И лиса запела:
Мои гусли — когти зверя,
рынга-рынга, рынга-рынга.
Мои гусли — зубы зверя,
рынга-рынга, рынга-рынга.
Медведь начал плясать, а лиса снова по-другому запела:
Одряхлевший старикашка,
безобразный великан,
еле лапы поднимает,
а туда же лезет в пляс.
Услыхал это медведь и закричал:
— Ах ты, обманщица, так это ты смеешься надо мной?
Лиса стала оправдываться:
— Тебе послышалось, это звери в лесу поют. Если не веришь, поклянемся перед костром — узнаем, кто же из нас прав.
Медведь согласился.
Лиса развела большой костер, много дров в него положила.
— А теперь, — говорит лиса, — каждый из нас повернется к костру спиной. У кого жир будет вытапливаться, тот, значит, и виноват.
Подставил медведь свою широкую спину к костру, а лиса, поджав хвост, рядом с ним присела. Посидела минутку, вскочила и говорит:
— Надо дровец подложить, а то костер прогорит!
Медведь сидит да спину греет, а лиса то и дело подбрасывает дров в костер. Постоит чуточку рядом с медведем и снова костер подправляет. Самые большие поленья к медвежьей спине подвигает. У медведя от жары по хвосту жир ручьем потек. В это время лиса незаметно поднесла горящую головешку к хвосту медведя — хвост и загорелся ярким пламенем. Пока медведь до речки добежал, хвост его сгорел. Так без хвоста и остался медведь на всю жизнь.
Лиса же с тех пор старается не попадаться на глаза медведю.
ХИТРАЯ ЛИСАКорякская сказка
Обработка К. Шаврова
идит однажды лиса на берегу и думает: «Как бы мне рыбки свежей поесть?»
Смотрит лиса, а по речке бревно плывет, на бревне две чайки сидят.
Спрашивает лиса:
— Что вы, чайки, делаете?
— Рыбу ловим.
— Возьмите и меня с собой!
— Прыгай!
Прыгнула лиса. Бревно перевернулось, чайки улетели, а лиса в воду упала.
Понесло лису вниз по речке и вынесло в море. Видит лиса — кругом вода. Говорит:
— Ну-ка, лапы, будьте мне веслами! Ну-ка, хвост, будь рулем!
Вот плывет лиса, будто в лодке. Лапы, как весла, воду загребают, хвост, как руль, поворачивается — туда-сюда, туда-сюда.
Только забыла лиса хвосту сказать, чтобы он к берегу правил. Правит хвост в открытое море.
Плыла лиса, плыла, а берега все нет. На самую середину моря заплыла. И не знает лиса, куда ей теперь плыть.
Тут встретила она тюленя.
Говорит ей тюлень:
— Куда ты, лиса, заплыла? Заблудилась, верно, у нас в море? Не доплыть теперь тебе до берега.
— Знаю я, куда плыву, — отвечает лиса. — Хочу посмотреть, есть ли еще звери в морских водах. Слыхала я, будто вас уж совсем мало осталось.
— Нет, — отвечает тюлень, — много еще зверя в морских водах: и нас, тюленей, и моржей, и китов.
— Будто уж? — говорит лиса. — Пока сама не увижу, ни за что не поверю. Поднимайтесь-ка вы, все звери, из морской глубины и ложитесь в ряд до самого берега. А я считать буду!
Тут поднялись наверх все тюлени, моржи, киты и легли на воду в ряд до самого берега.
А лиса по их спинам, как по мосту, побежала. Бежит и считает:
— Один тюлень, два тюленя, три тюленя… Один морж, два моржа, три моржа… Один кит, два кита, три кита…
Так и добежала лиса до берега. Выскочила на берег и кричит тюленю:
— Правду ты сказал, тюлень: много еще вас, глупых зверей, в морских водах. Через все море мост из вас построить можно! Ну, теперь плывите куда хотите, а я отдыхать буду!
Уплыли морские звери, а лиса шубку с себя сняла и повесила сушить на кустике. А хвост на камень положила — пусть сохнет.
БАРАН И КОЗЕЛКазахская сказка
незапамятные времена жили старик со старухой. Были они бедные. У них было пять овец и пять коз — все их богатство. Питались они молоком да сыром. Было у них и мясо — они весь ежегодный приплод резали. Из шерсти и кожи делали себе одежду. И количество коз и овец старика и старухи, таким образом, не уменьшалось, но и не увеличивалось.
Овцы и козы на пастбище выходили сами, пили из ручейка и снова возвращались домой. Пастухами их были баран и козел. Зорко охраняли они все стадо. Старик и старуха больше всех любили козла и барана. Они казались им родными детьми. Баран и козел чувствовали эту любовь. Они охотно выполняли все желания своих хозяев. Умный был козел. Он никогда ничего зря не делал. Если козел раньше времени возвращался с пастбища, хозяева знали: будет ненастная погода — и принимали меры предосторожности. Если все стадо поднимало шум, металось из стороны в сторону, надо было остерегаться волков, преследующих по пятам животных.
Баран и козел между собой были большими друзьями. Они помогали друг другу в беде, по своим качествам дополняли один другого. Баран был спокойным, чуть-чуть наивным и боязливым, но он твердо верил своему энергичному и храброму другу. А козел был хитрым, умным и дальновидным. Он многое мог предвидеть. Зная эти свойства своих любимых животных, старики считали их своей главной опорой и как бы хранителями своего маленького стада.
Но вот старик заболел. Старуха днем и ночью ухаживала за ним. Баран и козел сами выходили на пастбище и сами возвращались обратно. Паслись они недалеко от дома: боялись волков.
Старику становилось все хуже и хуже. Старуха только и знала, что плакала. Как-то раз пришел к ним скитающийся черный шаман. Он пощупал пульс старика, поиграл на кобы́зе[123], а затем сказал:
— Надо зарезать самый любимый скот и лечиться его мясом.
Эти слова испугали старика и старуху. Как же они могут зарезать барана или козла?
— Мы не можем принести в жертву наших священных животных — барана и козла, — сказали они, — лучше зарежем тебе самую жирную овцу.
Долго умоляли они черного шамана. Но тот был упрям.
— Лечение идет на пользу тогда, когда приносишь в жертву самое дорогое. Иначе я не стану лечить, — сказал он.
Старики не знали, что делать, оба горько плакали. Если они не зарежут барана и козла, то старик так и не встанет, а если зарежут, то весь скот их пропадет. Долго они плакали и наконец решили зарезать барана и козла.
Первым это почувствовал козел. Он разбудил ночью барана и рассказал ему о горе, которое их постигло. Они плакали, гневно возмущались и решили незаметно от других овец и коз, тайком, покинуть родные места. Но не просто бежать хотели они, а уйти, чтобы разыскать целебные травы и вылечить ими старика.
Никто их не разыскивал. Кто же пустится в погоню? Старик болен, а старуха не может. И баран с козлом спокойно продолжали путь. Шли они через рощи и поля, через горные ущелья, через равнины и холмы, ели зеленую траву, пили родниковую воду. Так прошло несколько дней. Почти на каждом шагу их подстерегала опасность: то они наталкивались на следы волков, то ночью вокруг себя слышали вой гиены, рев медведя, хрюканье кабана. Их охватывал страх. Они прятались и тайком ускользали от всех врагов.
Баран и козел точно не определили еще места своего пристанища. Они не знали, где в лесной чаще растут целебные травы. Да и опасно там — хищники могут их задрать. А к людям пойти — они зарезать их могут. Но и без помощи людей, без их защиты нельзя прожить. Рассуждая так, они шли по степному простору. Но вот козел посмотрел на тучку, которая надвигалась по ветру, заволновался и сказал барану:
— Будет сильный дождь. Давай, мой друг, сделаем шалаш.
— Делай, — сказал баран. — У меня шерсть густая, сам я жирный, так что мне и под дождем терпимо.
Козел нарвал травы и под кустарником сделал себе теплую защиту. К вечеру погода стала ненастной, черные тучи заволокли небо. Грохотал гром, сверкала молния, и лил сильный дождь.
Под кровлей, на теплой травяной подстилке, спокойно лежал совсем сухой козел. Подставив под ветер и дождь свой широкий жирный курдюк, лежал в затишье баран. Но не долго он смог выдержать: вода стала просачиваться сквозь шерсть, а ветер пронизывал его до самых костей. Баран стал мерзнуть и наконец не выдержал и обратился к козлу с такими словами:
— Дружище, я был глуп. Если ты не поможешь мне, то я замерзну.
— Больше не делай таких глупых промахов, — сказал козел и впустил барана в свое укрытие.
Через некоторое время дождь перестал. Небо прояснилось. Баран и козел отправились дальше. В полдень козел на небе заметил облако.
— Сегодня будет снег и, возможно, буран, — сказал он. — Надо нам соорудить шалаш.
Но барана это не беспокоило.
— Снег — это не вода, чтобы просочиться через густую шерсть, — сказал он. — Заслонясь от ветра широким курдюком, я смогу и так лежать, а тебе надо укрыться, у тебя шерсть редкая, кожа тонкая.
Козел не стал убеждать своего друга. Нарвал травы и под густым кустарником соорудил себе убежище.
К вечеру тучи заволокли небо, и хлопьями стал падать снег. Резкий, холодный ветер гнал снег, кружил его. Среди снежной метели козел лежал спокойно. А в затишье, возле укрытия козла, выставив широкий курдюк и заслонясь им от ветра, лежал баран. Но пронзительный ветер и бушующий буран не давали ему покоя. И наконец баран не выдержал и обратился к козлу с просьбой:
— Дружище, а дружище! У меня совсем дела плохи. Если ты не пустишь меня к себе, я замерзну. Теперь я во всем буду слушаться тебя.
— Больше не делай глупостей, — ответил ему на это козел и впустил барана.
Но вот затих буран, прояснилось небо и стало тепло. Баран и козел отправились дальше. На пути козел наблюдал за следами птиц, зайцев и волков, за тропами, проторенными кабанами, медведями.
Долго они шли. День клонился к вечеру. Наступили сумерки. Козел вдруг остановился и, обращаясь к барану, сказал:
— Друг мой, мы наткнулись на волчью нору. Вот следы.
— Тогда мы погибли, дружище, — испуганно сказал трусливый баран.