— Какие у тебя руки нежные, — и показал ей заветное кольцо.
Девушка улыбнулась.
Наутро начались конские состязания — байга́.
— Я поскачу на своем жеребенке, — сказал Алыке.
— Тебя кони затопчут, — отвечал ему Каракан со смехом.
Но Алыке сел на жеребенка, прошептал несколько слов — и жеребенок снова превратился в тулпара. Алыке пришел первым в байге.
Потом началась борьба.
— Я буду бороться с самым сильным джигитом! — заявил Алыке.
Каракан стал его отговаривать и насмехаться над ним, но Алыке его не послушался и поборол силача.
Потом Алыке пошел за дровами, а вернувшись, сказал девушкам:
— Сестрички, сколько орехов в лесу!
Услышала это Барыпжан и вместе с десятью подругами пошла в лес. Как только девушки углубились в чащу, Алыке принял свой обычный вид, превратил жеребенка в тулпара, сел на него, а Барыпжан посадил впереди себя, и помчались они в его аил.
Проехав большое расстояние, они сошли с коня. Алыке превратил тулпара в альчик и спрятал его за пазуху. И сели они отдохнуть.
Тем временем родичи девушки и ее жениха пустились в погоню за беглецами и скоро окружили их со всех сторон.
Алыке тут же превратил альчик в коня, вскочил в седло и ринулся на врагов. Он перебил всех родственников жениха Барыпжан, но из ее родных не тронул никого. Потом Алыке открыл Каракану свое настоящее имя, и Каракан сказал:
— Я хочу пышно отпраздновать вашу свадьбу.
И все они вернулись в аил.
На свадьбу Барыпжан и Алыке собрался весь аил. Все пили, ели, веселились сорок дней и ночей. Отец подарил молодым богатую белую юрту.
С тех пор прошло много времени. Барыпжан родила сына, которому дали имя Сейте́к.
Сейтек рос очень быстро. Вот как-то Барыпжан говорит мужу:
— Вспомни поговорку: «Не бывает коня, который не тосковал бы по своему табуну, не бывает батыра, который не скучал бы по своей родине». Как ты думаешь, не пора ли нам вернуться в твои родные края?
На это Алыке отвечал:
— Для того чтобы уехать из аила твоего отца, нужно найти предлог.
Вскоре после этого Каракан заколол барана и пригласил Алыке и Барыпжан в свою юрту. Когда подали мясо, Каракан отрезал от туши барана голень задней ноги и протянул ее своему внуку Сейтеку. Алыке и Барыпжан обиделись.
— Видно, отец не желает нашему сыну благополучия, если угощает его голенью, — сказали они и не притронулись к мясу.
Тогда понял Каракан, что дочь и зять ищут предлог, чтобы покинуть его. Он подарил им богатую одежду, ковры, коней и драгоценную сбрую.
Сели на коней Алыке, Барыпжан и Сейтек. Поехала с ними и рабыня, рябая и уродливая.
Ехали они медленно, а Алыке очень хотелось поскорее добраться до родных мест. Поэтому он обогнал свой караван и помчался вперед.
Барыпжан остановилась на ночевку подле озера.
— Не хотите ли искупаться, моя госпожа? — предложила ей рабыня. — Я дам вам в руки один конец веревки, а другой буду держать сама. Когда вы искупаетесь, я помогу вам выбраться на берег.
Барыпжан стала купаться. Рабыня, стоя на берегу, держала конец веревки. Как только Барыпжан отошла на глубокое место, рабыня выпустила веревку из рук.
Барыпжан понесло течением и прибило к острову посредине реки.
А рабыня быстро переоделась в одежду Барыпжан, посадила Сейтека на седло впереди себя и поехала дальше.
Между тем Алыке приехал в свой аил и сказал родичам:
— Я женился на Барыпжан, своей нареченной невесте. Сейчас она едет сюда, а с ней и наш сын Сейтек.
Родичи Алыке поскакали навстречу дорогим гостям.
И скоро они увидели рябую, уродливую женщину на коне. Впереди нее сидел мальчик. Привезли их в аил. Рабыня сказала Алыке:
— Алыке, я увидела на дороге пеструю ворону, и едва она каркнула, как я покрылась пятнами. Ворона каркнула во второй раз — и я вся почернела. А бедная наша рабыня умерла со страху.
Поверил Алыке рабыне — думал, что и вправду перед ним его любимая жена Барыпжан. Поставили они свою богатую белую юрту и стали в ней жить.
Вот однажды зашел к ним какой-то прохожий: — Начни беседу, дорогой гость, — предложил ему Алыке.
— О чем рассказать тебе: о слышанном или о виденном? — спросил прохожий.
— Гость должен быть смирнее овцы. Сиди и молчи, — приказала рабыня.
Так за весь вечер гость ни разу рта и не раскрыл. Наутро он ушел.
На следующий день увидела рабыня подле юрты ветку чертополоха и растоптала ее со словами:
— Эта колючка может воткнуться в ногу ребенка.
Потом, увидев белого верблюжонка, подошедшего к юрте, она приказала зарезать его, сказав:
— Он может напугать ребенка.
Через несколько дней зашел к ним в юрту другой прохожий.
— Начни беседу, дорогой гость, — предложил ему Алыке.
— О чем рассказать: о слышанном или о виденном? — спросил прохожий.
— Слышанное может оказаться выдумкой, расскажи о виденном, — сказал Алыке.
— Гость должен быть смирнее овцы. Не лучше ли тебе помолчать? — вмешалась в разговор рабыня.
— А почему бы мне и не поговорить? Ведь я буду рассказывать только о виденном, — возразил гость. — А видел я удивительную вещь. Невдалеке отсюда есть озеро. Над этим озером летает пестрая гусыня и плачет-приговаривает: «О мой Сейтек, я пробралась к тебе колючкой — меня истоптали, подошла верблюжонком — меня зарезали». Просто диво какое-то!
Наутро Алыке пошел к озеру и увидел пеструю гусыню, которая причитала о Сейтеке. Алыке вернулся домой, взял с собой сына, привел к озеру и оставил его на берегу. Подлетела гусыня к ребенку и накрыла его крылом. Тогда Алыке подошел и схватил гусыню. Гусыня сказала:
— О мой Алыке! Ступай принеси мне мою одежду!
Алыке поспешно принес ей одежду. И гусыня снова превратилась в Барыпжан.
Вернувшись домой, Алыке прогнал из своего дома коварную рабыню.
После этого Алыке устроил пир, и все они зажили спокойно и счастливо.
ВОЛШЕБНЫЙ КЕТМЕНЬУйгурская сказка
Пересказ А. Алиевой
давние времена родились у одного падишаха два желанных сына-близнеца. Любил их падишах, баловал.
Годы прошли незаметно, и близнецы превратились в красивых, стройных юношей.
Но вот однажды у сыновей падишаха пропал аппетит. Ни есть они не могли, ни пить и стали быстро чахнуть.
Сильно обеспокоился падишах. Жаль ему сыновей— наследников трона и несметного богатства. Созвал он всех лекарей, поваров и навайчи́[107] своего государства.
Но никто из них не мог помочь близнецам.
Тогда сыновья попросили у отца разрешения отправиться в дальний путь и поискать лекарство в другой стране.
Отец разрешил.
За городом братья повстречали старика крестьянина, долбившего кетменем сухую землю. Спросили у него:
— Дорогой, сделай милость, скажи нам, где, в каком государстве можно найти лекарство, вызывающее аппетит?
— Такое лекарство нетрудно найти, — проговорил старик. — Но видите, как много у меня работы: до вечера я должен разровнять этот бугор, чтобы посеять хотя бы немного чуми́зы и кукурузы. Если вы мне поможете, я обещаю помочь вам найти хо-о-рошее лекарство!
Близнецы согласились.
Старик оставил им свой кетмень и ушел домой.
В поте лица работали юноши кетменем, сменяя друг друга, работали до поздней ночи — так хотелось им во что бы то ни стало найти желанное лекарство.
Тем временем старик пришел домой и наказал жене:
— Приготовь-ка к вечеру большой казан[108] плова. Если у тебя не хватит моркови, накроши побольше редьки.
Поздней ночью старик привел юношей в свой дом и поставил перед ними большое блюдо с дымящимся пловом.
Юноши, сами того не замечая, ели плов с таким аппетитом, что не оставили в блюде ни одного зернышка риса. Хотелось им еще, да попросить постеснялись. Тогда один из близнецов спрашивает:
— Дорогой бова, какое волшебное лекарство положили вы в плов? Он так вкусен!
— Признаюсь, — рассмеялся от души старик, — в плове нет никакого волшебного лекарства. Волшебный у меня кетмень, который оставил я вам в поле…
Поняли юноши слова старика и не пошли дальше искать лекарство, а тут же вернулись домой.
ХОЗЯЙКА ОГНЯСелькупская сказка
Пересказ Н. Гессе и 3. Задунайской
оворят, давным-давно это случилось. Случилось в том стойбище, где семь родов жили, где семь чумов стояло!
Однажды собрались все мужчины на охоту.
Отправились. Остались одни женщины да дети в стойбище.
Три дня жили, все хорошо было. На третий день к вечеру вот что вышло. В одном чуме женщина себе еду варила. Подбросила в очаг побольше дров, котел с оленьим мясом подвесила над огнем. Сама села со своим маленьким ребенком к очагу поближе. Ребенок смеется на ее коленях, женщина ему улыбается.
Вдруг треснуло полено, полетели искры из очага, одна попала ребенку на руку. Заплакал ребенок. Женщина огонь попрекает:
— Ты что же это делаешь?! Я тебя дровами кормлю, за тобой ухаживаю, а ты моего ребенка обижаешь!
Испугался ребенок материнского крика, еще больше заплакал. Носит его женщина по чуму, на руках качает, а он не унимается. От жалости, от досады шлепнула женщина малыша. Ребенок совсем зашелся. Себя бы женщине винить, а она все на огонь сердится.
— Видишь, что ты наделал! — кричит. — Не будет тебе дров, изрублю тебя, водой залью!
Положила она ребенка в люльку, схватила топор. Топором огонь рубит. Потом набрала в ковшик воды, на очаг плеснула — зашипел огонь, погас.
Женщина говорит:
— Вот теперь будешь знать, как обижать моего сына! Ни одного огонька, ни одной искорки от тебя не осталось!
Не горит огонь. Темно, холодно в чуме. Ребенок жалобно заплакал: озяб он.
Опомнилась женщина. Нагнулась над очагом, золу разгребает. Так ведь сама сказала, что ни одной искорки не оставит. И не оставила.