Она теперь не просто курица. Она мамаша большого семейства. И очень изменилась, когда стала мамашей.
Была щупленькая и гладкая, а теперь растопорщилась, распушилась. Вдвое себя толще.
Выла робкая и тихая, а теперь стала отчаянной. На кошку бросается. Собаку от цыплят отгоняет.
Приблизился было к цыплятам петух, главный куриный начальник. У него хвост фонтаном, у него борода, у него красные серьги. Изогнутые шпоры на лапах.
Этот петух никогда и людей-то не боялся. Орёл!
А тут приблизился к цыплятам. И моргнуть не успел, как налетела наседка да клювом его — тюк, тюк, тюк!
Присел петух на свои шпоры, квакнул совсем по-лягушачьи:
«Куа-а-ак!..»
И стремглав под забор.
КАК ЛОВИТЬ ЗАЙЦЕВ
Можно зайцев ловить руками. Ничего особенного!
Вот начался в нашей деревне сенокос. Стрекочут на косилки, валят цветущую, всю перепутанную траву.
Будто густые волосы стригут под нулёвку.
Двигается косилка, мотает головой лошадь. И вдруг из под самых лошадиных копыт выпрыгивают зайчата. Две штуки!
Я бросился их тюбетейкой накрывать. И поймал, бегают-то неловко...
Вот вам пожалуйста: двух зайцев руками изловил!
Приятель Санька говорит, что это не редкость. Самое обычное дело — поймать в сенокос зайчонка. Пока зайцы не подросли, они прячутся в траве. Тут зайчиный детский сад: и корма вволю, и никто не заметит.
Ведь не знают зайчата, что наступит сенокос...
Лежат два зайчонка в тюбетейке, замерли.
Ждут.
«Что с нами будет?»
Мы их отнесли на опушку леса, в кусты. Здесь тоже высокая трава, но ее косить не станут. Для человека здесь неудобное место. А для зайчат — удобное.
Перевернули мы тюбетейку осторожненько. Выпустили сосунков. Посмотрели, как они юркнули в траву, как шевельнулась трава и затихла...
Теперь всё в порядке.
Понимаете, можно зайцев ловить руками.
Но только для того, чтобы выпустить.
КАК СОБИРАЮТ ЧЕРНИКУ
У всех наших мальчишек и девчонок губы фиолетовые, зубы синие.
Это черника в лесу поспела.
Такая заманчивая ягода! Нарвёшь горстку, хочешь в корзинку бросить, а рука вверх, ко рту тянется...
Сидишь на кочке и чавкаешь.
Но не только мы жадные до черники. В сосновом лесу, где её много, собираются звери и птицы. Тоже за сладкой ягодой.
Мне говорили, что и медведи чернику любят, и волки, и лисицы. Я медведей, правда, не встречал.
И волков не встречал.
Зато видел, как белки чернику едят. И как птицы её клюют. Затаишься тихонечко и тогда увидишь, сколько тут всяких любителей черники...
Наперегонки собирают!
Мы тоже не зеваем. Каждое утро корзинки на руку — и айда в черничник! Кто больше соберёт?
Идём из лесу, корзины веточками прикрыты. Будто занавешены. Но всё равно можно догадаться, кто больше набрал черники, а кто меньше.
Если у меня, например, самый
фиолетовый рот, самые синие зубы, много я в корзинку набрал?
Как думаете?
КТО ЗА КЕМ ОХОТИТСЯ
Сижу на речке, ловлю пескарей.
Ко мне на удочку, на самый кончик, присела стрекоза. Четыре слюдяных крыла. Бронзовое тельце. На голове — будто громадные выпуклые очки.
Повела глазищами:
— Не прогонишь? Я тебе пригожусь...
— Чего прогонять? Всё равно не клюёт.
Сидим.
Смотрим друг на дружку.
Вдруг сорвалась стрекоза, как выстреленная, скользнула надо мной. Какой-то щелчок послышался. И упало мне на руку блестящее комариное крылышко.
Это она комара на лету сцапала.
— Молодчина!
Едва присела на удочку, как снова взлёт. Опять щелчок надо мной. Опять комариные крылышки сыплются.
— Ну и хитрая же ты! Ну и сообразительная!
Она ведь за кем охотится?
За комарами.
А комары за кем охотятся?
За мной.
Вот стрекоза и выбрала местечко поближе ко мне. Щёлкает да щёлкает комаров, которые меня сейчас бы кусали...
— Я же говорила, что пригожусь!
ГРИБЫ НА ДОРОГЕ
Ещё сенокос не кончился, а уже грибы появились. Да какие- то странные: растут в самых неподходящих местах.
То на краю поля, почти в борозде.
То на лужайке, у всех на виду.
А то прямо на дороге, в колёсной колее, вдруг выскочит сумасшедший гриб...
Называются такие грибы — колосовики, потому что в это время колосится на полях рожь.
Собирать их заманчиво. Потому что первые же! Ещё никто в деревне гриба не видал, а ты уже несёшь корзинку!
Но зато очень трудно набрать корзинку. Ведь совсем не знаешь, где попадётся тебе гриб. Подберёзовик встретится совсем не под берёзой, а где-нибудь под изгородью, около фермы. Подосиновик очутится не под осиной, а в канаве.
Догадайся-ка, что они здесь!
Повезёт тебе, так увидишь и сорвёшь.
А не повезёт — мимо пройдёшь, не заметишь.
Но если несёшь полную корзинку колосовиков, тебе все завидуют:
— Какой счастливый!
