Мирон завалился на диван и принялся листать книгу. «…И тогда не следует фантазировать… Не то, дальше… в Школу. Это нужно понимать, как… Отношения регулируются сами собой…» — Он углубился в изучение найденного раздела.
«…На ранней стадии развития отношения в Цивилизации регулируются естественным образом. Вспышки. агрессивности подавляются годичной пульсацией Зеленой, из депрессии выводят пульсации Желтой. По мере отчуждения Цивилизации от природы естественная саморегуляция приглушается продуктами ее жизнедеятельности. Цивилизация сглаживает явно выраженные периоды агрессии и депрессии, смягчая, видоизменяя картину их течения…» — Ну и бредятина! ладно, что дальше?.. — «На первый план выступает мышление детей, как наиболее близкое к природе. Используя фантазии ребенка, порожденные неискаженным восприятием окружающего мира, Цивилизация получает возможность гармоничного развития в естественной среде.
Интеллектуальная мощь взрослого ума направляется только на логическую доводку незрелых детских идей, что позволяет наиболее полным образом раскрыть способности человека в лоне Цивилизации».
«Из-за этого? — Мирон задумчиво отложил «Источник». — В конце концов я использовал только исторические факты. Свою теорему Кыш сформулировал в возрасте тридцати лет. Основные положения теории Лина были изложены им в двадцать пять. Знаменитый «Фейерверк фантазии» написан Толем в сорок лет. А ведь добрая сотня идей Каталога заимствована оттуда. Разумеется, они все святые, обычным смертным такое не под силу, но факт остается фактом! И если я утверждал, что грань между воображением детей и взрослых довольна зыбкая и зависит от природных особенностей человека, так это почти очевидно. Теоретически вполне можно предположить Цивилизацию, в которой такой грани вообще не существует, что я и сделал. Пусть она получается необычной, но алогичного в ней нет ничего. Другое дело, что в природе ее не может быть. Но обоснование невозможности такого существования мною проведено довольно четко. — «Несмотря на то, что в доисторический период можно проследить зачатки гипотетической Цивилизации, естественный ход развития привел к их угасанию. По многим археологическим данным ясно, что в древности не существовало разделения в сфере умственного труда. Идеи генерировались как детьми, так и взрослыми. Даже преимущественно взрослыми. Эта варварская практика не оправдала себя в условиях развивающейся Цивилизации и совершенно логично сложился уклад, существующий в наше время», — вспомнил он абзац из своей работы. Из-за этого?..
Зверек вспрыгнул Мирону на грудь.
— Соскучился?
Зверек выдал радостную руладу и вдруг насторожился. В дверях раздался тихий шорох, послышались легкие шаги.
— Шут, — облегченно вздохнул Мирон.
На пороге возникли двое в фиолетовых униформах Служителей. Один из них застыл в открытых дверях, второй направился к Мирону. «Узнали, — с неожиданным хладнокровием подумал он, — неужели Шут?»
— Сотрудник Мирон, нам сказали… — бесстрастно начал подошедший. — Мирон медленно приподнялся. — Шоком не пытайтесь, — предупредил Служитель. — Нам сказали, что вы обязаны быть в Школе Седьмого дня. Так лучше.
— А кто сказал, что так лучше?
— Нам сказали, — тупо повторил Служитель.
— Вероятно, Вас забыли предупредить… Мне сказали, что надобность моего присутствия в Школе отпала. Меду хотите?
Главное — выиграть время. Малый туп, дальше приказов не соображает. — Мирон явственно ощущал, с каким скрежетом Служитель осмысливает неожиданную ситуацию.
— Мне нужно посоветоваться.
— Пожалуйста, я не спешу.
«Портативный передатчик! Как я не предусмотрел этого, — он взял на руки трущегося у ног зверька. — Как хоть его зовут? — мелькнуло в голове. — Ну и дурь приходит на ум».
— По поводу Сотрудника Мирона… Он утверждает, что ему сказали оставаться в Мегаполисе. Да… Разумеется… Хорошо, буду ждать вашего вызова.
— Служитель, мед в баре. Можете попробовать. — Фиолетовая униформа двинулась к бутылкам.
— «Ну, святые, выручайте!» Мирон швырнул зверька в физиономию верзиле, стоявшему на пороге, кинулся в открывшийся кусок свободного пространства, по пути лягнул Служителя ниже пояса и рванулся к выходу, захлопывая все двери, отбрасывая назад кресла и стулья.
Он заскочил в какую-то подворотню и перевел дыхание. Погони не видно, но положение неутешительное: в Мегаполисе предупреждены о его появлении. Он огляделся. Дворик был образован несколькими зданиями. На противоположной стороне виднелась вторая подворотня. «Проходной, и на том спасибо». Осторожно выглянул на улицу. Шли прохожие, по бетонке скользили экипажи. Вдоль стеклянного основания небоскреба полз автомат-уборщик. «Кто-то много дал бы, чтобы убрать меня, как мусор. Но мы еще подергаемся. — Мирон прошел по двору, вышел на другую улицу. Никого. — Загвоздка только в том, как долго я продержусь. Еда, питье, ночлег — все требует монет и подключения к Цивилизации. У меня же ничего нет. К друзьям идти опасно… Нет, Шут не мог выдать, не верю в это!».
Остановился у афишного столба и долго делал вид, что изучает рекламы, зазывающие на Петюнчика. Отсидеться на его представлении? А потом куда? Кроме того, Служители могут прийти и туда, вспомнил он схватку на утреннем представлении. Полез в карман, пересчитал мелочь, подумал, что проделывал это за сегодняшний день несколько раз. «Оказывается, монеты — вещь не лишняя в обиходе. Раньше как-то не замечал этого… С такой наличностью можно лишь добраться до окраины города и уйти к Нуме. Сотрудник Высшего класса покидает Мегаполис и уходит в Лес! Анекдот! Несколько лет назад не поверил бы этому — сейчас почти не удивляюсь. Сейчас важно безболезненно выбраться из города. Потом заставлю работать Нуму. Хватит ему обрастать рыжей бородой, пора приучаться к Цивилизации… Стоп, ведь я поступаю по-свински. Нужно же предупредить Шута! Вот еще одно осложнение. Где же его отыскать? Школа Святого Кыша, учитель Мерик. Сведений не густо. Положим, как добраться до Школы, я узнаю в справочном бюро. Ну, вот, — пробормотал он, выходя из переговорной будки, — первый этап пройден благополучно. Меня не забрали и все известно. Что-то говорливым стал я. Хотя можно не опасаться — все лишнее уже сказано».
Отыскав указанную линию, залез в вагон и уселся поближе к выходу. Народу ехало немного. «Скорости не устраивают?». Против опасений, скорость оказалась немалой, и вскоре, услышав клокот динамика: «Святой Кыш. Школа», Мирон вышел на остановку. За громадным цветником темнели гигантские деревья. Сотрудник охнул:
— Роща Священных деревьев! Вот так устроились! — Насколько он знал, Роща была остатками реликтового леса. Деревья вершинами касались низко проплывающих облаков, возраст их в среднем составлял две-три тысячи лет, и они были намного старше самой Цивилизации. — Попробуй отыщи их здесь. Устроились, — повторил он расстроенно. — Справочное бюро дает адрес!.. Что за напасть… Пора убираться восвояси, пока не засекли. Доеду до Монастыря, оттуда махну в лес и сразу же попрошу Нуму отыскать Шута. Ему проще, он успеет быстро обернуться».
У Базилики Мирон вышел на пересадку. «Спешите на Служение, — ревела говорящая колонка. — Последние достижения психотехники на нашем Служении. Нетрадиционные формы, решительный разрыв с канонами позволяют достичь вершин наслаждения и экстаза. Служение дает редчайшую возможность слияния и растворения». Вагоны подходили к Базилике переполненными, уходили пустыми, в воздухе царила толчея приземляющихся машин. Видно, новое Служение пользовалось популярностью.
Сотрудник дождался, нужного номера, устроился поудобнее и тотчас же закрыл глаза. Монастырь — конечная остановка, ехать долго, можно подремать. Нервозность сегодняшнего дня полностью измотала его. Если настигнут, то всегда разбудят, чтобы заставить выслушать бессмысленное «Нам сказали».
— Вагон дальше не идет. Техническая неисправность, — пробубнил автомат.
— Чтоб вас! Словно сговорились.
До конечной оставалось три остановки. Он зашагал в сторону монастыря, стараясь прижиматься к стенам зданий. После всех передряг мучила жажда. «Где-то поблизости должны быть три шинка. Тихая забегаловка, где можно безбоязненно пропустить чашечку напитка». За поворотом сверкнуло стекло одного заведения. Мирон толкнул дверь и направился к шинкарю. «Чашечку напитка. Двойная заварка». — «Сию минуту!» — шинкарь угодливо изогнулся и внимательно посмотрел на Сотрудника. «Только попробуй, сволочь! — свирепо подумал Мирон, выкладывая мелочь на прилавок. — В порошок сотру». «Не угодно ли пива?» «Я из общества трезвенников».
В ожидании напитка он окинул взглядом зал и замер. В углу за столиком сидел Шут и еще двое. Один из них — потрепанный тип с одутловатым лицом явного пропойцы, другой — пожилой мужчина. «Вот так подарочек! А сказал, что летит в Школу Святого Кыша». Мирон отвернулся к прилавку и напряженно застыл, размышляя, подойти к столику или нет»… «Ваш напиток». «Спасибо, возьмите плату».
В углу застучал отодвигаемый стул, послышались торопливые шаги.
— Мирон?!
«Не мог он меня выдать! Не тот человек!»
— Шут, за мной погоня. Служители пришли к тебе на квартиру. Я сбежал от них.
— Шок?
— Бесполезно, — покачал головой Мирон. — Я произнес «Мне сказали».
Шут побледнел.
— Ты?
— А что мне оставалось делать? Опять сидеть в Школе Седьмого дня?.. Помнишь, как в «Источнике»: «И если тебе придут и произнесут: «Мне сказали» или «Нам сказали», ты должен повиноваться говорившим». Вот п я сказал…
— Ты же не имел на это права!
— А кто его дает! — вспылил Мирон. — Ты? Я? Твои друзья или шинкарь? Нам говорят, и мы повинуемся, как безмозглые животные.
— Это Источник!
— Плевать хотел на него!
— Мирон! Что ты наделал?
— Ничего особенного. Как видишь, стою перед тобой цел и невредим. Не расстраивайся. Они все равно не поверили и начали совещаться. Пришлось швырнуть твоего зверька в физиономию и спасаться бегством, как в доисторическую эпоху.