Попрощалась вдова, поклонилась пониже и пошла себе домой, опираясь на свой старушечий посох.
— Ну, черная кость, — заговорил бай, — посмотрим, что ты можешь и чего не можешь.
Дал он Ярмату большое сито, в чем муку просеивают, и приказал:
— Сходи наноси из реки воды.
Побежал Ярмат на реку, зачерпнул ситом воды, а она, конечно, в сите не держится. Черпал, черпал, так воды и не зачерпнул и пришел домой ни с чем.
— Где вода? — закричал бай.
— Разве тем, что вы мне дали, воду зачерпнешь? — сказал Ярмат.
— Ты что, еще спорить со мной, черная кость, смеешь? — разозлился бай, схватил палку и прогнал Ярмата.
Поплакала старушка, но что поделаешь — с господами разве поспоришь, и решила отдать среднего сына, Шарила, баю в услужение.
Только пришел он к баю, Саттарбай приказывает Шарипу:
— Принеси сейчас же воды! — и дал вместо ведра сито, как раньше Ярмату.
Только Шарип не пошел на реку, а сказал баю:
— Ты что, надо мной издеваешься? Какой глупец воду в сите носит?
Рассвирепел Саттарбай:
— Ах, вот как, черная кость, ты еще спорить! — ударил палкой Шарипа и прогнал.
Заплакала старушка вдова, слезами залилась.
Но тут вдруг заговорил младший сын вдовы, Алдар:
— Отпусти меня, мать, к Саттарбаю. Надо же нам с ним рассчитаться за все его милости, что оказал он нашей семье.
— Иди, — сказала старушка, — может, ты, Алдар, удачливее своих братьев будешь.
Пришел он к баю, а Саттарбай первым же делом приказал Алдару:
— А ну, пошевеливайся, черная кость, притащи сейчас же боды, да поживей!
Сунул бай Алдару в руки сито и вытолкал взашей из дому.
Алдар спорить не стал. Завернул по пути на базар, попросил у жестянщика таз, положил в него сито — так и принес Саттарбаю воды.
— Эге, — сказал бай, — да из тебя, черная кость, человек выйдет!
Стал работать Алдар в доме Саттарбая: двор прибирать, скотину кормить, землю пахать, поля поливать, да еще по ночам дом караулить. Не знал Алдар отдыха ни днем, ни ночью. А Саттарбай только ходит да покрикивает: «Эй, черная кость, опять лодырничаешь!»
Вот раз собрался Саттарбай с женой, с чадами в гости. Оставил он Алдара дома и строго наказал:
— Эй, черная кость, сторожи дом! Да смотри, чтобы все было в порядке: двор прибери, подмети, чтобы блестел, скаковой конь чтобы из кормушки голову не поднимал, ворота чтобы наглухо были заперты, в комнате для гостей чтобы пылинки не осталось.
— Ладно, — сказал Алдар, — все сделаю, как приказываете, будьте спокойны.
Вернулся бай с семейством из гостей домой, хотел открыть ворота — не тут-то было. Стучался бай, стучался, Алдар выглянул из-за забора и смотрит.
— Эй, черная кость, — крикнул бай, — почему ворота не открываешь? Не видишь, кто приехал?
— Как не видать, — отвечает Алдар. — Да только ворота теперь не открыть.
— Что ты болтаешь, дурак? Почему нельзя ворота открыть?
— Да вы же приказали их наглухо закрыть, чтобы никто не прошел. Вот я позади ворот новую стенку из кирпича и сложил.
Никуда не денешься, пришлось баю смолчать.
Перелез Саттарбай через забор и ахнул: земля вся была полита льняным маслом! Сколько было у бая в кладовой масла, все до последней капли Алдар вылил во двор.
— Вай, какой убыток! — закричал бай. — Только сумасшедший мог погубить столько добра.
— Я исполнил ваше поручение, господин. Вы же приказали мне, чтобы двор блестел. Вот он и блестит.
Ничего не поделаешь, пришлось баю смолчать. Вдруг видит он, что его любимый скаковой конь мордой привязан к кормушке. Взвыл Саттарбай от ярости:
— Что ты наделал?
— Господин, вы же приказали, чтобы конь не поднимал головы от кормушки.
Никуда не денешься, пришлось снова баю промолчать.
Зашел он в комнату для гостей и от огорчения чуть не лишился разума: оказывается, Алдар, чтобы не осталось на стенках ни пылинки, сорвал всю дорогую алебастровую штукатурку с тонкой резьбой.
Застонал Саттарбай, схватился за голову и, не сказав Алдару ни слова, убежал на женскую половину дома.
Пришел бай к жене и говорит:
— Дело плохо, жена, этот батрак, черная кость, настоящий сумасшедший. Складывай вещи, придется бежать, а то как бы он нас не загубил.
Раскрыли они большие кожаные яхта́ны[109] и уложили в них все добро, а затем вышли крадучись во двор, чтобы запрячь лошадь в арбу.
Алдару только этого и надо было. Потихоньку забрался он в самый большой яхтан и притаился в нем.
Погрузили вещи бай с женой, сели на арбу и уехали, думая, что Алдар спит.
Бай все погонял лошадь и похвалялся:
— Хитрый Алдар, а я хитрее!
Всю ночь и день бай гнал лошадь и только к вечеру остановился на ночлег на берегу реки.
Стала тут байская жена охать и стонать:
— Хоть слуга был, а то и костер разжигай, и ужин готовь.
— Пожалуйста, пожалуйста, дорогие хозяева, — сказал Алдар, вылезая из яхтана.
