— Какой саламат? — заревел хан диким голосом. — Где мельница?
А мельницы не было. Нечего делать, вернулся хан домой.
Утром паренек пришел во дворец, принес ручную мельницу.
— Хан-отец, вот ваша мельница, — насмешливо сказал он.
— Ну, погоди же! — свирепо проговорил хан. — Я тебя проучу. Слушай: если сегодня ночью ты сумеешь увести с моего двора трех лучших иноходцев, они станут твоими. Если не уведешь, отрублю тебе голову. Понял?
— Попробую, — поклонился хану сын бедняка.
Вечером хан запер трех лучших иноходцев в амбар, поставил двух караульных. Позвал палача и велел ему наточить топор, а сам лег спать.
Хитрый паренек надел ханский халат и ночью отправился к караульным.
— Ну, что? — спросил он караульных хриплым ханским голосом. — Не приходил еще этот парень?
— Нет, хан-отец, не приходил, — ответили те. — Будьте спокойны, он нас не проведет.
— Глядите, он хитрый, — предупредил паренек. — Не прозевайте коней…
Через некоторое время он пришел еще раз и принес караульным большую бутыль молочной водки.
— Замерзли, наверно, давно стоите. Выпейте по чашечке — согреетесь.
— Спасибо, хан-отец, за вашу заботу, — закланялись караульные, — очень холодно на улице.
Паренек налил им по чашке, поставил бутыль у стены амбара и строго сказал:
— Водка будет стоять вот здесь. Больше не пейте, захмелеете.
Только он отошел, караульные налили себе еще по чашечке.
Скоро паренек в ханском халате снова вернулся к амбару.
— Не появлялся этот хитрец? — спросил он хриплым голосом. — Теперь уж, наверное, не придет. Побоялся. Разрешаю вам еще по одной чашке водки.
— Да будет по-вашему, хан-отец! — весело отозвались караульные и быстро выпили по чашке водки.
— Холодно станет — еще по одной можете, но не больше, — сказал паренек и ушел.
Едва он скрылся в темноте, караульные бросились к бутыли. Напились здорово и завалились спать. Хитрый паренек подкрался к ним, вытащил ключ, отпер замок, вскочил на иноходца, двух других взял за поводья и ускакал домой.
Утром хан пришел к амбару и остолбенел: амбар открыт, коней нет, пьяные караульные валяются на земле, возле стены.
Рассвирепевший хан растолкал их и грозно спросил:
— Где кони?
Но караульные начали оправдываться, будто хан сам всю ночь поил их водкой. Махнул на них хан рукой и отправился во дворец. Придя во дворец, приказал он, чтобы к нему немедленно привели того хитрого парня.
— Я такого бесчестия не потерплю! — гневно закричал на него хан. — Ты меня опозорить задумал? Ну, нет… Вот тебе еще одна задача: стащи сегодня ночью соболью шубу моей жены. Сумеешь — шуба твоя будет. Попадешься — голову отрублю, юрту спалю, последнего барана у твоего отца отберу.
Паренек молча кивнул: ладно, мол, постараюсь.
Вечером хан приказал жене надеть соболью шубу и ложиться спать в комнате на самом верхнем этаже дворца.
— Да смотри, чтобы этот парень шубу с тебя не снял, — сердито предупредил хан жену. А сам сел у окна спальни с луком и стрелами наготове.
Ночью парень подошел ко дворцу, все высмотрел, обдумал и отправился на кладбище. Выкопал из могилы покойника, которого в этот день похоронили, и притащил его к ханскому дворцу. Взвалил его себе на плечи, долез по стене до спальни, где спала ханша, и прислонил к окну так, будто живой человек в спальню заглядывает. Хан увидел, закричал от радости, натянул тетиву лука и выстрелил. Человек за окном взмахнул руками и полетел вниз. «Наконец-то я от него избавился! — подумал довольный хан. — Нужно поскорее его закопать, пока опять что-нибудь не случилось». Разбудил хан слуг, вместе с ними поднял убитого и остался посмотреть, чтобы его получше закопали.
А хитрый паренек, пока хан возился с покойником, пробрался во дворец, нарядился в ханский халат и в темноте разбудил ханшу.
— Убил я вора, — сказал он хриплым голосом. — Теперь можно спокойно уснуть. Ты-то как спала, жена?
Ханша заворочалась, завздыхала.
— Ты что охаешь? — спросил паренек ханшу, ну точь-в-точь как сам хан бы спросил.
— Жарко мне, ведь я в шубе лежу, чтобы тот хитрый ее не стащил.
— Можешь раздеться. Больше опасаться нечего.
Сняла ханша шубу и сразу уснула. Паренек схватил шубу — и в дверь.
Только он ушел, явился хан. Разбудил жену, спросил:
— Хорошо ли спала, жена?
Ханша рассердилась:
— Да ты что, в самом деле? Только что разбудил меня и спрашивал, а теперь снова спать не даешь.
— Когда спрашивал? — удивился хан. — Я только что пришел.
— Не обманывай! — закричала ханша. — Ты был и шубу велел снять.
— Где шуба? — завопил хан, накидываясь на жену с кулаками. Но шуба исчезла.
Рано утром во дворец явился хитрый паренек. На нем была нарядная соболья шуба. Он остановился на пороге.
— Примите утренний привет, хан-отец, и вы, ханша-мать, — насмешливо проговорил он. — Как спалось, спокойная ли была ночь?
