На рассвете старик постучался в ворота дворца.
— Ну, говори, с чем пришел? — спросили привратники.
— Скажу только самому падишаху, — ответил старик.
Привели его к падишаху. Старик рассказал ему все, чему научил его Шерзод.
Заинтересовался Рустамзод и послал в хижину рыбака своих слуг. Встретил их на пороге Шерзод.
— Как может молоденькая девушка поехать с вами, которых она не знает, — сказал он слугам. — Нет, это не дело. Принесите паланки́н[47] одеялами и покрывалами. Мы завернем девушку в эти покрывала, уложим в паланкин, а тогда и несите.
Слуги ушли и вскоре вернулись из дворца с паланкином, одеялами и покрывалами. Паланкин внесли в хижину. Шерзод сел в него и сказал старику:
— Укройте меня покрывалами, да так, чтобы ничего видно не было.
Когда паланкин поставили перед падишахом, пришли все визири, военачальники, вельможи.
Посмотрел из-под покрывала Шерзод, узнал в падишахе своего брата Рустамзода и сказал тонким голосом:
— Салам алейкум![48] Простите меня, падишах и высокопоставленные господа, если что и скажу вам обидное!
— Ладно, ладно, простим, говори! — ответил падишах.
— Жил в одном городе один бедный человек, — начал Шерзод. — Было у того бедняка два сына, одного звали Рустамзод, а другого Шерзод. Их мачеха добилась того, что отец проклял и прогнал их от себя…
И Шерзод рассказал все, что случилось потом: как они ушли с братом в лес и остались там жить, добывая себе пропитание охотой; как однажды прилетели две птицы и что они говорили друг другу; как Шерзод, убив тех птиц, сварил их, съел одну и заснул; как, проспав сорок дней и сорок ночей, Шерзод пошел искать своего брата; как Шерзода привратники не пустили в город; как в единоборстве он победил дракона и убил его; как после этого привратники ранили Шерзода, зарыли в яму, а сами получили большие подарки от падишаха и стали высокими чиновниками; как Шерзода откопал горшечник и вылечил его, а потом чиновники, бывшие привратники, увидели его и снова заточили в зиндан.
В эту минуту те чиновники забеспокоились и встали, чтобы потихоньку уйти, но Рустамзод приказал всем остаться и слушать.
— Девушка в паланкине рассказывает всякие небылицы, — сказали чиновники.
Шерзод тогда сказал:
— Если вы мне не верите, то позовите горшечника, который живет там-то, он вам подтвердит все.
Побежали люди падишаха и привели горшечника.
— Отец, что вы увидели после того, как был убит дракон? — спросил его падишах.
— Государь, — ответил горшечник, — в яме мы с сыном нашли юношу, завернутого в кошму. Мы унесли юношу домой и выходили его. Но пришли однажды твои чиновники, объявили юношу преступником и увели. Так мы и не знаем, что стало с ним.
Тогда падишах усадил горшечника на почетное место и сказал, обращаясь в сторону паланкина:
— Дочь моя, продолжай свой рассказ.
— Теперь послушайте, что стало с Шерзодом дальше…
И Шерзод, сидя в паланкине под покрывалом, рассказал о том, как его отправили с приехавшим в гости падишахом, чтобы принести в жертву реке; как он всех переправил через реку, и падишах, удивленный способностями Шерзода, увез его с собой и сделал своим военачальником; как Шерзод убил свирепого льва и женился на сестре того падишаха; как потом Шерзод, истосковавшись по брату, попросил разрешения у падишаха выехать на поиски его; как рыбак с сыном спасли его от гибели.
Падишах спросил рыбака, стоящего тут же:
— Правда все это?
— Чистая правда, государь, — ответил рыбак. — И тот, кого мы выловили из воды, лежит вот в этом паланкине и говорит.
Тут Шерзод откинул покрывало и вышел из паланкина. Братья бросились друг к другу. От великой радости они опьянели, словно от вина.
Потом Рустамзод велел казнить злых чиновников — бывших привратников, а рыбака и горшечника одарить. Рустамзод сам проводил их до ворот.
Когда принцессе Нусрат сообщили, что ее любимый муж нашелся, она прибежала и бросилась ему на шею. Сорок дней и сорок ночей праздновали люди это счастливое событие.
КОНЬ С ГЛАЗАМИ КАК ЦВЕТОК ЯДОВИТОЙ ТРАВЫУйгурская сказка
Обработка Э. Тенишева. Пересказ В. Бахревского
одной женщины родился ясный, как солнце, мальчик, а через семь лет — светлая, как луна, девочка. Сына женщина назвала Акколоберген, а дочь Махтуми́-джан.
Когда девочка была в пеленках, к матери явилась старуха о семи пядей во лбу и напророчила: «Твой сын будет ханом, но на его пути твоя дочь. Убей ее».
Брат подслушал пророчество. Он взял сестру и убежал с нею в пустыню. Он шел, шел и увидел газель. Сама она укрывалась от солнца в тени одинокого дерева, а ее детеныш лежал на солнце.
Сестренке нужно было молоко, но брат пошел дальше. Долго ли, коротко ли, повстречал он другую газель. Ее детеныш лежал в тени, а сама она стояла на солнце. Акколоберген обрадовался и поклонился газели:
— Будь добра, воспитай, как свое дитя, мою сестру.
Газель тотчас легла и напоила молоком Махтуми-джан.
