На свежем воздухе парнишка явно чувствовал себя более комфортно. Оживленно болтал, трещал так, что у Мэб почти разболелась голова. Они как раз почти дошли до Стена Тумана.
–..и вообще не понимаю, что все так носятся с этой Стеной. Туман, как туман, давно бы разогнали — делов-то.
И он внезапно, девушка даже среагировать не успела, прыгнул прямо в самую гущу клубящейся белой массы. Вот тут Мэб стало страшно. Она заметалась — что делать, бросаться за ним самой или звать на помощь?
— Альм! — закричала она, — А ну выходи, что тебя!
Через пару минут из тумана показалась лукавая рожица.
— Да тут я. А там нормальненько, только видно плохо. Я вчера как от Ойхо удрал, целый час тут сидел, и ничего. Так что вы не переживайте, госпожа Фринн.
Мэб внезапно вспомнила Иллойэ. Ее отношения с Туманом выглядели примерно так же.
— Альм, а кто твои родители? — и поняла, что зря спросила.
Сирота я, сирота, горе горемычное.
Все обидеть норовят такого симпатичного
Тут же заголосил Альм дурным голосом.
Очень хорошо, что в этот момент Мэб вспомнила о молоке корридена. Вчера раздобыть его не вышло, так почему бы мальца не озадачить этим вопросом. И идея оказалась вполне стоящей. Вся неуемная энергия Альма направилась исключительно в созидательное русло. Добравшись до первой же деревушки, он развернул активную деятельность. Где песенками своими на уши присел, где на жалость давил, с кем перемигнулся по-свойски, но к вечеру в его фляжке плескался целый стакан драгоценной жидкости.
— Не знаю как менестрель, а снабженец из тебя может выйти отличный, — отметила Мэб, когда они уже возвращались в лагерь.
— Это я и сам знаю, но так не интересно, — легкомысленно отмахнулся Альм.
Молоко оказалось очень кстати. Исследователь сразу возжелал провести с ним парочку экспериментов (хотя выглядел сам — краше в гроб кладут, видно, только что из-за Стены вернулся) и залил по несколько полупрозрачно-белых капель в пробирки с нужными ему туманниками.
— Ой, ну вы только поглядите! — воскликнул восхищенно. — Стабилизировались, как миленькие. Это, знаете ли, даже обидно. Ищешь-ищешь продуманный научный способ — и все без толку. А стоит применить бабкино средство из старых легенд — все работает, как надо. Мэбхн, запишите, пожалуйста, в журнал результаты, будьте так добры. Иллойэ, как там эликсир, готов? Прекрасно, только не подпускайте к нему этого одаренного юношу, очень вас прошу..
Ойхо вернулся поздно ночью. Тяжело опустился на тренировочную площадку, видно было, что он ужасно измотан. Снова подкрепился, выдохнул… и совершил оборот. Мэб при этом не присутствовала, лишь успела заметить, как на траву рухнуло окровавленное тело эльна, и целитель с помощниками срочно унесли его на носилках. Слышала, как Аодхан дает распоряжения и жалела только о том, что не может ассистировать сама — чересчур щепетильны И-Драйг-Гох, самому же Ойхо будет не удобно, когда узнает, что женщина видела его в минуту слабости. Вот поэтому они с Иллойэ пока сидели в лабораторной, ожидая новостей.
— Все в порядке! — новости явились в виде самого целителя, спикировавшего на стул не хуже подбитого луна. — Поспит часок и восстановится, у него высочайшая скорость регенерации.
— Всего час? Мальчик, не бог ли ты? После двойного оборота они по нескольку дней могут в себя приходить… — женщина-птица выглядела удивленной.
— Будь я богом, уже находился бы по другую сторону перехода, — хмыкнул исследователь.
— А то, для чего он туда летал, он успел тебе показать?
— Успел. Все примерно так, как мы и предполагали. Чуть хуже, но не критично. Судя по строению перехода, изначально он должен был работать как клапан — пропускать чего-то или кого-то только в одну сторону, из первичного мира к нам. А сейчас клапан этот окончательно слетел к вивернам, и все вещество, включая Туман из нашего мира, прямотоком хлещет обратно в первичный.
— И что теперь? — с тревогой спросила Мэб
— В идеале — выкрутить эту воронку с двух сторон, чтобы переход исчез вовсе. С нашей стороны есть возможность несколько… стабилизировать обстановку. И это будет сделано. Вопрос в том, поддержат ли нас с той стороны, — он в упор смотрел на Иллойэ.
— Я задам этот вопрос, но не знаю, ответят ли мне..
— Ладно, дамы, засиделись мы с вами. Давайте отложим разговоры до завтра. Мэбхн, вы позволите мне проводить вас до палатки?
Мэб кивнула и опустила голову, чтобы спрятать улыбку. Хотя не могла не понимать, что ее очень ненавязчиво выпроваживают. Сам исследователь вряд ли сразу отправится на боковую, да и дочь Хранителя пока никуда уходить не собирается. Но все равно, пройтись не спеша вдвоем было приятно. Вот только погода, слишком уж прохладная для этого времени года, вызывала в душе девушки знакомую стынь. Совсем недолго осталось до первых заморозков.
Ойхо пришлось летать к переходу еще два раза. Чтобы снять некоторые измерения и проверить, как на сам переход действуют разные магические вещества — кровь, молоко корри, различные магические эликсиры. По результатам испытаний эйяр Ариллиан срочно отправился к арвиэлле Алине Рэндаллион, крупнейшей заводчице корриденов в Королевстве, а исследователь с Ойхо и Иллойэ часто, до хрипоты, спорили о каких-то своих делах, сразу замолкая, когда кто-нибудь еще входил в лабораторию.
Зато у Мэб с Аодханом появилась своеобразная традиция. По вечерам они вместе отправлялись на небольшую прогулку. Исследователь, как обычно, развлекал ее забавной трескотней и мало что значащими историями, смысл которых она не запоминала. Но жадно, словно в последний раз, впитывала в себя звучание его голоса, знакомый наклон головы, привычку встряхивать время от времени темно-рыжими волосами, взгляд… то по-детски удивленный, то неожиданно колкий. Иногда ей казалось, что сейчас ее разорвет, таким огромным становилось ее собственное сердце, так сладко и одновременно тревожно оно замирало.
Когда приехал Ллойд (и привез от арвиэллы несколько бочек молока корри, помещенных под защитный охлаждающий купол), в лаборатории состоялся своеобразный военный совет. Мэб туда не пустили, заботливо рекомендуя отдохнуть. И девушка сначала отправилась одна на прогулку, а потом, и вправду, решила пойти спать. Уж больно долго они там совещались.
–.. Они обещали оказать поддержку, — тихо произнесла Иллойэ после того, как с основной повесткой, наконец, все было решено. — но подробностей мне не сообщили..
— Тогда не будем особенно на нее рассчитывать, — кивнул Ойхо, и все с ним согласились.
— Ллойд?
— Все понял, все сделаю, — глухо произнес Ариллиан, с трудом выдерживая взгляд исследователя.
— У меня есть еще одна просьба, можешь считать, последняя, — никто не улыбнулся шутке. — Отправь завтра госпожу Фринн обратно в Академию, я сегодня все подчищу. — целитель устало растер пальцами переносицу.
— И как я это ей объясню?
— Она блестяще справилась с порученной работой, изучила вдоль и поперек туманников. Все лабораторные журналы и отчеты написаны ее рукой. Остальное ей помнить незачем, — бесцветно произнес исследователь.
— Хорошо, Аодхан. Но, может, не стоит..
— Стоит, Ллойд, стоит. Да и мне будет легче там, зная, что с ней все в порядке..
Мэб уже засыпала в своей палатке, когда у входа раздался знакомый голос:
— Тук-тук-тук, Мэбхн, это я, можно? Я совсем не надолго… лежите-лежите. — Мэб быстро села на кровати с одной только мыслью:
— Аодхан? Что-то случилось?
— А? Нет-нет, все в порядке. Я пришел попрощаться.
— Попрощаться?
— Да, Мэбхн. Завтра утром мне придется вас покинуть.
— Вы идете… туда? Тогда я с вами!
— Конечно, вы со мной, — согласился Аодхан, улыбаясь ласково, — вот здесь …
Он положил пальцы себе на висок.
— …и здесь, — ладонь правой руки легла ему на грудь. — А вам надо поспать, вы устали, Мэбхн, правда же?
Глаза девушки затуманились, тяжелые веки наотрез отказывались открываться. Она неловко попыталась стряхнуть навалившуюся так резко сонливость, но потерпела сокрушительное поражение. Уже падая в нежные объятия сна она прошептала:
— Всю жизнь, слышите… я буду помнить вас всю свою жизнь.
— Я тоже Мэбхн. Всю. Жизнь.
Он посидел немного, любуясь спящей девушкой, а потом очень аккуратно положил пальцы ей на виски и провалился в чужой поток воспоминаний. Волна неизъяснимой, щемящей нежности накрыла его. Каждое стертое из ее памяти мгновение свежим шрамом ложилось на его сердце, и под конец на этой глупой мышце не осталось живого места. Он долго смотрел в темноту перед собой, потом тряхнул волосами и быстро, чтобы не дать себе возможность передумать, вышел из палатки.
Неучтенные сказки Королевства
Вечер проходил в узком семейном кругом. Уже просто некуда. После ужина мы с Рэном сидели в голубой гостиной. Он читал очередную заумную книгу, я же, специально отсев от него подальше, злобно тыкала иголкой в пяльцы, вышивая очередного ежика, уже пятого по счету. Четверо предыдущих располагались тут же и больше походили на жирных мохнатых мух, чем на ежей, но останавливаться на достигнутом я не собиралась. Работала споро, с огоньком, кровожадно представляя на месте ткани куклу вуду в виде дорогого супруга. Да, мелочно, да недостойно высокого звания арвиэллы Рэндаллион. Зато сколько злорадного удовольствия. А чтобы не мне одной наслаждаться, еще и песню напевала:
Если муж вдруг объелся груш, и теперь недоступен душ,
Если сразу не разберешь, плох муж или хорош,
Ты компоту свари, рискни. И оставь одного его…
— Алина, — не выдержал психологической атаки Рэн, — ну что ты делаешь?
И взгляд такой укоризненный, каким мог бы смотреть старый мудрый профессор на нерадивую студентку.
— Обеспечиваю себе алиби, — буркнула сердито под нос. — Вот спросят меня наши будущие дети: «Чем, мать наша, ты занималась, когда Королевство катилось к чертовой бабушке?» Тогда я им и предъявлю это — я помахала рукой с пяльцами, демонстрируя скорбный результат свой работы. — «А знаешь, почему я занималась такой лабудой?» — спрошу я. «А потому что ваш папаша подло запер меня в моем же имении и…»