Дошел до избушки. Вертится-крутится она, то одна сторона, то другая блеснет. Сидит перед избушкой старшая сестра, дочь облаков. Куначжи ей говорит:
— Хочу у тебя спросить, знала ли ты, что Гром мой отец, что мать жена ему?
— Знала, — отвечает девушка.
— Зачем же ты мне меч дала, правды не сказала? Ведь я мог отца убить, мать вдовой сделать!
— Теперь скажу тебе правду. Не должен был Гром земную женщину себе в жены брать, не место ей на небе. Вот почему я тебе в руки меч дала, почему тебя научила его на Грома поднять.
— Моя мать никому зла не желает и тебе не желала.
— Может, и так, — сказала дочь облаков. — А только что сделано, то сделано. Гром мне теперь не простит. Возьми меня с собой на землю.
— Что ж, — ответил Куначжи, — если хочешь, пойдем.
Пошли вдвоем. Долго ли, коротко ли идут, дошли до той серебряной вертящейся избушки, где младшая дочь облаков живет.
— Куда идешь? — спрашивает младшая сестра у старшей.
— На землю иду, хочу там пожить.
— Возьми и меня с собой.
Теперь втроем идут. Куначжи быстро шагает, девушки по серебряной дороге скользят, будто летят над ней.
Наконец до братьев дошли.
Братья уже в путь собираются, костер потушили.
— Разве три года миновало? — Куначжи у них спрашивает.
— Всего три дня осталось. Мы уже думали, ты погиб. Чего зря время терять! — отвечают братья.
А сами с красавиц глаз не сводят.
Стали по веревке вниз спускаться. Первыми красавицы, потом старшие братья. Куначжи ждет, пока все ногами земли не коснутся.
Спустились красавицы, спустились братья, а Куначжи наверху только за веревку схватился. Братья на красавиц посмотрели, друг на друга глянули. Старший среднему шепнул:
— Пускай Куначжи на небе останется. Разве плохо ему там? А мы на красавицах женимся.
Пока средний брат успел головой кивнуть, старший уже веревку поджег. Высохла травяная веревка за три года, побежал по ней огонек — будто желтая птичка крылья расправила, вверх полетела.
Куначжи по веревке вниз спускается, огонек по веревке вверх бежит. Как раз на середине встретились. Тут потух огонек. Остался Куначжи между небом и землей.
Посмотрел вниз: далеко земля, а все-таки видно, как братья с красавицами прочь убегают. Висит Куначжи, что делать, не знает. Ветер его раскачивает, дождь сечет. Вдруг вспомнил Куначжи про подарок отца своего, Грома. Взял палочку, приставил к веревке — расти стала палочка, до самой земли дотянулась. По ней и спустился Куначжи.
А палочка какой была, такой опять сделалась. Сел Куначжи на траву, палочку на колени положил. Стал вспоминать, что давно было, что недавно случилось. До двадцати лет кормили его братья и о матери заботились. А сейчас обманули, зло против него замыслили. Обо всем забыли, увидев красавиц. Даже про мать не спросили: нашел ли ее Куначжи, плохо ли, хорошо ли ей? Дочери облаков — они сами, что облака, переменчивы. На них Куначжи не в обиде, они уже его обманывали. А братья?.. На братьев Куначжи, как на себя, надеялся.
Скучно ему стало, тоска на душу легла. Вдруг палочка будто сама на его коленях перекатилась. Вспомнил Куначжи, что отец говорил. Взял палочку в руки, вынул верхний сучок, посмотрел в дырочку — разом обо всех своих думах забыл. Смотрит, оторваться не может: увидел Куначжи широкую тундру, ненецкие чумы, нарты, оленей. Чумов много, оленей не сосчитать. В расшитых одеждах люди мясо едят, в бубны бьют, веселятся… И у Куначжи на душе стало весело, легко стало.
Вложил он верхний сучок на место, средний сучок вынул — увидел горные места, увидел лесные места. Узнал, как живет народ ха́нтэ, как народ эве́нков живет-охотится. Как пушнину они добывают, как перегоняют оленьи стада с пастбища на пастбище. Трудятся не жалея сил, зато и повеселиться умеют. Возле чумов игры играют, борются, смеются… Смотрит Куначжи, и так ему самому весело, будто он с ними вместе наперегонки бегает, оленей арканом ловит, из луков в цель стреляет.
Потом вынул третий сучок — увидел вековую тайгу. По тайге река Енисей течет, широкая река, глубокая. Лодки плывут, пароходы. На пароходах русские люди. Выгружают они товары на таежные берега: красивые материи, муку, вино. А люди, что живут в лесах, несут им пушнину, грузят на пароходы мамонтовые бивни, оленьи шкуры, песцов, горностаев, выдр, белку… Русские люди вино пьют, вином угощают, песни поют… А пароходы бегут вверх по течению, вниз по течению. Дым из их труб валит, над тайгой стелется.
Нагляделся Куначжи, налюбовался. Задумался. Потом песню запел. Все, на что насмотрелся, в песне рассказывает.
— Однако, — сказал себе, — я песенным человеком стал! Если сам побываю в тех местах, что видел, еще лучше петь буду.
Встал Куначжи, палочку под мышку сунул и пошел. Где только не побывал, где только свои песни не пел, каких краев своими ногами не измерил, с какими людьми словом не перемолвился!
