дикие свиньи, но тогда они не разрывали огородов и не нужно было делать никаких изгородей. Разорять огороды они начали из-за человека по имени Ауо Ота, одного из старейшин Маваты. Вот как это случилось.
Однажды жена Ауо Оты, Баме, сидела в хижине и делала себе юбку, а ее маленький сын, Ороногу, играл в это время на земле, под полом хижины. Хижина стояла на берегу, был прилив, и мальчик вдруг поскользнулся и упал в воду. Он был совсем маленький, не мог даже стоять на ногах, и сразу утонул. Волны стали бросать его тело из стороны в сторону, как кусок дерева. Мать не видела, как он упал в воду, но мимо, как раз когда это случилось, проходили мужчина и женщина. Они увидели в воде тело мальчика и закричали:
— Уэи, кто это, чей это мальчик? Он уже мертвый, море его уносит! Ой, да ведь это Ороногу, сын Ауо Оты!
Услышав эти крики, мать прыгнула в воду и бросилась искать утонувшего ребенка. Люди позвали Ауо Оту и его родственников, те прибежали и, когда узнали о беде, очень рассердились — им было обидно, что односельчане не спасли ребенка. Они взяли хвостик свиньи и разное другое, из чего делают колдовское снадобье, от которого приходят свиньи и разоряют огороды, приготовили его и опрыскали этим снадобьем изо рта огороды односельчан. Потом они взяли тело мальчика, пошли с ним к загонам, где жители Маваты держали домашних свиней, и там стали раскачивать тело из стороны в сторону, хрюкая, как свиньи, и трубя в раковины — так они вызывали из леса диких свиней. Дикие свиньи прибежали на этот зов, и домашние свиньи подговорили диких пойти с ними разрывать огороды. Они пошли парами, дикая свинья с домашней, и напрасно пытались люди уберечь от них посадки — свиньи ломали все изгороди. Когда пришли свиньи, кое-кто из жителей селения спал у себя на огородах, и эти люди стали зажигать факелы, но и огонь не остановил свиней.
У жителей Маваты после этого почти не осталось пищи, и им приходилось теперь добывать себе еду в других местах, далеко от дома. Прошло много времени, прежде чем людям удалось снять со своих огородов заклятие Ауо Оты, но потом такая же беда постигла их снова. Случилось это, когда собака, принадлежавшая Онеа, украла с очага Море пищу и сын Море застрелил ее из лука. Онеа очень рассердился и тоже, как Ауо Ота, позвал свиней, чтобы те разорили огороды односельчан. Повторилось то же, что было в первый раз, и тогда несколько односельчан решили отомстить Онеа. Однажды, когда он отправился на охоту, они приманили к нему колдовством диких свиней, и те его растерзали. Сделали они себе же хуже: через некоторое время Онеа расколдовал бы их огороды, но теперь, когда он умер, никто не знал, как это сделать. Его сын, Дабу, пробовал, но ему удалось снять только часть заклятия, и потому до сих пор одни огороды свиньи разоряют, а другие нет.