Даже его попытки заручиться помощью в этом деле оказались бесплодными. В один из тех редких случаев, когда ему удалось покинуть пределы дома (Джайлс уехал играть в гольф, и Дэнби выскользнул за дверь, пока Джули не видела), он рыскал по окрестностям в поисках… ну… киски. Вместо этого он нашел несколько тупоумных котов и одного добермана, который явно был тут важной шишкой. Дэнби свел общение к минимуму; ему не очень-то по душе были острые клыки этого зверя. Он заподозрил, что раньше этот пес работал в налоговой. Конечно, он наплел, что был серийным убийцей, но это, видимо, только чтобы придать Дэнби ложное ощущение безопасности. В любом случае, хоть собака и одобряла от всей души план по убийству животных, она не была заинтересована в том, чтобы вступать в заговор. С чего бы ему отправляться в газовую камеру, решая чьи-то проблемы?
Самого Дэнби терзали те же сомнения, и поэтому он не рисковал делать что-то уж совсем из ряда вон, устраивать поджог, например. Ему не хотелось инсценировать несчастный случай, если в числе жертв должен был оказаться он сам. Побродив по темному дому несколько утомительных часов, он растянулся на диване в кабинете, чтобы вздремнуть перед тем, как снова приняться за свои коварные планы. После отдыха ему легче будет думать.
А потом он почувствовал, как кто-то безжалостно схватил его за воротник и потянул вперед. Открыв глаза, он обнаружил, что уже настало утро, а рука на его горле принадлежит Джули Эскеридж, которая пытается затолкать его в металлическую переноску для кошек. Он попытался вцепиться когтями в диван, но было уже поздно. Не успел он и глазом моргнуть, как его подняли за хвост и швырнули в переноску. У него едва хватило времени убрать хвост, как дверь за ним захлопнулась. Дэнби пригнулся, выглядывая через боковые отверстия и пытаясь понять, что же ему теперь предпринять. Получается, из резинового мячика орудие убийства вышло никудышное. И почему только он не переродился пумой?
Всю дорогу к машине Дэнби кипятился из-за беспощадных ударов судьбы, что один за другим обрушивались на него. От мысли о том, куда они направлялись и что с ним вскоре сделают, легче не становилось. Джули Эскеридж поставила переноску на заднее сиденье и захлопнула дверь. Когда она завела мотор, Дэнби протестующе завыл.
— А ну тихо! — прикрикнула Джули. — Ты все равно ничего с этим не поделаешь.
А вот это мы еще посмотрим, подумал Дэнби, и повернулся, чтобы выглянуть через дверь своей клетки. Между стальными прутьями клетки зазор был около двух сантиметров, и за ними — никакой сетки, ничего. Оказалось, он легко может высунуть лапу наружу и немного вбок. Если ему удастся взглянуть на устройство защелки, есть небольшая вероятность, что получится выбраться. Он лег на бок и прищурился на металлическую защелку. Похоже, это старый добрый засов. Чтобы закрыть переноску, надо было задвинуть металлический прут в паз, а потом повернуть его вниз, и тогда замок закрывался. Если у него получится толкнуть прут обратно вверх, а потом отодвинуть его назад…
Машина постоянно меняла скорость, то тут, то там попадались повороты. Задание было не из легких. Переноска слегка покачивалась, и у Дэнби даже голова закружилась от усилий. Но в конце концов они доехали до федеральной автострады, и оттуда дорога пошла ровнее. Ему удалось положить лапу именно туда, куда нужно, и он поднял прут вверх. В следующие три минуты он усиленно пытался продвинуть прут. Полсантиметра, еще полсантиметра… И вот замок открылся. Конечно, из машины сейчас не выберешься. Джули закрыла все окна, да и ехали они на скорости девяносто километров в час. Дэнби целую минуту размышлял о том, как бы решить эту дилемму. Но с какой бы стороны он ни смотрел на проблему, альтернативы оставались прежними: или решиться на отчаянный шаг, или попасть под нож. Да и умирать-то, по сути, оказалось не так страшно. Всегда есть еще один шанс.
Пока страх не помешал ему, Дэнби быстро метнулся всей своей шерстяной массой на дверь переноски и довольно шумно приземлился на пол заднего сиденья. Он снова запрыгнул на кресло и взлетел в воздух с прочувствованным рыком. Вцепился в правое плечо Джули Эскеридж и поглубже запустил когти, чтобы не упасть с этого шаткого насеста.
Последнее, что он помнил, были вопли Джули и ощущение, что машина вышла из-под контроля.
Когда Дэнби открыл глаза, мир все еще оставался черно-белым. Он слышал приглушенные голоса; в нос ему ударила путаница запахов: кровь, бензин, дым. Он попытался подняться на ноги и обнаружил, что все еще находится меньше чем в футе от земли. И все еще покрыт мехом. Все еще кот Эскериджей. Вдали виднелся искореженный остов хозяйкиной машины.
Над ним гудел знакомый голос.
— Должно быть, его вышвырнуло из переноски, когда случилась авария. Офицер, это точно Мерлин! Моя бедная жена везла его к ветеринару.
Дюжий полицейский стоял рядом с Джайлсом и сочувственно кивал:
— Выходит, верно говорят про кошек, сэр. Что у них девять жизней. Мне очень жаль, ну, насчет вашей жены. Ей повезло меньше.
Джайлс поник:
— Да. Это такой шок. Сначала исчезает мой деловой партнер, а теперь я и жену потерял.
Он замолчал и взял Дэнби на руки.
— Одно утешение: со мной остался мой котик-котенька. Ну что ж, мальчик, пойдем домой.
Злобный взгляд желтых глаз Дэнби не дрогнул. Кот без возражений позволил отнести себя в машину Джайлса. Он может подождать. Кошки отлично умеют ждать. Жить с Джайлсом не так уж и плохо, особенно раз теперь Джули не будет ему надоедать. А пока он сможет насладиться тем, как его будут баловать: изысканные кошачьи лакомства, свободный доступ ко всем помещениям в доме. Можно время от времени оставлять мячики на ступеньках и выдумывать новые способы поиграть с Джайлсом. И ждать, не заявится ли полиция расспросить Джайлса о пропавшем партнере. Если нет, Дэнби придумает еще несколько способов, как убить своего бывшего партнера. Рано или поздно ему это удастся. Кошки бесконечно терпеливы, когда надо выслеживать жертву.
— Теперь, приятель, остались только мы с тобой, — сказал Джайлс, сажая кота на соседнее сиденье.
А когда он убьет Джайлса, то, возможно, отправится на поиски подрядчика, которого тот подкупил, чтобы его маленький грязный секрет не всплыл на поверхность. Он определенно заслуживает смерти. И та мерзкая женщина, которая жила по соседству и вечно жаловалась, что он слишком громко включает магнитофон и газон у него зарос сорняками. А может, еще и тот неприветливый главный весовщик. Бродячим кошкам всюду доступ открыт.
Дэнби замурлыкал.
Шэрин Маккрамб, лауреат многочисленных премий, родилась на юге Штатов. Более всего известны ее романы аппалачского «балладного цикла», где действие разворачивается в горах Северной Каролины и Теннесси. В цикл входят такие бестселлеры, отмеченные газетой New York Times, как «Она ходит по этим холмам» («She Walks These Hills») и «Шкатулка из розового дерева» («The Rosewood Casket»). Среди прочих популярных романов можно назвать «Балладу о Фрэнки Сильвере» («The Ballad of Frankie Silver») и «Ловца песен» (Songcatcher»). В 2008 году Шэрин Маккрамб вошла в список «Женщин из Виргинии, оставивших след в истории» за достижения в области литературы. В числе ее прочих наград — премия Американской ассоциации писателей за выдающийся вклад в развитие аппалачской литературы; премия Чаффина за вклад в литературу Юга и награда Американской ассоциации писателей за лучший аппалачский роман. Она живет и работает недалеко от Роанока, штат Виргиния.
Слово автору:
«На написание этого рассказа меня вдохновил престарелый почтенный мейн-кун, что жил у одного из моих друзей. По выражению на морде этого кота можно было догадаться, что он нас не одобрял, считал своими подчиненными и, в общем и целом, скучал в нашем присутствии. Мне стало интересно, кем он был раньше. (Сама-то я хотела бы переродиться сурком. Они все лето едят, не переставая, а когда толстеют, то становятся еще милее. Потом наступают ненастные деньки, и они забираются в норы и спят, пока снова не потеплеет и не выглянет солнце. А когда просыпаются, то они снова худые! Говорят, что самые умные животные на земле — это дельфины, но у сурков зато все схвачено. Ну, таково уж мое мнение.)»
Тигриная ловушкаКаарон Уоррен
Платье Тары было таким тесным, что она едва могла дышать. Позже Карл заставит ее остаться в нем, а потом она откинется на спину, чтобы принять его.
Она проследовала за ним в обеденный зал.
Кроме нее там была всего одна женщина: она смеялась, как мужчина, и ее вовсе не смущали их грубоватые беседы. За столом было семеро мужчин. Это был единственный стол в зале.
Тара заметила, как прочна льняная скатерть. Интересно, каково было бы на ней спать. После каждой смены блюд (всего их было тридцать) столовое белье меняли. Официанты уносили приборы, не зазвенев ни единой тарелкой. В углу зала, пока убирали со столов, демонстрировались различные весьма странные номера: нагая женщина выгибалась назад, чтобы схватить себя за пальцы ног; гном пил из кубка выше него самого; дети целовались и трогали друг друга за потаенные места; кошка, которую как-то запихали в большую бутылку, все вращалась и вращалась там, вращалась и вращалась, вращалась и вращалась; голый мужчина с глазами идиота и гигантским пенисом, который доходил ему почти до жирных розовых сосков без намека на волосы; женщина с гноящимися порезами вставала в позы профессиональной модели, демонстрируя червей, занятых поеданием ее плоти; высокая умасленная безволосая девушка полосовала себя лезвием, пока вся кожа ее не засияла от тонкой кровяной пленки. Старик, бессильно топчущийся ногами в двух прозрачных корзинах с виноградом; мужчина, измотанный и седой, танцует джигу; руки под мышками у него безволосые, сморщенные гениталии бьют его по бедрам; с каждым прыжком жить ему остается на день меньше.
Все это — для того, чтобы пирующие не заметили, как снимают скатерть. Она пощупала материал под столом и пожалела, что колени у нее прикрыты: так она бы смогла ощутить текстуру и ногами тоже.