Видя коварный обман братьев-самозванцев, не стерпел старик отчим. Попросил чатха́н[73]. Ему подали чатхан. Он тронул струны и запел. В песне он спрашивал, куда подевались острый глаз и прозорливый ум Большого хана, что обманывают его, как младенца. Где его ханская мудрость и где правда и справедливость?
Песня старика удивила и взволновала всех. А братья потребовали тут же связать этого глупого лгуна и повесить на первом же суку.
— Он клеветник и оскорбляет хана, обманывает людей! — во все горло кричали они.
— Нет, не я клеветник, почтенный хан, а вот они, которых ты чествуешь и угощаешь. Ведь зверей убили не эти хвастуны, сидящие за столом, — возмущенно ответил старик, а затем попросил: — А покажи-ка, мой хан, где тот подросток, что Сиротой из Сирот назывался?
Слова старика еще больше удивили людей, сидевших в юрте. Хан растерялся и не знал, как ему поступить со стариком. «А вдруг все то, о чем он поет, окажется правдой?»
Хан подумал и сказал:
— Да, помню я, старик, один из приезжих стрелков называл себя Сиротой из Сирот. Он вместе с другими поехал на зверей. — И, обращаясь к стрелкам и слугам, он спросил: — На самом деле, где же этот милый подросток?
Но никто не знал и никто не видел, куда девался этот стрелок.
— Да кто же тогда победитель состязания, по-твоему, раз ты так осмелился говорить? Если все это окажется неправдой, головы тебе не сносить, старик!
Люди оторопело перешептывались меж собой — кто с опаской, кто со смехом.
Разгневанный хан поднялся и сурово спросил у братьев:
— Так повторите, вы убили зверей?
— О чем разговор, шкурки же мы тебе показали, наш хан дорогой!
Тогда старик отчим просит хана показать ему шкурки. Недоумевая, велит хан принести их.
Смело окликнул старик своего сына. И когда подросток, все еще опасаясь коварства двух братьев, робко вышел на середину юрты, старик отчим продолжал:
— Смотрите теперь, люди добрые: все ли лапки и кончик хвоста на шкурках зверей?
Посмотрели собравшиеся на шкурки, пощупали их со всех сторон, повертели туда-сюда в руках — шкурки как шкурки. Но на одной из них не было кончика хвоста, на другой — одной лапки.
— Куда же вы девали кончик хвоста и одну лапку? — спросил отчим-старик братьев.
— Мы оставили их на том месте, где убили зверей, — пробурчали они.
— Ну а теперь сказывай ты, Сирота из Сирот, — просит своего сына старик.
А тот вынимает из мешочка лапку и кончик хвоста зверей. Они точь-в-точь подошли. Удивились люди еще больше:
— Как же так? Убили зверей братья, а кончик хвоста и одна лапка лисы оказались у этого подростка. Тут что-то не то.
Тогда попросил хан Сироту из Сирот рассказать, откуда у него хвостик и лапка зверей.
— То, что говорят братья, — это все ложь, — отвечал он с достоинством. И рассказал, как убил зверей и почему их шкурки оказались у тех братьев.
Послушал хан рассказ подростка и повелел до конца проверить услышанное. А у тех двух братьев строго спросил, найдут ли они тушки зверей. Тихо и невнятно пробормотали они, что бросили тушки лисиц в лесу и, наверное, их растащили птицы и звери.
Подросток меж тем совсем осмелел и говорит:
— Я знаю, где тушки зверей. Я их зарыл в землю. Если не верите, пойдемте проверим.
Большой хан тут же повелел собраться всем лучшим стрелкам и мудрым старцам и ехать на то место, где запрятаны тушки зверей. Люди быстро собрались и заторопились в лес, кто на коне, а кто пешком.
Когда добрались до места, подросток быстро раскопал землю и вытащил тушки лисиц. Еще больше удивились люди и направились к тем братьям. Приехали и в углу юрты нашли седло и лук подростка. На дворе стоял его буланый конь. Так всем стало ясно, как попали шкурки зверей к тем братьям.
Убедился и сам хан во всем и в гневе тотчас повелел:
— Связать братьев и отрубить им головы!
Повеление его тут же было исполнено.
Сирота из Сирот сел на своего буланого и поехал вместе со всеми в стойбище хана. И Большой хан объявил, что раз меряй выиграл Сирота из Сирот, отдает он дочь свою и свое ханство ему. Закололи десять жирных быков и устроили великий той.
А когда кончился свадебный пир, Сирота из Сирот отказался взять ханство и поехал к себе домой вместе со своей женой — ханской дочерью. Стал он главой своего аала, охотился и разводил скот. Народ дал ему новое имя — Великий Стрелок.
БАРСА-КЕЛМЕС, ИЛИ ПОЙДЕШЬ-НЕ-ВЕРНЕШЬСЯКаракалпакская сказка
старое время в Кунгра́де учились вместе в школе сын богатого бая и сын его батрака. На одной кошме сидели, в одну книгу смотрели. Только батрацкий сын старался, внимательно слушал, что говорил учитель.
Заслужил похвалу батрацкий сын, а байский сын обиделся и от зависти даже заболел. Пришел из школы домой, лег на одеяло и стонет.
Мать его забеспокоилась и спрашивает:
— У тебя что болит?
— Ничего у меня не болит, — отвечает сын. — Не видишь, что ли: у меня сапожки плохие. У всех сапоги как сапоги, а я, байский сын, стыжусь такую дрянь на ногах носить.
— Что же ты скупишься? Нашему сыну даже порядочных сапожек не можешь купить, — сказала жена баю.
— А где их взять? — говорит бай.
Байский сын заохал:
— Слышал я, есть такое урочище — Барса́-Келме́с, или Пойдешь-Не-Вернешься. Там живет искуснейший сапожник в мире. Он тачает такие сапожки, в каких только ханские сыновья ходят, похваляются.
— Да кто же туда, в урочище Пойдешь-Не-Вернешься, посмеет пойти! Урочище так и называется потому, что кто туда уходил, обратно не возвращался.
— Какое мне дело! — кричит байский сын. — Пошли сына нашего батрака. Он дойдет — больно умный.
Бай сию же минуту позвал своего батрака и приказал:
— В урочище Пойдешь-Не-Вернешься, говорят, тачают красивые сапожки. Сейчас же пошли туда своего сына. Даю ему неделю срока. Пусть найдет самого умелого сапожника, пусть дождется, когда сапожник их стачает, и пусть в целости и сохранности принесет мне, а не принесет — и тебя, и твоих детей без хлеба оставлю, голодом заморю.
Погоревал батрак — знал он, что из урочища Барса-Келмес никто и никогда живой не возвращался, но байского приказа ослушаться не посмел. Позвал сына и приказал ему идти за красивыми сапожками для байского сына.
Попрощался батрацкий сын с отцом, поклонился матери и пошел через пески, солончаки в урочище Пойдешь-Не-Вернешься.
Шел он по степи, шел он через овраги, шел он через холмы и дошел до преогромного соленого озера. Посреди озера стояла черная юрта.
«Наверно, это и есть Пойдешь-Не-Вернешься, — подумал батрацкий сын. — Не иначе, в юрте живет сапожник, который тачает красивые сапоги!»
Перебрался батрацкий сын вброд через соленое озеро и вошел в черную юрту. Видит: сидит старая-престарая старуха. Поздоровался вежливо:
— Здоровы будьте, бабушка!
А старуха зубы оскалила, когти растопырила и кинулась на батрацкого сына.
Он и не шевельнулся, а еще раз поклонился и сказал:
— Почтенная бабушка, я хочу быть вашим сыном.
Старуха перестала сразу щерить зубы и сказала:
— Не скажи, мальчишка, ты таких слов, съела бы я тебя. Ну, садись на кошму. Говори, откуда и куда идешь.
— Иду я из Кунграда, а ищу урочище Пойдешь-Не-Вернешься, где сапожники тачают такие сапожки, что под стать сапожкам ханских сыновей.
Подумала старуха и сказала:
— Место, где я живу, и есть урочище Пойдешь-Не-Вернешься, но только нет здесь у нас никаких сапожников.
Запечалился батрацкий сын:
— Что же, бабушка, мне делать? Приду домой без сапожков — бай и меня, и моего отца, и мою матушку со свету сживет, голодом заморит.
Отвечает ему старуха:
— Пришелся, мальчишка, ты мне по душе. Вот придет с охоты на джейранов мой сыночек — великан Желтый див, он тебе и поможет.
На закате явился Желтый великан. Смотрит батрацкий сын: и взаправду настоящий великан, а лицо у него сердитое, желтое.
А старуха как напустится на него:
— Ты что по степи, беспутный, целый день шляешься! Видишь, тебя здесь мальчишка дожидается. Чтоб я считать до двенадцати не кончила, а самые красивые сапожки достань!
Желтый див дунул разок и исчез.
Не успела старуха и до двенадцати сосчитать, а Желтый див тут как тут и в руках держит красивые сапожки, такие красивые, что только ханским сыновьям в них ходить.
Пошел батрацкий сын с сапожками через степи, пустыни домой. Пришел, принес баю сапожки и отправился прямо в школу. Пока он ходил десять дней в урочище Пойдешь-Не-Вернешься, все школьники уроки каждый день учили. И байский сын тоже учил, кое-чему выучился. Увидел он батрацкого сына и давай хвастать:
— Пока ты по степи гулял, шлялся, я тебя в науках обогнал.
А учитель не разобрался, что к чему, батрацкого сына палкой побил: «Не ленись, уроков не пропускай!»
Байский сын злорадствовал и новыми сапожками похвалялся.
Но батрацкий сын сел за книги, и, трех дней не прошло, все, что пропустил, выучил, да еще байского сына во всех науках обогнал и опять похвалу заслужил.
До того расстроился байский сын, что опять заболел и слег. Забеспокоилась, заволновалась его мать:
— Что у тебя болит?
— Ничего у меня не болит, — отвечает байский сын. — Не видишь, что ли: у меня не конь, а кляча. Все байские сыновья разъезжают на горячих конях, а я, точно нищий, трясусь в седле на спине дохлой собаки!
Пошла байская жена и отчитала бая:
— Что ты скупишься? Не можешь нашему сыночку хорошего коня купить!
Удивился бай — у его сына был отличный конь, — но спросил:
— Чего ты хочешь?
— В урочище Пойдешь-Не-Вернешься к Соленому озеру каждый вечер прибегает на водопой сам быстроногий тулпар Крылатый. Вот его мне подари, — сказал байский сын.
— Как же я тебе Крылатого тулпара подарить могу? Его же поймать сначала надо.
— А ты батрацкого сына пошли. Пусть тулпара изловит и сюда приведет.