Мэргэн на лету подхватил берестяную коробку. В ней лежал маленький уродец, похожий на человечка. Это и была эргени Хозяина тайги.
Мэргэн взял уродца и сказал:
— Вот посмотри, что я нашел на траве! Ты старше меня и больше знаешь. Скажи: эта находка к добру или к несчастью?
Хозяин тайги увидел эргени, испугался и сказал:
— Эта находка к несчастью! Оставишь ее у себя — заболеешь, в муках умрешь! Если тебе дорога твоя жизнь, отдай находку мне. Тогда с тобой ничего не случится!
Мэргэн сначала сделал вид, что поверил. Затем усмехнулся и сказал:
— Зачем мне жалеть свою жизнь? Если я не умру от мучительной болезни, ты все равно сейчас убьешь меня — и так смерть, и так смерть! Лучше уж я сначала убью этого уродца!
Тут Хозяин тайги задрожал и говорит:
— Отдай его мне! За него все отдам — возьми всех моих жен, дочерей и слуг! Все богатства возьми!
— Нет, не отдам! Ты заковал моего отца в цепи, замучил мою мать. Всех наших людей в плен угнал. Стойбище наше разорил. Сам знаешь, как надо тебя наказать за это! — ответил Мэргэн.
С этими словами он оторвал у маленького уродца ноги — и сейчас же у Хозяина тайги отвалились ноги, оторвал руки — отлетели руки и у Хозяина тайги, оторвал голову — и у Хозяина тайги отскочила голова. Упал он мертвым. Рабы его испугались, бросили оружие и убежали.
Мэргэн вбежал в его жилище: хотел разыскать своих родителей. Тут навстречу ему вышла толстая старуха. Это была жена Хозяина тайги. Она задумала убить Мэргэна и держала за спиной тяжелую железную кожемялку. Старуха притворилась ласковой и сказала:
— Подойди, сынок, ко мне! Я не сержусь на тебя. Хозяин тайги сам во всем виноват. Так и надо ему!
Мэргэн поверил, подошел. Тут старуха выхватила из-за спины кожемялку, замахнулась и хотела ударить его по голове. Но Мэргэн успел схватить ее за руку. Отбросил он в одну сторону кожемялку, в другую — старуху. Огляделся, видит: висит на стене топорик величиной с беличий зуб. Взял Мэргэн этот чудесный топорик и перерубил им огромный замок на двери подземелья.
Открыл он подземелье, зажег факел, стал отыскивать свою мать. С трудом нашел.
От слабости, от голода мать его еле двигалась. Мэргэн взял ее на руки, вынес из подземелья, велел накормить, одеть и беречь ее.
Сам взял с собой пленников Хозяина тайги и отправился на берег океана.
В полдень Мэргэн подъехал к тому месту, где стояли двенадцать лодок со стражей. На всех стражниках — кольчуги, у всех в руках луки и стрелы.
— Эй, — крикнул Мэргэн, — ваш хозяин убит! По-хорошему говорю вам: уезжайте в свое стойбище, а я освобожу моего отца.
Из лодок послышался громкий смех.
— Хвастун, лгун! — сказал начальник стражи. — Невозможно убить нашего хозяина! А к своему отцу ты пройдешь, если сможешь одолеть нас. Попробуй-ка!
— Хорошо! — сказал Мэргэн и прыгнул в воду.
Плыл он быстрее морской рыбы. Волны горами отходили от него. Подплыл Мэргэн к лодке начальника стражи, схватил ее и приподнял над водой. Стражники испугались, побросали свои копья и луки, закричали. На нос лодки бросились, в воду упали. Плыть не могли: тяжелые кольчуги потянули их на дно.
После этого Мэргэн подплыл к другим лодкам. Стражники видели, как утонула лодка их начальника, и не стали биться: побросали луки и стрелы, сами в страхе к берегу стали грести.
Мэргэн доплыл до последней лодки и влез в нее. Стражники на колени упали, стали пощады просить. Тогда Мэргэн велел везти себя к тому месту, где был закован его отец. Привезли его.
Тут Мэргэн вытащил из-за пазухи чудесный топорик Хозяина тайги и нырнул в воду. Вокруг разные рыбы плавали, звон цепей раздавался.
Подплыл Мэргэн и увидел жилье, в котором сидел старик, прикованный к большому камню. Это его отец был. Перерубил Мэргэн топориком цепь, взял на руки отца и вынырнул к лодке. Посадил его в лодку, к берегу поплыл.
На берегу уже собрались пленники Хозяина тайги. Среди них была и мать Мэргэна, и девушка — невеста Мэргэна, и ее мать. Все храброго Мэргэна встречали. Радовались, смеялись. На радостях большой пир устроили.
Три дня пировали. На четвертый день собрались все, отправились в родное стойбище. Благополучно пришли.
Близко ли было, далеко ли было — сказке конец.
МУДРЫЙ АЯЗКазахская сказка
Перевод В. Важдаева
авным-давно это было. Жил на земле хан. Звали его Маде́н. Имел он сорок визирей. Однажды он призвал их к себе и сказал:
— Вы отмечены печатью мудрости и осчастливлены высоким положением при моем дворе. Мне угодно дать вам испытание. Найдите самого ничтожного человека из всех живущих на свете, самую никудышную птицу на земле и самую никчемную траву в степи. Даю вам одиннадцать месяцев срока. Если в течение этого времени не исполните моих приказаний — жестокое наказание постигнет вас. Так говорю я, хан Маден!
