Сидит кедровка с подбитым глазом и горько плачет.
Шел мимо старик и спросил у нее:
— Кедровка, кедровка, ты почему плачешь?
— Подруга мне шишкой глаз подбила.
— Кедровка, сидящая на дереве, ты зачем своей подруге глаз подбила?
— Меня кедровник хлестнул.
— Кедровник, кедровник, ты зачем кедровку хлестнул?
— Меня белка качнула.
— Белка, белка, ты почему ветку качнула?
— Потому что меня охотник преследует.
— Охотник, охотник, зачем ты белку преследуешь?
— Хочу беличьим мясом полакомиться. Жена мало хлеба мне дала.
— Женщина, женщина, ты почему своему мужу мало хлеба дала?
— Нашу муку олень съел.
— Олень, олень, ты зачем съел у женщины муку?
— С горя: моего теленочка волк задрал.
— Волк, волк, тебе кто велел у оленя теленка съесть?
— Мне никто не велел, я сам захотел.
КАК ПТИЦЫ ОГОНЬ ДОБЫВАЛИШорская сказка
ыло это, когда добрый У́льгень горы и реки, деревья и травы сотворил, людьми, зверями, птицами, рыбами землю и воду населил. Птицам в их гнездах тепло и уютно жилось: перьями и пухом они были одеты. Зверям в берлогах и норах тоже вольготно было: их шерсть густая от холода укрывала. О рыбах и говорить нечего. У всех еды было вдоволь, добывать ее было легко — словом, всем хорошо жилось.
Одному человеку было плохо: он голым был, в жилище его огня не было, чтобы согреться возле него в зимние холода, мясо или коренья на нем сварить или зажарить. Холодно и голодно людям было. И стали они птиц просить-умолять:
— Вы, птицы, вокруг всей земли летаете, в небо — к солнцу и звездам поднимаетесь, горы огнедышащие переваливаете, — только вы и можете добыть и принести нам огонь…
Птицы во все концы земли разлетелись, в небо взвились.
Журавль, в небесное жилище Ульгеня поднявшись, сказал:
— Тобою созданные люди на земле от мороза коченеют, от голода погибают. Дай огонь им!
Ульгень разгневался и на людей, и на журавля. Даже искорку огня из своего очага отказался дать, как журавль ни упрашивал. Выгнал его из жилища, а сам спать улегся.
Подождал журавль, пока Ульгень хорошенько заснет, потихоньку к очагу подобрался, длинной своей ногой из очага пылающий уголек выхватил, в длинном клюве своем уголек зажав, стремглав на землю опустился, огонь людям принес…
Другая птица — орлица, над высокими горами пролетая, на скалу подоблачную отдохнуть присела. Лишь коснулась своими когтями скалы — камень от нее отломился, вниз покатился и, ударившись о другой камень, искры высек, от которых сухие деревья загорелись. Орлица, осколок скалы в своих когтях зажав, в долину к людям вернулась, сказала:
— Если два камня друг о дружку крепко ударить — искры посыплются, огонь можно разжечь…
С тех пор и научились люди из камня огонь высекать.
КАЗАРОЧКАИтельменская сказка
Обработка Г. Меновщикова
а большом озере гуси казарки лето проводили. Когда осень наступила, начали они в дорогу собираться. Все молодые гусята выросли и научились летать. Только у одной казарочки не окрепли крылышки, и она не могла подняться в воздух.
Собрались в один ясный день гуси казарки лететь в далекую теплую страну и говорят казарочке:
— Как же ты будешь здесь жить без крыльев, наша бедняжка казарочка? Береги себя, не давайся лисам и волкам.
Казарочка сказала:
— Летите, не жалейте меня! Вырастут мои крылья, и я прилечу к вам.
Поднялись гуси казарки, трижды над озером покружились и улетели. А озеро тем временем уж замерзать по краям стало. Мимо бежала лиса и увидела казарочку. «Вот, — думает она, — мне и еда будет». Приблизилась лиса к кромке льда и говорит:
— Иди ко мне, казарочка, я тебе приют в своем доме дам! Будем вместе жить.
Казарочка отплыла подальше от кромки и сказала:
— Не пойду к тебе, лучше здесь замерзну!
Рассердилась лиса и закричала:
— Ну берегись, съем тебя!
Повертелась лиса около воды и убежала. А озеро стало быстро замерзать. Совсем уж воды мало осталось. Перепугалась казарочка, думает: «Вот уж теперь лиса поймает и съест меня!»
Вдруг на берегу озера появилась с ведром девушка в нарядной одежде. Спрашивает она казарочку:
— Почему ты не улетела в теплые края?
Отвечает ей казарочка:
— Не выросли за лето мои крылья. Родители мои улетели вместе с гусиной стаей. Оставили меня здесь зимовать. А теперь вот лиса хочет съесть меня.
Девушка сказала:
— Меня зовут Синаневт. Я дочь волшебника Кутхи. Иди ко мне. Я дам тебе теплый приют.
Согласилась казарочка. А Синаневт хорошо за ней ухаживала: отогрела, накормила и спать уложила. Так и стала жить в тепле казарочка. Вот и весна пришла. Сделала Синаневт для казарочки крепкие крылышки и научила ее летать.
А однажды в теплый весенний день над озером появилась стая гусей казарок. Услышала казарочка родное гоготанье гусей и полетела им навстречу. Ах, какие крылья! Так и несут ее вверх!
Увидели казарочку родители и другие гуси казарки, обрадовались, стали спрашивать, как она зиму прожила. И рассказала им казарочка, как лиса съесть ее хотела, как Синаневт ее приютила и крылышки сделала. Полетели гуси к дому Синаневт и поблагодарили ее за спасение казарочки. А сама казарочка осталась жить в родной стае, а осенью впервые улетела вместе со всеми в теплые края.
ЛИСА И МЕДВЕДЬХантыйская сказка
Обработка Г. Меновщикова
днажды медведь встретил в лесу бурундука и говорит ему:
— Собрал бы ты, бурундучок, всех лесных жителей ко мне на праздник.
Бурундук соскочил с пенька и побежал в лесную чащу. Скоро он вернулся, а за ним начали собираться и приглашенные звери.
Когда все собрались, медведь лисе сказал:
— Соседушка, как бы нам повеселиться?
— Давайте попляшем, — предложила она.
— А кто же нам на гуслях играть будет? — спрашивает медведь.
— Я могу спеть-сыграть, — отвечает лиса.
— Хорошо, — говорит медведь, — спой-сыграй, а мы попляшем.
Вот начала лиса петь-играть:
Мои гусли — когти зверя,
рынга-рынга, рынга-рынга.
Мои гусли — зубы зверя,
рынга-рынга, рынга-рынга.
Все звери пустились в пляс: бурундук с зайцем, песец с росомахой, волк с медведем. Старый медведь больше всех плясал, а лиса в своей песне стала высмеивать его:
Одряхлевший старикашка,
безобразный великан,
еле лапы поднимает,
а туда же лезет в пляс.
Медведь глуховат был, однако услыхал эту песенку, остановился и спрашивает:
— Кто это высмеивает меня?
Хитрунья лиса говорит:
— Это бурундук над тобой смеется!
Рассердился медведь, кинулся на бурундука, но тот ловко выскочил из-под лап хозяина да и убежал в чащу леса. Только спину бурундуку успел поцарапать медведь — так с тех пор у бурундуков и остались черные полосы на спине.
Лиса говорит медведю:
— Не сердись, медведушка, ведь убежал твой обидчик. Лучше попляши, пока струны на моих гуслях не ослабли.
И лиса снова начала петь да играть на гусельках.
Медведь начал плясать пуще прежнего. За медведем и другие звери пустились в пляс. А лиса опять ту же обидную песенку про медведя поет.
Медведь услыхал, остановился и спрашивает:
— Кто это смеется надо мной?
А лиса спешит с ответом:
— Это зайчик высмеивает тебя.
Бросился медведь за зайцем да как дернет его за хвост — так заячий хвост и остался в медвежьей лапе. А заяц убежал в лес. Так и бегает теперь без хвоста.
А медведь ворчит:
— Вот никчемные зверюшки, смеются надо мной!
Лиса говорит медведю:
— Не гневайся, медведушка, ведь убежали насмешники. Лучше попляши, пока струны на моих гуслях не ослабли.
Лиса начала петь да играть на гусельках.
Медведь пустился плясать, а за ним и гости. Когда все начали кружиться, лиса снова запела песенку про старого медведя.
Медведь услыхал, остановился и спрашивает:
— Кто это опять смеется надо мной?
А лиса спешит с ответом:
— Вон тот песец-мышелов смеется над тобой!
Бросился медведь на песца, но тот увернулся и побежал куда глаза глядят. Бежал, бежал да и прибежал с перепугу к берегу Ледовитого моря-океана. Так и остался там жить и не показывается больше в тайге.
А лиса тем временем снова медведя уговорила поплясать и опять запела:
Мои гусли — зубы зверя,
рынга-рынга, рынга-рынга.
Мои гусли — когти зверя,
рынга-рынга, рынга-рынга.
Медведь пляшет, а с ним и другие звери. Когда закружились в пляске, лиса запела:
Одряхлевший старикашка,
безобразный великан,
еле лапы поднимает,
а туда же лезет в пляс.
Медведь услыхал, остановился и спрашивает:
— Кто это не перестает смеяться надо мной? А лиса спешит с ответом:
— Вон та росомаха смеется над тобой!
Схватил медведь росомаху за бока да так сжал, что кровь выступила. Вот и стали у росомахи с тех пор бока красноватыми.
А лиса говорит медведю:
— Не сердись, медведушка, попляши лучше, пока струны на гуслях не ослабли.
И снова заиграла-запела лиса.
Пошел медведь плясать, а за ним и волк. Когда закружились в пляске, лиса запела ту же обидную песню про медведя.
Услыхал медведь, остановился и спрашивает:
— Кто. это смеется надо мной?
А лиса спешит с ответом:
— Вон тот волк смеется над тобой.
Рассердился медведь, схватил волка лапами да как начал трясти — тот чуть жив остался.
С перепугу волк весь седым сделался. С тех пор и ходит серым. А говорят, черным был.
Всех зверей медведь разогнал и остался с лисой вдвоем.
Лиса и говорит:
— Вот теперь, братец медведь, никто уж не будет смеяться над тобой. Всех ты наказал. Попляши еще, а я тебе сыграю на гусельках да спою.