е урчит-бур-чит: ур-р! ур-р! — Небось, не жравши, от самого Берлина живет.
Размечтался фашист, разомлел, пасть разинул, полозубую, меж зубами тройка лиха проедет-проскачет. Захрапел, заснул.
Мерещатся ему реки пивные, винные, берега колбасные, горы сосисочные. Течет в реке водка, булькает — буль-буль-буль.
…Буль-буль-буль. Льется бензин из бочки, из дырочек проливается на платформу, на фашиста, на землю… Мальчик-с-пальчик веревочку взял, шнурком вытянул, одним концом в бензин положил, другой свесил, запалил да бегом прочь пустился.
— Буль-буль-буль! — вздыхает фашист. — Русски водка очень коро…
Вдруг — трах-тарарах! — кругом огонь пылает, бочки взрываются, снаряды рвутся, бомбы грохочут, паровоз на небо летит, рельсы дыбом встали. Ни тебе фашиста, ни станции, — все вверх дном вместе с немцами пошло.
А Мальчик-с-пальчик идет, улыбается, приговаривает:
— Вот и вознесся. На море, на окияне, на острове Буяне стоит бык печеный, в заду чеснок толченый; с одного боку-то режь, а с другого макай да ешь. Только не воруй!
И ушел.
Вдруг смотрит Мальчик-с-пальчик, идут по дороге четыре фашиста.
— Здорово, молодцы!
— Здорово!
— Куда идете?
— Языка доставать, нашему офицеру доставлять. Он военные тайны выпытывать будет.
— Возьмите и меня с собой!
— Куда ты годишься? Нам надо такого молодца, чтобы раз дал — и дух вон!
— Пригожусь и я! — говорит Мальчик-с-пальчик. — В подворотню пролезу, все увижу, вам расскажу.
— И то дело. Пошли.
Вот идут они вместе. Пришли впятером на заставу. Мальчик-с-пальчик на стену взобрался, знак им подал, они и перемахнули во двор.
Рады-радешеньки фашисты.
— Ты, — говорят, — оказывается, не парень, а клад.
— Ладно, — говорит Мальчик-с-пальчик, — потом хвалить будете, а сейчас подождите. Я в дом залезу, «языка» вам выберу да к вам выведу.
Забрался он в дом да как заорет оттуда во всю глотку:
— Как большевика тащить — мертвым или живым?
— Не шуми, — шипят фашисты, — тащи, какой под руку попадется.
А Мальчик-с-пальчик еще больше разоряется, горланит:
— Может, двух большевиков схватить, а?
Ну, тут не долго дело было. Не успели фашисты и оглянуться, а уж кругом бойцы. Окружили со всех сторон — дали немцам духу.
И тут слышит Мальчик-с-пальчик голос будто родной:
— Кто из бойцов сегодня герой, фашистов заманил?
А Мальчик-с-пальчик сидит на окошке, смеется.
— Получай подарок, пехота, от партизана: сегодня четырех, а завтра еще приведу.
Командир голову поднял и говорит:
— Это кто говорит?
— Я! — отвечает Мальчик-с-пальчик да вдруг как вскочит, закричит — Брат, никак это ты?
Красноармейцы даже забеспокоились.
— Я-то я! — сказал командир. — Да ты где?
— Я тут, твой брат мизинный. Большой у нас летчик, другой танкист, третий артиллерист, ты пехотинец…
— А ты?
— А я Мальчик-с-пальчик — партизан!
— Ого! — обрадовался командир. — Это дело. Выкладывай-ка обстановку! Да дай я тебя, братик, обниму.
Удивились бойцы.
— Видом ты невидный, силой ты не сильный, как же ты так, а?
Ухмыльнулся Мальчик-с-пальчик.
— Куст зеленый видишь? — а я в нем. Канаву пустую видишь? — а я там. Степь ровную приметил, а я в ней. Сугроб гладкий — я под ним. Я везде, и меня нет нигде. Где можно голосом, а где нельзя голосом — буравом. А где не буравом, там хитростью, а где не хитростью…
Тут совсем рассвело.
Стоят бойцы у окна, а на подоконнике, видят, Мальчик-с-пальчик сидит, ножки свесил и говорит:
— Я вам гостей привел да самих в гости звать пришел. Ворвались к вам в деревню немцы проклятые. Старика и старуху пытали. Одних я убил, а от других вы спасти должны. Вы им от меня поклонитеся, лишней пулей за меня немцев поприветствуйте. А я дальше пойду, народ скликать-поднимать.
Попрощался и ушел.
Шел, шел, и пристигла его темная ночь. Полил сильный дождь. Стал Мальчик-с-пальчик под старый гриб и стоит, словно под крышей.
Вдруг слышит, кто-то говорит:
— Беда, товарищи! Оружия нет, где взять, не знаем, деться некуда, а фашисты кругом шарят, того гляди — придут, схватят — голыми руками нас возьмут. Эх, сейчас бы винтовочку взять, зарядить да вдарить…
А Мальчик-с-пальчик слушает, соображает.
Долго не раздумывал, из-под гриба выскочил, спросил:
— Вы кто такие будете?
А они к нему:
— Мальчик-с-пальчик, помоги нам. Ты фашистов взорвал, других живыми на заставу доставил, третьих в подполье перебил, неужто нас так бросишь?..
А Мальчик-с-пальчик смотрит, свои это колхозники из окрестных деревень: старики да старухи, парни да молодухи и ребята.
— Вы что тут делаете?
А они:
— К нам немцы ворвались, людей поубивали, живьем сжигали, кости ломали, руки, ноги вывертывали, глаза выкалывали. Дома спалили, скот отняли, на улицу выгнали. Мы в лес и убежали. Достань оружие!