Коли хан приказал — ничего не поделаешь. И визири, посоветовавшись между собой, отправились искать самого ничтожного человека, самую никудышную птицу, самую никчемную траву.
Долго искали визири. Много испытали они бед и лишений, пока нашли то, за чем послал их хан.
Нашли они самую худшую из трав — шенге́ль: скот отказывается есть ее колючки; когда идешь мимо, она цепляется за одежду и рвет ее. «Наверное, это и есть самая никчемная трава в степи», — решили визири и, набрав ее целый вьюк, отправились дальше.
Ехали они, ехали, вдруг смотрят: сидит в кустарнике фазан, небольшая невзрачная птица.
«Это и есть, наверное, самая никудышная птица», — подумали визири.
Они изловили фазана и поехали дальше.
На склоне горы встретили они человека, одетого в лохмотья. Он пас не более десятка овец. Визири стали внимательно разглядывать его: не этот ли самый ничтожный человек из всех людей, живущих на земле? Пока визири рассматривали его, человек сам обратился к ним:
— О высокочтимые, что вас так удивляет во мне?
Визири рассказали ему о поручении хана.
— Нам осталось найти самого ничтожного человека, и мы смогли бы тогда смело вернуться домой, — сказали они. — Но мы потеряли надежду найти ничтожного человека, и поэтому душа каждого из нас полна страха. Твой жалкий вид поразил нас, и вот мы стоим и глядим на тебя: не ты ли и есть самый ничтожный человек?
Оборванец ответил:
— Ну что же? Меня зовут Жама́н[61]. Должно быть, это я и есть. Ведите меня к хану, и ваше дело будет сделано.
Визири согласились с Жаманом и повезли его во дворец. По дороге Жаман посоветовал визирям выбросить фазана и шенгель-траву, а вместо них взять кара-кога и сороку. Визири потребовали объяснения, но Жаман заявил, что ответит лишь самому хану, и визири сделали, как он советовал.
Когда визири предстали перед ханом, он, посмотрев на Жамана, сказал:
— Человек, которого вы привели, действительно похож на ничтожного. Ничтожнее его уже, наверное, нет никого на свете! Отведите его пока на кухню, пусть повар накормит его похлебкой и хлебом. Завтра я буду с ним говорить.
Увели Жамана на кухню.
— А что касается никчемной травы и никудышной птицы, — продолжал гневно хан, — то вижу я, что вы их отыскать не смогли. Ведь издавна считается никудышной птицей фазан, никчемной травой — шенгель. Незачем было ездить так далеко: кара-кога заполняет все берега моих озер, а сороки живут в любом из моих лесов. И хотя вы это отлично знали, вы все же притащили их сюда!
Визири ответили:
— Хан, ты прав! Мы действительно взяли сначала шенгель и фазана, но по дороге Жаман сказал нам, что самая никудышная птица — сорока и самая никчемная трава — кара-кога, и посоветовал нам взять именно их.
Задумался хан:
— Э-э! Что-то есть на уме у Жамана. Приведите-ка его сюда.
Жамана привели к хану. Хан посмотрел на Жамана и спросил:
— Откуда тебе известно, что кара-кога — самая никчемная трава, а сорока — никудышная птица?
Жаман ответил:
— Великий хан! Я стал ничтожным не в старости, а еще смолоду: всю жизнь я работал у чужих людей. Когда я приносил в зимовье шенгель и топил ею очаг, то жар держался в печи до утра, как будто я топил саксау́лом[62]. Тогда я понял, что, хотя шенгель рвет одежду и скот не ест ее, она все же полезна человеку. А кара-кога? Когда я бросал ее в огонь, она не горела; когда я пытался раздуть пламя, оно потухало. Тогда я подумал: «Может быть, скот будет есть ее?» Но скот не ел этой травы, отходя от нее прочь. Вот почему я решил, что кара-кога и есть самая никчемная трава.
— А сорока? Откуда ты взял, что она никудышней фазана? — спросил хан.
— Каждый знает, что фазан приятен на вкус, — сказал Жаман. — Нельзя винить его за то, что у него невзрачный вид, — таким уж сотворила его природа. А вот сорока хотя и красива перьями, но никудышна нутром. Подобно тому как пестры ее перья, нет меж сороками согласия: две сороки вместе не летают, две сороки вместе не сидят. Человеку от нее никакой пользы нет, в пищу она не годится. Поэтому сорока — самая никудышная птица.
— Хорошо, — сказал хан, — ты все правильно говоришь. Но откуда ты знаешь, что ты и есть самый ничтожный человек?
— О хан! — ответил Жаман. — Мне пятьдесят лет. Ровесники мои давно поженились. Их окружают дети, жены им прислуживают, посторонние оказывают уважение. А я скитаюсь по миру, тружусь на чужих людей. Кто же тогда ничтожный человек, кто же тогда Жаман, как не я?
Хан покачал головой.
— Ой, рад бы я был, если бы ты действительно оказался жаманом! Ну, ладно. Ты сказал все правильно. Теперь вот послушай. Есть у меня чудесный конь. Взгляни на него и скажи, каков он.
— Хорошо! — согласился Жаман.
Когда привели коня, Жаман внимательно его осмотрел и сказал:
— По виду у коня недостатков нет. Позволь, хан, проехать на нем.
Хан согласился. Жаман переехал на коне через реку и, вернувшись, сказал: