Баран давно уже убедился в мудрости козла и поэтому нисколько не сомневался в правоте его предложения. Он, как всегда, молча, кивком головы выразил свое согласие. Они вышли на широкую поляну, где стояли копны сена.
Козел, ведя за собой барана и внимательно приглядываясь, обошел всю поляну, усеянную копнами. Баран был несколько удивлен этим поступком козла.
— Для чего ворошить все копны? — спросил он козла.
— Надо запутать следы, — сказал ему на это козел. — Теперь спрячемся под какую-нибудь копну. Если придут волки, то они примутся искать под всеми копнами и не сразу найдут нас. А пока они будут прощупывать все копны, может, и хозяин явится сюда.
Баран был в восторге от такой дальновидности и мудрости своего друга.
— Мой друг любезный, — сказал он, — я доволен тобой и твоим умом.
И он дружески крепко прижал козла к груди. У него на глазах блеснули слезы. Козел также обнял барана и тоже всплакнул. Оба они залезли под копну и уснули.
К рассвету сюда добрались волки. Они с воем шли по следам, разбрасывая то одну, то другую копну, — искали барана и козла. От волчьего воя проснулись косари и с косами и граблями пошли на волков. В этот момент несколько волков начали уже разбрасывать ту копну, под которой лежали баран и козел. Но шум и крик бегущих косарей испугал волков, и они бросились наутек.
Баран и козел вышли навстречу косарям, слезы радости лились из их глаз. От усталости они больше не могли держаться на ногах. Увидев барана и козла, косари только теперь поняли, почему волки разбрасывали копны. Им стало очень жалко барана и козла. Один из косарей, старик, сказал:
— Не будем трогать этого барана и козла: видать, это хорошие, благородные животные. Увезем в аул и пустим в стадо овец и коз.
Услыхав это, баран и козел сильно обрадовались, начали радостно прыгать и, низко склоняя головы, выражали свое чувство благодарности. Это удивило и другого косаря.
— О, эти животные, — сказал он, — должно быть, очень разумные, кажется, они все понимают. Их действительно не надо трогать.
Баран и козел и ему поклонились. Косари погладили их по голове, приласкали и повели к своим шалашам. Там один косарь ахнул от удивления:
— Откуда эти животные? Эти баран и козел принадлежат старику и старухе, живущим в урочище Ак-шокы́. Они, бедные, так их ищут, у всех спрашивают, всех просят помочь разыскать.
В этот день впервые за все время баран и козел спали спокойно, без тревоги и боязни. На следующий день косари приехали в аул и пустили барана с козлом в отару. Затем отвезли их к старику и старухе. От целебной травы, которую принесли козел и баран, старик быстро понравился. Баран и козел по-прежнему стали жить спокойно и вольно.
ЗАЙЧИКМансийская сказка
Обработка Г. Меновщикова
ил-был зайчик. Любил он играть в осоке на берегу озера. Однажды ел он осоку и порезал себе губу. Рассердился заяц, пошел к огню жаловаться:
— Огонь, сожги осоку на берегу озера!
— Что тебе сделала осока? — удивился огонь.
— Губу мне порезала, — ответил заяц.
— Сам ты виноват: накинулся от жадности на осоку, вот и порезал себе губу, — сказал огонь.
Еще больше рассердился заяц, пошел к воде и говорит:
— Вода, затуши огонь!
— Что тебе огонь сделал?
— Огонь не хочет осоку сжечь на берегу озера!
— Что тебе осока сделала?
— Губу мне порезала.
— Сам ты виноват: накинулся от жадности на осоку, вот и порезал себе губу, — сказала вода.
Больше прежнего рассердился заяц, пошел к двум мальчикам со стрелами и луками и говорит им:
— Мальчики, стреляйте в воду!
— Что тебе вода сделала?
— Вода не хочет огонь потушить!
— А что тебе огонь сделал?
— Огонь не хочет зажечь осоку на берегу озера.
— А что тебе осока сделала?
— Губу мне порезала!
— Сам ты виноват: накинулся от жадности на осоку, вот и поранил себе губу.
Совсем озлился заяц, пошел к мышке и говорит:
— Мышка, мышка, помоги мне — перегрызи тетиву на луках у мальчиков, чтобы не могли они стрелять.
Пожалела мышка зайчика, побежала перегрызать тетиву у луков. Испугались мальчики, схватили луки, натянули тетиву и пустили стрелы в воду. Поднялась вода и пошла огонь тушить. Испугался огонь, к осоке перебросился. Загорелась осока, а в осоке зайчик прыгает. Растерялся, из огня побежал, уши себе подпалил. Едва жив остался. Вот и стали с тех пор у зайчика кончики ушей черными.
КУКУШКАЭвенкийская сказка
древние времена, когда на небе было два солнца и на земле всегда день белый сиял, кукушку считали первой певуньей.
Сядет кукушка на ветку, голову гордо вскинет, хвост расправит и поет, на всю тайгу разливается. И птицы, и звери слушают, кукушку хвалят.
Пришла пора всем птицам яички откладывать, птенцов выводить. Птицы заторопились: мох, траву, ветки таскать начали, гнезда новые вить, постель теплую готовить.
Только кукушка еще больше важничает, над птицами смеется, песнями по тайге разливается.
Собрались птицы, говорят:
— Как певунья наша жить будет? Как род свой на земле сохранит?
Услыхала кукушка те птичьи речи, пуще смеется:
— Эко, глупые!.. Не думаете ли вы меня заставить гнезда вить, птенцов высиживать?..
Птицы сказали:
— Худая голова у этой птицы: ума в ней меньше, чем у мухи, — и разлетелись по своим гнездам.
А кукушка по-прежнему смеется, песнями по тайге разливается.
Пришла пора и ей яички откладывать, но гнезда-то у нее нет.
Полетела она к озеру, видит: между кочек, в камышах, утка на яйцах сидит, старается. Кукушка ей говорит:
— Эко, милая, сидишь голодная, слетай покормись, я яички твои охранять стану.
Утка послушалась, полетела. Кукушка одно яичко из утиного гнезда выбросила — свое положила.
Вернулась утка, села на яички. Кукушка улетела.
На другой день прилетела она в поле, видит: куропатка в траве на яичках сидит, старается. Кукушка ей говорит:
— Эко, милая, сидишь голодная, слетай покормись, я твои яички охранять стану.
Послушалась куропатка, полетела. Кукушка одно яичко из куропаткиного гнезда выбросила — свое положила.
Куропатка прилетела, села на яички. Кукушка улетела.
На третий день прилетела она к сухой осине, на ней большое гнездо, в нем ворона на яичках сидит, старается. Кукушка говорит:
— Эко, милая, сидишь голодная, слетай покормись, я твои яички охранять стану.
Ворона послушалась, полетела. Кукушка одно яичко из вороньего гнезда выбросила — свое положила.
Ворона прилетела, села на яички. Кукушка улетела.
Вывели все птицы птенцов, птенцы подросли. Каждая птица радуется, своими детьми хвалится.
Утка крякает:
— Кря-кря! Эх вы, мои желтоносые… Идемте к озеру — плавать, нырять будем!
Птенцы за ней бегут, крякают. Пришли к озеру. Утка нырнула — поплыла, птенцы нырнули — поплыли. Один птенец по берегу бегает, крылышками хлопает — воды боится.
Утка кричит, сердится:
— Ты чужой!
Плывет утка к берегу, птенца того утопить хочет.
Подлетела кукушка, птенца с собой взяла.
Куропатка детей по траве ведет.
— Пи-пи! Эх вы, мои быстроногие… Пойдемте по траве побегаем!
Птенцы за ней бегут. Один птенец сидит, крылышками хлопает — на ветку взлететь хочет. Куропатка кричит, сердится:
— Ты чужой!
Бежит куропатка, чтоб птенца того заклевать. Подлетела кукушка, птенца с собой взяла. Ворона детьми хвалится, каркает:
— Кар-кар-кар! Эх вы, мои черненькие… Смотрит, а один птенец пестренький. Ворона кричит, сердится:
— Ты чужой!
Ворона клюв разинула, птенца заклевать хотела.
Прилетела кукушка, птенца с собой взяла.
Собрались кукушкины дети. Кукушка хвалится:
— Эко, мои детки, все вы в меня, красавицу певунью, родились. Пусть птицы завидуют.
Прилетели птицы пенье кукушкиных детей слушать.
Кукушка своих детей учит:
— Спойте, мои детки, как я пою.
Птенец, которого утка вывела, крылышками захлопал, клюв открыл:
— Кря!.. Кря!..
Птицы засмеялись, кукушка опечалилась.
Птенец, которого куропатка вывела, крылышками захлопал, клюв открыл:
— Пиф-пиф-пиф!
Птицы опять засмеялись, кукушка еще больше опечалилась. Смотрит на последнего своего птенца, на него надеется.
Птенец, которого ворона вывела, крылышками захлопал, открыл клюв:
— Кар! Кар!
Птицы смеются, над кукушкой потешаются, а она от горя плачет, птенцам своим говорит:
— Эко, мои детки непонятливые. Слушайте, как я весело пою!
А сама плачет, слезы на траву капают. Смотрит: дети от нее полетели — один к утке, второй к куропатке, третий к вороне. От такого несчастья у кукушки горло перехватило. Взлетела она на куст, клюв открыла, от горя и слез заикается:
— Ку-ку! Ку-ку!
И стала кукушка вечной заикой, печально кукующей.
Это она о детях своих печалится, о них стонет, жалобно кукует.
КАК ВОРОН И СОВА ДРУГ ДРУГА РАЗУКРАСИЛИЭскимосская сказка
Обработка Г. Меновщикова
авно это было. Ворон и сова жили вместе. Жили в дружбе и согласии. Вместе добывали пищу, поровну все делили, нужды не знали.
Ворон белый был. И сова тоже белая была. Прожили они долго, состарились и стали от седины белее снега.
Вот однажды сова и говорит ворону:
— Стариками мы стали, а красивыми так и не были. Ведь у всех птиц пестрые наряды: красные, черные да серые. А нас с тобой только коротким летом и видно.
— Правда, — сказал ворон, — не видны мы, когда на снегу сидим.
— Давай разукрасим друг друга, — предложила сова, — сначала ты меня, а потом я тебя.
Согласился ворон. Взял он черный жировой нагар от светильника, выдернул из своего хвоста перо, чтобы служило вместо кисти, и попросил сову приготовиться. Села сова на камень, и ворон осторожно стал разукрашивать ее. Ходит вокруг камня и рисует на каждом перышке красивые черные пятнышки. Разукрашивает ворон сову и думает: «Постараюсь красавицей сделать ее. Увидит она мою работу и меня тоже сделает красавцем».