Мальчик-с-пальчик сказал:
— Ладно. А что же со стариками делать?
Тут один из них вышел, палец выставил.
— Видишь?
— Вижу.
Старик палец крючком изогнул.
— Сгинается?
— Ну, сгинается.
— Значит, я и стрелять могу.
— Верно, — сказал Мальчик-с-пальчик. — Ну, а старуха?
— А я всем вам кашу варить буду.
— И то дело! — сказал Мальчик-с-пальчик. — Ждите меня.
И исчез.
Вышел Мальчик-с-пальчик к дороге, у обочины затаился, прислушался. Вдруг слышит: копыта стучат, ноздри фырчат, колеса грохочут.
«Обоз идет»!
Только подъехали, а Мальчик-с-пальчик застонал: «Ох! ох!» Они и остановились. Кругом пошарили — ничего нет.
— Доннер веттэр! — сказал фашист. — Наверное, почудилось, темнота ведь!
И поехали дальше.
А Мальчик-с-пальчик уж в воз забрался, меж ящиков спрятался.
Вот он выждал время, как с горы ехать, да ка-ак свистнет!
— Майн гот! — сказал фашист. — Никак большевики гонятся?
А другой бормочет:
— Д-д-д-д-авай, п-п-погоняй! — и у самого зуб на зуб не попадает.
Мальчик-с-пальчик пальцы в рот заложил, свистнул.
— Уищ-щ-щ!
Испугались кони, понесли с горы вниз по колдобинам, по выбоинам. Ящики с возов по сторонам летят, грохочут.
— Хальт! Хальт! — кричит офицер.
— Караул! Спасайтесь! — вопят солдаты.
И ну с возов да в кусты. А Мальчик-с-пальчик знай свищет, к офицеру подобрался, как ему в ухо дунул, тот аж под самое колесо…
А Мальчику-с-пальчику это и нужно. Он тогда по-русски коням сказал:
— Тпру! — и тут же их родным словом благословил.
Они и стали.
Мальчик-с-пальчик одну подводу к другой привязал, сам на переднюю сел, коня заворотил и ну погонять. Ночь не кончилась — к своим прискакал:
— Это нам Гитлер прислал!
И смеется.
— Ну теперь дело иное! — сказали колхозники. — Теперь мы к немцам в гости пойдем: долг платежом красен. Пойдем так целовать, миловать, обнимать, что они все околеют, окаянные! Из нашей земли начисто выведем, всех до единого!..
Тронулись в путь — батюшки мои! — полк не полк, а целый отряд. Идут, винтовки на плечах несут, у пояса гранаты…
Лучше не попадайтесь, немцы, партизанам!
Шли, шли… Вдруг, смотрят, город стоит. Посреди города площадь, а на ней немцев видимо-невидимо, и все галдят, хайль кричат, распоряжаются, ворованное белье в стирку отдают…
А кругом пленные жители плачут, убиваются, связанные по рукам и ногам — томятся, казни ждут. Казни ждут, а немцам в рыла плюют, не сдаются, не кланяются.
Закипела кровь у партизан.
— Вот мы фашистам сейчас покажем кузькину мать! Умрем, а повеселимся.
А Мальчик-с-пальчик их остановил.
— Умереть не мудрено, а вот победить мудренее. Они друг дружку не считают, не жалеют, а у нас каждый человек — человек. Их вон сколько, а нас — все мы и только.
— Что ж делать? — говорят партизаны. — Неужто уходить?
А Мальчик-с-пальчик уж отвечает:
— И уйти не страшно, коли знаешь, что назад вернешься. Только сейчас уходить не след. Вы вот, послушайте: кругом города залягте и ждите. А я туда пойду, когда все готово будет, знак подам. Вы и придете.
Сказал и ушел.
Пробрался Мальчик-с-пальчик в город. В конюшню фашистскую залез. Жеребца самого что ни на есть приметного, белого, выбрал, за ухом у него в гриве спрятался и стал ждать.
Вот вошел конюх в конюшню, а Мальчик-с-пальчик спокойно вслух и скажи:
— Долой Гитлера!
Испугался конюх, задрожал, на белого жеребца уставился.
А Мальчик-с-пальчик опять свое:
— Долой Гитлера!
А остальные кони овес жрут, и так это тихонько ржут:
— И-го-го-го! (мол, правильно!)
Стоит конюх ни жив, ни мертв.
— Мало того, что белый жеребец против фюрера восстает, так и остальные кони с ним заодно!
А Мальчик-с-пальчик в это время так гаркнул, что сам белый жеребец встрепенулся и копытом стукнул.
— Майн гот! — вскричал конюх. — Бунт!
Побежал конюх к обер-лейтенанту. Обер-лейтенант к полковнику, полковник к генералу, генерал к наместнику.
— Так и так, ваше высокопревосходительство. Белый жеребец остальных коней против фюрера подбивает, кощунственные слова вслух произносит. Да мало того, еще ржет и копытом стучит.
— Хальт! — кричит наместник. — Замольчать!
Бросились они все на конюшню. Двери распахнули, ворвались, а белый жеребец на них глянул, удилами хрустнул и сказал:
— Долой Гитлера! — и, помолчав, добавил — У-у! Фашистская сволочь!
Тут все и оцепенели: Мальчика-с-пальчика-то не видят, а жеребец на них злым глазом косит.
Первым в себя наместник пришел. Подскочил, руками замахал, завизжал:
— Арестовать! Расстрелять! Четвертовать! Сжечь! Повесить! О-о!..
И упал, обессилев, адъютантам на руки.
А белый жеребец повернулся к фашистам задом и так это хвостом пренебрежительно махнул.
Тут обер-лейтенант выскочил, саблю выхватил.