А однажды на долгом песенном пути повстречались ему братья. Бегут братья, что под ногами — не видят, все вверх смотрят. Споткнутся, упадут — глаз от неба не отрывают. А по небу два легких облачка плывут. Это за ними братья гонятся.
— Что, — спрашивает Куначжи, — и вас дочери облаков обманули?
— Обманули! — отвечают братья. — Бросили нас, а не отпускают, за собой манят.
И опять бежать пустились.
Пожалел их Куначжи, да что сделаешь! Дальше пошел.
Сто лет живет, весь век песни поет, людей радует.
ОТВАЖНАЯ ДЕВУШКАТаджикская сказка
давние времена в одном городе жил старый человек. У него было три дочери, а ему всегда хотелось иметь сына. Вот заболели у этого старика глаза, и он ослеп. Табибы лечили его, но не могли вылечить.
Не видел старик ни светлого дня, ни детей своих, ни друзей, ни товарищей и очень, очень был опечален этим. От горя и несчастья стал он худым и немощным.
Приехал однажды в село один путешественник и сообщил старику, что в далеком краю живет знахарь, в саду у него растет особенное растение, из плодов которого знахарь делает лекарство, вылечивающее любую болезнь глаз.
Услышав это, старик тяжело вздохнул и сказал:
— Если бы у меня был сын, конечно, он поехал бы в тот край и привез мне лекарство для глаз, тогда я бы избавился от слепоты.
Старшая дочь поднялась со своего места и стала просить отца:
— Дорогой батюшка, разреши мне поехать за тем лекарством!
— Ох, дочка, не для тебя это дело, понапрасну будешь мучиться.
Но девушка не отступила и стала просить и умолять отца отпустить ее. И наконец отец согласился.
Девушка оседлала лошадь, оделась в мужскую одежду, наполнила хурджин едой и отправилась в путь.
Ехала она, ехала несколько дней и ночей и на перекрестке дорог увидела маленький деревянный домик.
Девушка подумала: «Наверное, там кто-нибудь есть, спрошу я дорогу». И она постучала в дверь.
Из дома послышался голос:
— Кто там? Я лежу больная и не могу подняться, сам заходи!
Девушка открыла дверь, вошла и поздоровалась. И на самом деле, в доме лежала больная старуха.
— Мамаша, что с вами? — спросила девушка.
— Ох, сынок, — говорит старуха, — и не спрашивай. Давно уж я лежу больная на этой постели, и нет у меня никого, чтоб за мной присмотреть.
Порывшись в хурджине, девушка достала еду из дорожных запасов и накормила старуху. Придя немного в себя, старуха спросила:
— Сынок, откуда ты приехал и куда едешь?
— Я приехал из далекого города, — ответила девушка, — отец мой заболел глазной болезнью и ослеп, я еду разыскивать лекарство от его болезни.
— Ох, сынок, — сказала старуха, — откажись от этого намерения! Много храбрецов ездило разыскивать это лекарство, но не нашли его и погибли. Никак нельзя добыть то лекарство. Вернись домой!
После этого разговора девушка потеряла надежду найти лекарство и вернулась домой. Отец обрадовался ее возвращению и говорит:
— Я, дочка, очень рад, что ты вернулась жива и невредима!
Она рассказала отцу и сестрам о своем путешествии, о старухе, с которой повстречалась, и добавила:
— Она говорила мне, что добыть то лекарство никак нельзя. Много храбрецов ездило разыскивать его, но они ничего не нашли и погибли.
Средняя сестра не придала значения словам старшей сестры, встала со своего места и сказала:
— Дорогой батюшка, разреши мне поехать за лекарством, я обязательно его найду и привезу!
— Как твоя старшая сестра ничего не привезла, так не привезешь и ты. Оставайся лучше дома, а то погибнешь понапрасну!
Но и эта дочь настаивала на своем и продолжала просить разрешения. Наконец она склонила отца отпустить ее поехать за лекарством. Оседлав коня, одевшись в мужскую одежду, она спрятала свои косы под шапкой и поехала.
Ехала, ехала она и через несколько дней тоже доехала до деревянного домика. Привязала она коня за ветку дерева и постучалась. Из домика послышался голос:
— Кто там? Я лежу больная и не могу подняться, сам заходи!
Девушка открыла дверь, вошла и, поздоровавшись со старухой, спросила о ее здоровье.
— Ох, сынок, и не спрашивай. Давно уж я лежу больная на этой постели, и нет у меня никого, чтоб за мной присмотреть.
Порывшись в хурджине, девушка достала еду из дорожных запасов и накормила старуху. Придя немного в себя, старуха стала расспрашивать девушку, откуда она и куда едет.
— Ой, сынок, откажись от задуманного, очень трудно достичь этой цели, пропадешь понапрасну.
Старуха стала рассказывать такие страшные вещи о предстоящем пути, что и эта сестра испугалась и вернулась домой. Она также обо всем рассказала отцу и сестрам.
Старик тяжко вздохнул и сказал:
— Жалок человек, у которого нет сына!
Эти отцовские слова сильно задели младшую дочь. Она подошла к отцу и сказала:
— Дорогой батюшка, разреши мне поехать за тем лекарством. Может быть, я его найду!
— Дорогая дочка, как твои старшие сестры ничего не привезли, так и ты вернешься ни с чем. Оставайся-ка дома, не трудись понапрасну!