Мин-чжу между тем подошла к орлу и говорит ему тихонько:
— Ляг на спину, я тебя зельем напою. А выздоровеешь — мы с тобой поженимся.
Обрадовался орел.
— Ладно, — говорит, — сейчас повернусь.
Лег он на спину. А Ши-и тем временем пробрался в дом, подкрался к орлу, занес топор, размахнулся и как ударит! Убил поганую тварь.
Стали они с Мин-чжу выбираться из пещеры. Подошли к выходу. Корзина, веревка — все на месте. Посадил юноша Мин-чжу в корзину, подал знак У-гэню. Тот стал тянуть веревку и вытащил корзину наверх. Приглянулась У-гэню красавица, и замыслил он недоброе. «Избавлюсь, — думает, — от Ши-и, а девушку себе в жены возьму».
Опустил У-гэнь корзину вниз, подождал, пока Ши-и подаст ему знак, и потянул веревку. Больше чем наполовину корзину вытащил, потом отпустил нарочно веревку и как закричит:
— Ай-я! Веревка оборвалась, сбегаю-ка я домой, другую принесу.
Спускается с горы и Мин-чжу за собой ведет. Дошли они до середины горы, старший брат и говорит Мин-чжу:
— Ай-я! Потерял я у пещеры одну вещь, посиди здесь, я сбегаю и мигом ворочусь.
Прибежал У-гэнь к пещере, стал заваливать выход камнями.
Думал он, что брат разбился. А Ши-и жив остался. Вылез он из корзины, огляделся: яма глубокая, края отвесные. Стал он думать, как из ямы той выбраться. Вдруг сверху камни с грохотом посыпались. Понял тогда Ши-и, что старший брат недоброе против него замыслил. Теперь и думать нечего про то, чтобы наверх выбраться. И пошел Ши-и в глубь пещеры.
Бродит Ши-и по пещере, выход из нее ищет. Но перед ним только стены каменные. Вдруг слышит — кричит кто-то:
— Братец Ши-и! Спаси меня!
Подошел ближе, видит — огромный карп, больше трех чи длиной, тремя гвоздями к стене прибит.
Спрашивает Ши-и:
— Кто тебя гвоздями к стене прибил?
— Орел прибил. Я третий сын царя драконов Восточного моря. Резвился я как-то в воде, а орел схватил меня, унес и прибил гвоздями к стене. Он бы съел меня, да кто-то поранил ему ногу, когда он девушку одну похитил. Спаси же меня, юноша!
Пожалел Ши-и карпа, осторожно вытащил гвозди из его тела и вызволил беднягу. Карп трижды перекувырнулся, пригожим юношей обернулся. Стал юноша благодарить Ши-и.
Говорит Ши-и:
— Не благодари меня. Скажи лучше, как мне выбраться из пещеры? Ты ведь сын царя драконов и должен это знать.
— Выбраться отсюда совсем нетрудно! Закрой глаза и ложись мне на спину.
Ши-и так и сделал. Загудел, засвистел в ушах у юноши ветер: у-у-у. Не успел он опомниться, как вдруг слышит:
— Вэй! Открой глаза!
Открыл юноша глаза, видит: перед ним ровная дорога расстилается. По обеим сторонам дороги зеленая трава да яркие цветы. В изумрудном лесу дом золотом блестит. Никогда еще не видел юноша такой красоты и спрашивает:
— Куда это мы зашли?
Засмеялся царевич и говорит:
— Пещера орла теперь далеко-далеко осталась. А это дворец царя драконов. Будь же моим гостем, брат, зайди хоть ненадолго!
— Не могу я, — отвечает Ши-и, — надобно мне узнать, что сталось с девушкой, которую я спас. Прошу тебя, братец, отнеси меня скорее домой!
Отвечает сын царя драконов:
— Ты мой гость и должен сперва осмотреть дворец.