Хан сжал кулаки и бросился к парню.
— Уйди! — хрипло зарычал хан. — Голову с плеч снесу!
А хитрого парня уже и след простыл.
АЙОГАНанайская сказка
Обработка Г. Меновщикова
ила-была девочка. Звали ее Айога. Все ее любили и говорили, что красивее ее никого нет ни в одном стойбище. Загордилась Айога. Стала часто любоваться собою. Глядит на себя — не наглядится. То в медный таз начищенный смотрится, то своим отражением в воде любуется.
Некогда Айоге делом заниматься. Все только любуется собой.
Вот однажды говорит ей мать:
— Принеси воды, дочка!
Айога отвечает:
— Я могу в воду упасть.
— А ты за куст держись, — говорит ей мать.
— Руки поцарапаю.
— Рукавицы надень.
— Изорвутся, — говорит Айога. А сама все в медный таз смотрится, какая она красивая.
— Разорвутся, так зашей рукавицы иголкой.
— Иголка сломается…
— Возьми толстую иголку.
— Палец уколю.
— Наперсток возьми из крепкой равдуги́[113].
— Наперсток прорвется.
Тут соседская девочка говорит матери Айоги:
— Давайте я за водой схожу! Пошла и принесла воды.
Замесила мать тесто, сделала лепешки. Испекла их на раскаленном очаге.
Увидела Айога лепешки и кричит:
— Дай мне лепешку, мама!
— Горячая она, руки обожжешь, — отвечает мать.
— Рукавицы надену.
— Рукавицы мокрые.
— Я их на солнце высушу.
— Покоробятся.
— Я их мялкой разомну.
— Руки заболят, — отвечает мать. — Зачем тебе, дочка, трудиться, красоту свою портить? Лучше я лепешку той девочке отдам, которая рук своих не жалеет…
Взяла мать лепешку и отдала соседской девочке. Рассердилась Айога. Пошла на реку, села на берегу и смотрит на свое отражение в воде. А соседская девочка стоит рядом и лепешку жует.
Потекли слюнки у Айоги. Стала она на девочку поглядывать. Шея у нее и вытянулась — стала длинная-длинная.
Говорит девочка Айоге:
— Возьми лепешку, мне не жалко!
Разозлилась тут Айога. Побелела вся от злости, зашипела, пальцы растопырила, замахала руками— и руки в крылья превратились.
— Не надо мне ничего-го-го!.. — кричит.
Не удержалась Айога на берегу. Бултыхнулась в воду и обратилась в гуся. Плавает и кричит:
— Ах, какая я красивая! Го-го-го… Ах, какая я красивая!..
Плавала, плавала, пока говорить не разучилась. Все слова забыла. Только имя свое не забыла, чтобы с кем-нибудь ее, красавицу, не спутали. Чуть людей завидит, кричит:
— Айо-га-га-га-га!.. Айо-га-га-га!..
ЧУДЕСНЫЙ САДКазахская сказка
Пересказ Е. Малюги
или некогда два друга бедняка — Аса́н и Хасе́н. Асан обрабатывал клочок земли, Хасен пас свое маленькое стадо, и так добывали они себе скудное пропитание. Оба друга были вдовцами, но у Асана была красивая и ласковая дочь — его утешение, а у Хасена сильный и послушный сын — его надежда.
В одну из весен, когда Асан готовился выйти на свое поле, Хасена постигла беда: степь поразил джут[114], и все бараны бедняка пали.
Весь в слезах, опираясь на плечо сына, прибрел Хасен к другу и сказал:
— Асан, я пришел проститься с тобой. Стадо мое погибло, без него скоро должен буду погибнуть и я.
Услышав эти слова, заплакал и Асан и, прижимая Хасена к груди, проговорил:
— Друг мой, тебе принадлежит половина моего сердца. Не отказывайся же, прими и половину моего поля. Утешься, возьми кетмень и с песней принимайся за работу.
С той поры и Хасен сделался земледельцем.
Шли дни, шли месяцы, шли годы. Однажды Хасен вскапывал свое поле и вдруг услышал из-под кетменя какой-то странный звон. Он стал поспешно рыть землю в этом месте, и вскоре его глазам открылся старый казан, доверху наполненный золотыми монетами.
Не помня себя от радости, Хасен схватил казан и бросился стремглав к землянке друга.
— Веселись, Асан, — кричал он на бегу, — веселись, к тебе пришло счастье! Я вырыл на твоей земле казан, полный золота. Теперь ты избавился от нужды!
Асан встретил его приветливой улыбкой и отвечал:
— Я знаю твое бескорыстие, Хасен, но это твое золото, а не мое. Ведь ты нашел клад на собственной земле.
— Я знаю твое великодушие, Асан, — возразил Хасен, — но, подарив землю, ты не дарил мне того, что скрыто в ее недрах.
— Дорогой друг, — сказал Асан, — все, чем богата земля, должно принадлежать тому, кто эту землю полил потом.
Долго они спорили. Наконец Асан сказал:
— Покончим с этим, Хасен! У тебя есть жених-сын, у меня — невеста-дочь. Они давно любят друг друга. Давай поженим их и отдадим им это золото. Пусть наши дети не будут знать бедности.
Когда друзья объявили о своем решении детям, те едва не умерли от счастья.
В этот же день была отпразднована веселая свадьба. Юноша и девушка поселились в землянке Хасена, а Хасен перебрался к Асану.