ГОРЕ ГОРЬКОЕ
Ходит бабушка в огороде, печалится:
— Опять огурцам горе горькое...
— Почему, бабушка?
— Ночь холодная была.
— Ну и что?
— А огурец тепло любит, он нежный. Ему вредят холода.
— Да вон, — говорю, — какие листья здоровенные! Как лопухи. И вон огурчики висят. Ничего им не сделалось.
— Нет, сделалось.
— Да что же им сделалось?
— Горе.
— Бабушка, ну объясни ты, пожалуйста, русским языком, какое им горе сделалось?
— Сейчас объясню.
Сорвала бабушка огурец и мне протягивает. Огурец как огурец. Зелёный, с пупырышками. Аппетитный...
Надкусил я его — и сморщился. Тьфу ты! Хуже всякого лекарства!
— Ну, разобрал, какое горе у огурцов?
— Горькое, бабушка, горькое!
ТОЧКА, ТОЧКА, ЗАПЯТАЯ
Была у дороги глубокая канава.
Весной, когда таял снег, затопило канаву водой. Стоит вода по самые берега, словно в озере.
По вечерам пение раздаётся из канавы. Кто-то побулькивает и урчит радостно.
— Лягушки поют! — говорит мама.
Согрелась вода в канаве, плавают там жуки-вертуны и бегают на длинных ногах водомерки.
А ещё. появились странные пузырьки. Они прозрачные, с тёмными точками внутри.
— Лягушачья икра! — сказал дедушка.
Греет солнце, всё больше в канаве жуков и водомерок. А чёрные точки превратились в чёрные запятые. И уже не стоят на месте, плавают дружной стайкой.
— Головастики вывелись! — сказала бабушка.
Сильней греет солнце, высыхает вода в канаве. Начали перебираться на другие квартиры и жуки-вертуны, и голенастые водомерки.
А головастики по-прежнему плавают, по-прежнему резвятся. Как будто не страшно им, что канава совсем высохнет.
И вот высохла канава.
До самого донышка.
Погибли глупые головастики?
Ан нет... Хвостик у них пропал, зато выросли задние лапки и передние лапки.
Можно пешком ходить.
Превратились головастики в маленьких лягушат и ускакали на все четыре стороны.
КТО ЛУЧШЕ?
Мы идём по хлебному полю, где растёт рожь. Идём не по дороге, не по тропинке. Шагаем прямо по бороздам, стараясь раздвигать колосья и не поломать их, не помять...
Тянем длинную верёвку. Один конец держит Санька, за другой конец я ухватился. Наверно, со стороны поглядеть — так и не поймёшь, что мы делаем. Будто невод забросили и кого-то ловим во ржи... А мы её опыляем.
На верёвке не сеть, а короткая мешковина, вроде занавески. Пригибает мешковина цветущие колосья, сбивает пыльцу... И, как золотистое облачко, плывёт пыльца над рожью...
Такой работой обычно занимается ветер. Он качает стебли, переносит пыльцу с колоска на колосок. Тогда и завязываются в колосках зёрна.
Но ветру всё равно, какой будет урожай.
А людям не всё равно. Вот люди и придумали — помогать ветру. Чтоб прибавился урожай.
— Тянем-потянем!..
— Тянем-потянем!..
Свою прибавку к урожаю вытянем.
КТО БОИТСЯ ГРОЗЫ
Гром в небе громыхает.
Я бегу из лесу, тороплюсь. Вот почти до самой деревни домчался. Вот ещё немного, и буду я дома.
Тр-рах-тара-ррах!!— над головой. Хоть уши зажимай!
Скорей бы, скорей бы добежать!
В доме почему-то не страшно. Даже в грозу. Даже в такую грозищу, как сегодняшняя, когда от грохота земля трясётся.
А у деревни суматоха. Не разберу, в чём дело...
Ах, вон что: приятель Санька гонит овец.
Они перепугались, они головы потеряли. Перед ними ворота открыты, но овцы туда не идут. Мечутся по загону. Прыгают через жерди...
Надо Саньке помочь!
Вдвоём уже проще — можно перехватить овцу и повернуть её в загон. Она упирается, а мы её толкаем. У неё четыре ноги, и у нас четыре.
И наши ноги пересиливают! Ур-ра!..
Тр-рах-тара-ррах!! — над головой.
А мы не обращаем внимания. Несёмся по полю, как на физкультурных соревнованиях. Догоняем овцу.
Вот всех убежавших догнали, всех затолкали в ворота. Теперь поднимаем повыше жердину, через которую овцы прыгали.
Тр-рах-тара-ррах! — раскалывается небо.
— Грозы боишься? — спрашивает Санька.
— Нет! — отвечаю.
— А я боюсь, — говорит Санька. — Если бы не овцы, ни за что из дому не высунулся бы!
САМЫЕ БЫСТРЫЕ КРЫЛЬЯ
Мы увидели на дороге чёрную птицу с изогнутыми крыльями. Птица неуклюже подпрыгивала, старалась взлететь и не могла.
Она подшибленная?Нет, — сказал Санька.Плохо летает?Сейчас увидишь.
Птица доковыляла до края дороги. Нырнула в глубокую
канаву, как пловец ныряет с вышки.
Распахнулись во время прыжка крылья. Не коснулась птица земли, а вынеслась из канавы. Со свистом сделала полукруг над нами.
Мне почудилось даже, что в воздухе след остался, как от реактивного самолётика.
— Да ведь это стриж!
— Стриж.
— Я знаю: он летает быстрей голубя, быстрей ласточки! Быстрей всех наших птиц!