«Когда еще выпадет мне случай побывать во дворце царя драконов? — думает Ши-и. — Мин-чжу я вызволил, могу погулять здесь немного». Подумал так Ши-и и вслед за юношей вошел во дворец.
Пришли они в зал, в том зале каменья драгоценные сверкают — не счесть их. Посреди зала старец сидит, усы и борода белые-белые. Возле старца — красавица. И ведут они меж собой разговор.
Говорит юноша:
— Вот мой отец, а вот младшая сестра.
Поднялись царь драконов и царевна навстречу гостю. Юноша поведал им о том, как Ши-и спас его от гибели, и повелел царь слугам принести драгоценности — Ши-и одарить.
Говорит Ши-и:
— Ничего мне не надо — ни золота, ни серебра. Не ради награды спас я вашего сына.
Услыхал его слова царь драконов и думает: «Славный юноша этот Ши-и, отдам-ка я за него свою дочь».
Говорит царь драконов:
— Издавна известно: что желтое у царя драконов — то золото, что белое — то серебро; что круглое — то жемчуг, что блестящее — то драгоценные каменья; а кораллы да агаты хоть ведрами черпай. Одежды разной — не переносить, еды — не съесть, хоромы — просторные да богатые. Хочешь, сделаю тебя своим зятем? Будешь весь век счастливым.
Царь драконов и впрямь был богат, а царевна красоты такой, что Мин-чжу с ней и не сравниться. Но Ши-и даже думать не стал и говорит царю драконов:
— Спасибо вам на добром слове, только есть уже у меня жена. Очень вас прошу доставить меня поскорее домой. Век буду вам за это благодарен.
Вздохнул тут царь драконов и отвечает:
— Раз есть у тебя жена, ничего не поделаешь.
Повелел он сыну взять тыкву-горлянку и проводить гостя. Закрыл Ши-и глаза, лег на спину царскому сыну. Загудел, засвистел в ушах у юноши ветер, не успел он опомниться, как очутился на берегу моря.
Вынул царский сын тыкву-горлянку, тряхнул ее несколько раз и прошептал:
— Тыква-горлянка, тыква-горлянка! Обернись резвым красным конем!
И правда, выскочил тут из тыквы-горлянки резвый конь. Сел на него Ши-и, распрощался с царевичем и поскакал домой.
Вмиг домчал конь Ши-и до деревни. Слез Ши-и с коня, оглянуться не успел, а коня и след простыл.
Слыхал я после от людей, что не рад был У-гэнь, когда Мин-чжу к себе домой привел. Не успели прийти, а девушка уже торопит скорее в горы возвращаться — спасать Ши-и. Не пошел старший брат спасать младшего. А вскорости стал уговаривать Мин-чжу замуж за него пойти. Не согласилась Мин-чжу, а У-гэнь ей говорит:
— Напрасно ждешь. Нет Ши-и давно в живых. Он или убился, или с голоду умер.
Услыхала это Мин-чжу, и тяжесть камнем легла ей на сердце. Поняла девушка, что У-гэня корысть обуяла, и решила заманить его в город, уж там она придумает, как вызволить из беды Ши-и.
Говорит девушка У-гэню:
— Я согласна стать твоей женой, только сперва заручись согласием моего отца, пусть разукрасит дом разноцветными фонариками да флажками да свадьба чтоб пышная была. Одна я у отца с матерью, нет у меня ни братьев, ни сестер, все богатство тебе достанется. А не пойдешь к отцу, я лучше с собой покончу, а женой твоей не стану!
Как услыхал У-гэнь про богатство, так сразу в город заторопился.
На другое утро отправились У-гэнь с Мин-чжу в путь-дорогу. Не думали они, не гадали, что Ши-и вдруг повстречается им. Увидел У-гэнь брата — не знает, куда от стыда деваться, и давай улепетывать, словно заяц.
Слыхал я от людей, будто лентяй да бездельник У-гэнь ходил из деревни в деревню, милостыню просил, вскорости умер с голоду.