Бай и его жена только рты разинули. Сидят — молчат.
После ужина бай и его жена притворились спящими. В полночь они стали сговариваться:
— Как только Алдар, черная кость, заснет, столкнем его в воду.
Все слышал Алдар и, едва только бай и его жена задремали, тихонько встал, надел на себя байский халат, повязал голову байской чалмой и осторожно разбудил жену бая.
— Пора топить Алдара, — голосом бая прошептал Алдар.
Спросонья жена ничего не разобрала и помогла Алдару столкнуть в воду своего мужа.
Наутро жена бая проснулась, видит: Алдар ходит около арбы.
— Эй, черная кость, ты что, со дна реки выбрался? Мы же тебя утопили.
Тогда Алдар сказал:
— Вы, госпожа, не меня бросили в реку, а своими руками утопили мужа своего, Саттарбая. Теперь я с ним за все его милости рассчитался.
Повернулся Алдар и пошел своей дорогой.
ЛУЧШИЙ ОХОТНИК НА ПОБЕРЕЖЬЕОрочская сказка
Пересказ для детей Н. Гессе и 3. Задунайской
ил один оро́ч. Жена у него была и сын. Сын большой, пора бы отцу во всем помогать. Да мать избаловала, во всем ему потакала. Что хочет, то и делает.
Однако, хоть и поздно, отец стал его к охотничьему промыслу приучать. Глаза у сына зоркие, ноги быстрые, руки сильные. Но только, чтобы зверя убить, хитрость нужна. И не столько хитрость, сколько терпение. Бывает, целый день в засаде просидишь из-за одного зайца. А сын этого не любил, ему бы все побыстрее.
Однажды отец с сыном снарядили оморочки, отправились на нерп охотиться. Вышли устьем реки в море, туда поглядели, сюда — нет нерп.
Сын говорит:
— Чего ждать? Домой повернем.
Отец говорит:
— Куда торопиться? Подождем, может, появятся.
Недолго и ждать пришлось. Сразу три нерпы вынырнули, смотрят круглыми глазами по сторонам, а охотников не замечают. Отец к ним оморочку направил. Сыну крикнул:
— За мной греби!
А сын в ответ:
— Эти нерпы мелковаты. Вон у мыса большая нерпа плещет. За ней погонюсь.
— Не нерпа это — косатка, — говорит отец.
— А я вижу — нерпа! — сын отвечает и поворачивает оморочку к мысу.
В море не до споров. Нерпы ждать не будут. Погнал отец к ним свою оморочку. Две нерпы ушли от него, одну убил. Что ж, и то добыча!
«Как-то у сына охота идет?» — подумал отец и поплыл к мысу. Обогнул его.
Открылось пустынное море. Куда глаз хватает валы катятся, а сына нигде не видать.
Долго отец вдоль берега плыл, все сына выглядывал. Нет и нет его. Утонуть не с чего: море тихое да и оморочка, хоть перевернутая, плавала бы.
Пошел отец домой. И дома сына нет. Жена плакать стала, мужа попрекает:
— Не уберег дитя родное! Хватило совести мальчика одного в море оставить! Какой же ты отец после этого!
— Молчи, жена! — говорит муж. — Может, он далеко заплыл, еще придет.
Но не пришел сын.
Каждый день отец к морю ходит, сына высматривает. И охоту бросил, ни на что руки не поднимаются. А раз сел на берегу и горько-горько заплакал.
Вдруг услышал слова:
— В моем море, в моих владениях горько-соленой воды и так много! О чем плачешь?
Не знает охотник, то ли голос это, то ли шум волны. Прикрыл от солнца глаза ладонью, в море посмотрел. Видит: невдалеке от берега, на скале, что словно зуб над водой торчит, сидит старик в халате из кожи кеты-рыбы. Борода у него зеленая, как водоросли, длинная-предлинная. Конец ее в волнах полощется. Испугался, удивился охотник, однако ответил:
— Как не плакать? Сын у меня пропал. Молодой, красивый. На всем побережье лучшего охотника не было.
Засмеялся старик на скале:
— Лучше, говоришь, не было? — и опять хохочет.
Отцу обидно, что над его пропавшим сыном чужой смеется. Хотел недобрыми словами ответить, да вдруг понял, что не простой старик перед ним. Зачем простому человеку в рыбьем халате на скале сидеть? Откуда у простого человека зеленая борода взялась? Ясное дело, Тэму́ это, Хозяин моря. Оробел охотник, проглотил худые слова.
Тэму ему говорит:
— Давно я так не веселился! За то, что рассмешил меня, отдам тебе сына. Построй на берегу юрту из китовых костей и жди. С новым месяцем вернется твой сын.
Сказал так и в глубину ушел. Плеснул, словно большая рыба.
Охотник за женой побежал. Вместе принялись юрту строить. Спешат очень. Кончаются безлунные ночи, новый месяц вот-вот народится.
Построили юрту. Устали. Забрались в нее, оба уснули.
Как раз в эту ночь узкий месяц, словно лодочка-оморочка, на небо выплыл. А к берегу прибило… Не будем вперед заглядывать — спит ведь охотник, ничего не знает.
Проснулся он на самом раннем рассвете, когда на небе свет с темнотою спорит. Выскочил из юрты, подбежал к берегу. Смотрит: вынесло волнами плетенную из морской травы люльку. В ней младенец плачет. Тут из юрты и жена выбежала, услышала детский плач.
Муж говорит:
— Видно, ошибся Тому! Не наш это сын, наш уже охотником был!