Вздохнул Акколоберген и пошел в горы искать воду и пропитание.
Сказка сказывается быстро, а жизнь идет еще быстрее.
Акколоберген вырос, построил дом, разыскал в пустыне сестру и сделал ее хозяйкой дома.
Однажды, отправляясь по своим делам, брат сказал Махтуми-джан:
— Поднявшись на крышу, не смотри в оба глаза! Поднявшись на крышу, не расчесывай волосы!
Положил он в котел мясо, чтоб сестра заботы не знала, и отправился в горы. Подумала-подумала Махтуми-джан над словами брата и ничего не придумала. Пока брата нет, решила голову вымыть. Голову вымыла, а где сушить? На крыше самое удобное место. Поднялась девушка на крышу да и поглядела на все четыре стороны. Видит: дым из-за горы идет. Значит, там жилье человека. Волосы у Махтуми-джан были длинные, как лучи солнца из тучи. Мокрые не расчешешь — спутаются. Да и какая беда может приключиться от расчесанных волос? Взялась девушка за гребень и вычесала столько воды на костер, что погасила огонь.
Испугалась Махтуми-джан: простит ли ей брат ослушание? Поскорее побежала она за ту гору, где дым видела. А за той горой жила старуха о семи пядей во лбу.
Увидела старуха девушку и говорит:
— У меня сына нет — сына сделаю, дочери нет — дочь сделаю. Если хочешь огня, дочка, поищи у меня в голове!
Поискала Махтуми-джан у старухи в голове и на правой стороне нашла белую вошь, а на левой стороне — черную вошь.
Старуха сказала ей:
— Белую брось направо от себя, черную — налево от себя.
От белой вши вырос белый репейник, от черной — черный.
Дала старуха огня девушке и отпустила. Прибежала Махтуми-джан домой, запалила костер. Но только мясо сварилось — примчалась старуха-пророчица. Все мясо сожрала, кости обглодала, да еще со щек девушки румянец слизала.
Воротился брат из-за далеких гор, а его сестра едва дышит.
— Что с тобой, Махтуми-джан? Где твой румянец?
— О братец мой! — взмолилась сестра. — Если простишь мой смертный грех, то скажу.
— Ну, скажи, — отвечал брат. — Я простил твой смертный грех.
Рассказала Махтуми-джан о своем непослушании и о старухе. Задумался Акколоберген. Думал-думал и сказал:
— Для кого ты это все сделала, сестра, — для меня или для себя? Видно, спрятать тебя надо от старухи, мне на охоту пора.
Посадил Махтуми-джан в яму, куда золу из очага ссыпают, а конец косы снаружи оставил.
Пока Акколоберген охотился, сморил его сестру сон. И приснилось ей: пришел в горы хан Багессе́н, посадил ее на лошадь задом наперед и увез.
Вернулся с охоты Акколоберген, достал из ямы сестру, и она ему рассказала свой сон.
— Хан из твоего сна — знамение, — сказал брат. — Кровь закапает с конца моей плети, не быть мне сыном своего отца, да не попасть мне в стремя ногой — не видать Багессену моей сестры!
Худое к худому, хорошее к хорошему.
Старуха о семи пядей во лбу пришла к грозному хану Багессену и сказала:
— Живет на белом свете девица Махтуми-джан. Ее волосы длиной в сорок гулаче́й[49], а если свить из них веревку, то будет и на всю тысячу.
Хан Багессен один не ходит. Пришел хан с тьмою, пришел в горы — нет Махтуми-джан. В доме нет, в горах нет. Кликнул старуху о семи пядей во лбу. Идет старуха, землю нюхает, сама приговаривает:
— Ищу человека! Ищу человека!
И вынюхала яму для золы, а из ямы коса торчит. Схватила старуха за косу, вытащила Махтуми-джан и кинула ее в седло хану.
Вернулся брат из-за гор — нет сестры, зато следов тьма-тьмущая. Бросился Акколоберген в погоню. День ехал, ночь ехал. Утром потрогал следы, а они теплые. Пришпорил Акколоберген коня и догнал войско хана Багессена.
Сорок дней и сорок ночей бился Акколоберген с войском Багессена. Ни кусочка хлеба не съели, ни глотка воды не выпили — только и делали, что тупили острые сабли.
Побил злое войско Акколоберген, побил да изнемог, и тогда послал хан Багессен Махтуми-джан к ее брату, и вышла она из шатра и сказала:
— Милый брат, войско моего похитителя все погибло, да сам он — великий батыр и готов биться сорок дней и сорок ночей. Не устоять тебе, милый брат. Не губи себя ради меня, натяни свои золотые поводья.
— Я умру за тебя! — закричал громовым голосом Акколоберген. — Да закапает кровь с конца моей плети, да не попасть мне ногою в стремя! Или я не сын своего отца?
Ринулся Акколоберген, но хан отмахнулся от его сабли, как от мухи, и говорит Махтуми-джан:
— Убить, что ли, твоего братца или пусть убирается?
И взмолилась Махтуми-джан:
— О брат мой! Не ты ли уберег меня от наговора, не ты ли дал мне в кормилицы матушку-газель, не ты ли спас меня от злой старухи? Разорвется мое сердце на тысячу кусочков, коли увижу тебя бездыханным. Уходи, брат мой! Скажи только, где у тебя весенняя стоянка, где зимняя?