А Ши-и с Мин-чжу весь век жили счастливо. Они не помышляли о богатстве, не пошли в дом Чжана, а вернулись в деревню, вместе трудились и в радости проводили свои дни.
Мимоза
Не знаю, в каком краю, не ведаю, в какие времена приключилась эта история. Да и не все ли равно? Может, далеко — там, где небо с землей сходятся. А может, близко — рукой подать. Жил некогда на свете юноша. Пригожий да статный. Каждый день ходил на реку рыбу ловить. И всякий раз старика там встречал. Сидит старик на берегу и тихо так приговаривает:
— Ловись, ловись, ловись! Ловись, ловись, ловись! Уходи, малая рыбка, приходи, большая!
Стал за ним юноша следить тайком да подсматривать. Рыбы, что побольше, все к старику плывут. Не стерпел как-то юноша и говорит:
— Добрый дедушка! Научи меня рыбу ловить, как ты ловишь!
Поднял старик голову и отвечает:
— Не стану я тебя учить рыбу ловить. Парень ты, вижу, честный, иди лучше вдоль речки по берегу, ждет тебя удача.
Сказал так старик, тряхнул леской, только волны по воде забегали, а сам исчез.
Подивился парень и думает: «Не иначе, как старик этот — бессмертный шэньсянь. Послушаюсь-ка я его, пойду по берегу, может, и вправду удача меня там ждет». И пошел юноша по берегу. С полудня шел до вечера. Уже солнышко закатилось, звезды на небе загорелись, луна засияла. Вдруг видит юноша — заводь перед ним появилась большая, вся лотосами поросшая. И луна будто ярче стала. А может, не луна это, а лотосы так сверкают. Залюбовался юноша, загляделся, как вдруг видит — листья лотосов легонько зашевелились, цветы заколыхались. Сделал юноша шаг, да, видно, на зеленый лишайник наступил, поскользнулся и упал. А как поднялся на ноги и вокруг огляделся, места этого не признал. Звезды с неба на землю спустились, рассыпали свои огоньки по изумрудным тутам. Маленький домик в роще стоит, дверь приоткрыта чуть-чуть, в щель видно, как девица при лампе шелк ткет. На девице длинная юбка надета, будто темно-зеленый лотосовый лист в пламени лампы светится. В волосы, черные как воронье крыло, воткнут свежий бутон лотоса. Подошел юноша к домику и спрашивает:
— Куда это я зашел?
Перестала девушка ткать, подняла голову и говорит:
— Не стану тебя обманывать. Забрел ты в деревню Лотосов, а я — Дева-лотос. Коль устал в дороге, в дом иди, отдохни.
Девушка и впрямь была хороша, будто лотос под луной. Обрадовался юноша, в дом вошел, а девица вымолвила слово, другое, опустила голову и снова ткать принялась. Да так быстро, что и не разглядишь, как она челнок под основу пропускает. Только серебряный наперсток белой дорожкой блестит. Молчит девушка, собрался юноша уходить, — не удерживает, молча до дверей провожает. Ступил юноша шаг, ступил другой, огляделся — все исчезло, только заводь большая сверкает. Стоит юноша и думает: «Никак, это цветок лотоса феей оборотился. Вот бы мне такую бессмертную деву в жены взять».
Вернулся юноша домой, делать ничего не может, не лежит у него душа к работе. Не стемнело еще, а он уже к лотосовой бухте подался. Солнце никак не спрячется за горы, по воде золотые чешуйки рассыпало, залило багрянцем лотосы. С великим трудом дождался юноша темноты, смотрит — перед ним и впрямь Дева-лотос появилась. Ласковая такая, ласковее, чем вчера. Велела девушка юноше рваную куртку снять и давай ее чинить: стежок за стежком, стежок за стежком. Починила и юноше подала. А юноша поглядел на девушку и говорит: