– Трудно тебе, кум, без головы-то? – соболезновал Кот.
– Страсть трудно, не приведи бог.
– А я тебе, кум, мышиной мази принёс, ты себе помажь шею, оно и пройдёт.
– Мажусь, не помогает.
– А у нас, кум, несчастье.
– Слышал.
– Подумай, кум, выручи.
– Ладно.
Отошёл Кот от тёплого отдушника, обошёл вдоль и поперёк всю башенку, потрогал засовы – крепко ли держатся, – успокоился и замурлыкал.
В окне сидел Кучерище, давился, – больше не ел игрушек.
Покатывался со смеху гадкий Зародыш, катался в фонарике.
И шалил огонёк: то вспыхнет, то не видать.
А по лестнице шлёпала-топала старуха Буроба с огромным мешком за плечами, шарила в потёмках Буроба, метила в башенку, подымалась на пальчики, подступала тихонько к двери, отмыкала волшебным ключом тяжёлый засов, приотворяла дверь…
– Кис-кис! – плакала Зайка от страха.
Которые дети любят поплакать, Буроба в мешок собирает.
Много ломал голову Котофей Котофеич с Чучелом-чумичелом: жалко им было беленькую Зайку, не было у Зайки ни кошельков бисерных, ни зайца жареного, ни козы палёной, ни «пупков Кощея», и личико у Зайки стало такое грустненькое, глазки заплаканы.
И порешили Котофей с Чучелом: опять идти Зайке к подземелью и проделать всё, что в первый раз делала, и тогда всё пойдёт как по маслу – будет и чёрная шкатулка, будут бисерные кошельки, будет и золото не простое, а серебряное.
– Только смотри. Зайка, будь осмотрительна! – напутствовал Кот свою Зайку. Не тут-то было.
Шагу не сделала Зайка, попала в беду.
Ну, заглянула Зайка в окошко к Яге, ну и хорошо, идти бы ей себе дальше, нет, не утерпела. Захотелось ей поближе посмотреть. Отворила Зайка дверку да шасть в избушку. И это бы ничего, с полбеды, а то возьми да и ущипни Ягу за ушко. Яга проснулась. Яга осерчала, села Яга в ступу да за беленькой Зайкой мигом в погоню.
Боже ты мой, чего только не натерпелась бедняжка! И с дороги-то Зайка сбилась, и сумочку Зайка потеряла, и наголодалась, и продрогла вся. Спасибо, Коза рогатая на пути попалась, а то хоть ложись да помирай, вот как! Шла Коза бодать, приметила под кустиком Зайку, накормила Зайку молочком, взяла к себе на закорки да на дорогу и вынесла.
Вот она какая, Коза рогатая!
Шла Зайка, шла, пришла к подземелью, влезла на дерево. Вышли двенадцать чёрных разбойников, сердитые-пресердитые, сказали заклинание и скрылись.
– Чучело-чумичело-гороховая-куличина, подай челнок, заметай шесток! – сказала Зайка по-разбойничьи.
И когда растворилась дверь и Зайка попала в подземелье, захлопала Зайка в ладошки от радости: всё как стояло на своем месте, так и осталось стоять, – и семивинтовой стол, и чёрная шкатулка, и банки с золотыми рыбками.
Узнала Зайку Мышка-хвостатка, бросилась к Зайке с золотым ключиком. Взяла Зайка у Мышки ключик, и захотелось ей наперёд рыбку поймать, только одну, самую маленькую. А как поймала Зайка рыбку – Буроба тут как тут.
– А, – говорит, – попалась!
Тут Зайка сложила ручки крестиком да бултых в банку прямо к рыбкам.
И рыбкой, не Зайкой, поплыла.
Двенадцать родилось молодых месяцев, и один за другим двенадцать ясных они рождались слева. С левой стороны показывались месяцы рогатые старому коту Котофею Котофеичу. И Кот вздыхал тяжко.
Недоброе предвещали месяцы: не было Зайки, не возвращалась Зайка беленькая к себе в башенку.
И бросили Белки калёные орешки грызть, помчались в лес разыскивать Зайку, но и Белок не было, не возвращались Мохнатки в башенку.
И сидела в Зайкиной кроватке Лягушка-квакушка под Зайкиной думкой, квакала.
– Кис-кис! – кто-то кликал, как Зайка, в долгие ночи.
– Чучело-чумичело-гороховая-куличина, выручи! – мяукал жалобно Котофей Котофеич, не отставая от Чучела.
Но Чучело, измазанный мышиной мазью, без головы ничего не мог выдумать.
– У меня, кум, что-то вроде мышиной головы пробивается, и я боюсь, ты меня поймаешь и съешь.
– Да не съем, – клялся Кот, – провалиться мне на месте, не съем тебя, только выручи!
– Ладно.
Неладно было в башенке, пусто: ни стрекотни, ни говора, ни смеха.
Только Васютка, сынишка Кучерищев, свистел в трубе, пересвистывал визгливо.
И ночь приходила, приникала к окну тёмными лохмами, застила свет, а Котофей Котофеич всё сидел у окна, пригорюнившись, не спускал глаз, глядел на дорогу.
В окне сидел Кучерище.
Привязался Кот к Кучерищу, а Кучерище – к Коту.
Оба в оба глядели.
– Надоумь меня, Демьяныч! – мяукал Кот.
Кучерище ощеривался:
– Дай сроку, Котофеич, всё устроится.
И молча выползал Червячок из ямки. Рос Червячок, распухал, надувался, превращался в огромного страшного червя, потом опадал, становился маленьким и червячком уползал к себе в ямку.
– Кис-кис! – кто-то кликал, как Зайка, из ночи и грустно и жалостно.
Огонёчек в фонарике таял.
Ранним-рано, ещё Петушок – Золотой гребешок не примаслил головки, вышел Котофей Котофеич из башенки выручать свою Зайку.
Всю дорогу по наущению Кучерища Демьяныча и Чучела-чумичела шёл Кот степенно, заводил умные речи. Никого не обошёл он, со всяким хлеб-соль кушал. Встретились Коту по дороге два Козла-барана[12], ударялись Козлы-бараны друг о друга стычными лбами. Кот и Козлов не забыл, помяукал бодатым. Переночевал он ночь у Бабы-Яги, с Ягой крысьи хвостики ели. Посидел часок-другой у Артамошки с Епифашкой, осмотрел их гнездо, похитрил чуточку.
– Зайка теперь рыбкой плавает, доловилась! – ехидничали полосатые.
– А я её съем! – подзадорил Кот.
– Ан не съешь!
– Ан съем, и очень просто съем!
– Да как же ты её съешь? Разбойники её караулят!
– Ну и пускай себе караулят.
– Разве что Коза… – почесался Артамошка.
– Конечно, Коза! – подхватил уверенно Кот, будто зная, в чем дело.
– А даст ли Коза холодненьку водицу? – усумнился Епифашка.
– За водицей дело не станет, Гагана обещала! – сказал Артамошка.
Слово за слово, всю подноготную Кот и выведал.
Насулили Коту Артамошка с Епифашкой золотые горы, пошли Кота проводить, да на другую дорогу и вывели: не к подземелью, а нарочно опять к Зайкиной башенке.
Вот они какие, полосатые!
Уж и плутал Кот, плутал, только на осьмую ночь пришёл Кот к подземелью.
Все, как водится, вышли двенадцать чёрных разбойников, сказали разбойники заклинание и скрылись.
– Чучело-чумичело-гороховая-куличина, подай челнок, заметай шесток! – сказал Кот по-разбойничьи и вошёл в подземелье.
Вошёл Кот в подземелье да хвост поджал.
Неласково встретили Кота двенадцать чёрных разбойников.
– Иди, Котофей, – сказали разбойники, – отправляйся, Котофеич, подобру-поздорову домой, пока цел, нет у нас тут для тебя никакой корысти.
– А Зайка? – замяукал Кот.
– Зайка! – заартачились[13] разбойники: – Не отдадим мы тебе Зайку никогда! Зайка у нас рыбкой плавает, и мы на ней все женимся: такая она беленькая, беляночка.
– Ну, вы меня хоть чаем угостите, а я вам сказку скажу, – будто сдался Кот.
Согласились разбойники, велели самовар подать, а сами расселись вкруг Кота, рты разинули.
Кот пил вприкуску, передыхал, сказывал.
Рассказывал Кот длинную-длинную сказку о каких-то китайских яблочках и о купце китайском, запутанную сказку без конца, без начала.
Разбойники слушали, слушали Кота и заснули. А как заснули разбойники, опрокинул Кот чашку на блюдечко, да и пошёл по банкам ходить, искать Зайку.
– Кис-кис! – тихонько покликала Зайка.
Котофей Котофеич и догадался, выловил Зайку лапкой, обернул в платочек да себе в карман и сунул.
А разбойники дрыхнут, ничего не видят, ничего не слышат.
Тут загрёб Котофей Котофеич в охапку чёрную шкатулку, сказал заклинание да поминай как звали.
– Э-эх! – укорял дорогой Котофей свою Зайку-рыбку.
– Да я, Котофей Котофеич, только одну хотела рыбку поймать, самую маленькую.
– Ну и стала рыбкой, прости господи! – чихал Кот, не унимался.
Зайка едва дух переводила, так прытко стремился Кот в башенку.
И только когда сестричка-звёздочка с ёлки на Кота глянула, сел Кот посидеть немножечко.
Вынул Котофей Котофеич платочек из кармашка, развернул платочек, покликал Козу рогатую.
Прибежала Коза рогатая, дала Зайке-рыбке холодненькой водицы. И превратилась Зайка-рыбка в настоящую беленькую Зайку.
– Опасность, друзья мои, миновала: разбойники ошалели от гнева, пустили погоню… да не в ту сторону.
– Ну, спасибо тебе, Коза рогатая, – благодарил Кот, – заходи когда к нам Зайку пободать.
– Хорошо, зайду когда-нибудь, – отвечала Коза, – да лучше вот что, я вас сейчас до дому провожу…
Так втроём и отправились: кот Котофей, Зайка да Коза рогатая.
Много было страху и опаски: и с дороги сбивались, и погоня чуялась, и топали шаги Буробы.
Артамошка с Епифашкой попали впросак и в отместку Коту свои козни строили.
Радость необычайная, радость невыразимая! Достигли путники башенки!
Пошёл в башенке дым коромыслом.
Снова пляс, снова смех, снова песни.
Прибежали Белки-мохнатки, притащили кулёк калёных орехов, вылез из отдушника Чучело-чумичело, прискакала и Лягушка-квакушка о двух задних лапах, выполз Червячок Из ямки, явился и сам Волчий Хвост, улыбался Хвост поджаро, болтался.
А гадкий Зародыш сел на корточки в угол, ударил в ладошки, – и начались хороводы.
Водили хоровод за хороводом, из сил выбились.
А Коза всех перебодала, да и опять в лес за кленовым листочком, только Козу и видели. А Чучела-чумичела чуть было Котофей Котофеич не съел: такая у Чучела соблазнительная мышиная мордочка выросла!
– Э-эх, кум, – пенял Коту Чучело, – не говорил ли я тебе, что ты меня съесть захочешь?!