рофессор Ужасниус вместе со своим ассистентом Дьяволусом уже давно втайне работал над одним очень опасным изобретением.
Это был, как нетрудно догадаться по его имени, очень страшный учёный, причём не только необыкновенно талантливый, но и невероятно злой.
Все свои знания и необычайные способности он направлял на осуществление поистине чудовищных замыслов.
— Вот увидишь, дорогой Дьяволус, — говорил он ассистенту, — наш атомный домкрат, который уже почти готов, потрясёт весь мир!
— Не сомневаюсь, синьор профессор! Представляю, как изумятся наши дорогие соотечественники, когда вы поднимете с его помощью Пизанскую башню и поставите её на вершину самой высокой в Европе горы — Монблан!
— Пизанскую башню? — усмехнулся Ужасниус. — На Монблан? Что за глупости? С чего ты взял?
— Ну как же, профессор, когда мы проектировали…
— Мы? Мы проектировали? А что спроектировал именно ты, высокочтимый синьор Дьяволус? Что изобрёл лично ты? Обёртку для шоколада? Зонтик без ручки? Горячую воду?
— Исправляю свою ошибку, профессор Ужасниус, — смиренно произнёс пристыженный Дьяволус. — Когда вы, и только вы, проектировали домкрат-передомкрат, мне помнится, вы упомянули Пизанскую башню и высочайшую из альпийских вершин…
— Да, прекрасно помню, что говорил об этом. Но только из чистой предосторожности, мой прекрасный и уважаемый Дьяволус. Зная твою ужасную привычку болтать со всеми на свете — с подручным молочника и помощником булочника, со швейцаром и сестрой двоюродного брата швейцара…
— Я незнаком с ней! Клянусь, синьор профессор, я совсем незнаком с сестрой двоюродного брата швейцара и обещаю вам, что никогда даже не попытаюсь познакомиться с ней!..
— Хорошо, в таком случае не будем больше говорить о ней. Я только хотел объяснить тебе, милейший и глупейший Дьяволус, что не надеялся на тебя и нарочно придумал эту историю с Пизанской башней, чтобы скрыть от тебя свои настоящие планы. Они должны были оставаться в полнейшем секрете.
— До каких же пор, профессор?
— До вчерашнего дня, мой любопытнейший Дьяволус. Но сегодня ты уже можешь узнать, что я задумал. Через несколько часов мы закончим нашу работу. И вечером уедем.
— Уедем?
— Ну да! На этом же самом атомном домкрате-передомкрате, разумеется.
— А куда мы направимся, нельзя ли узнать?
— В космос, мой дорогой Дьяволус, столь любящий вопросительный знак!
— В космос!
— А ещё точнее — на Луну.
— На Луну!
— Я вижу, ты переходишь от вопросительного знака к восклицательному. Но не будем затягивать дело. Слушай меня внимательно. Вот мой план. С помощью атомного домкрата-передомкрата я подниму Луну, выведу её с орбиты и перемещу в какое-нибудь другое место космического пространства по своему усмотрению.
— Колоссально!
— Оттуда, дорогой Дьяволус, мы начнём переговоры с землянами.
— Потрясающе!
— Хотите, чтобы Луна вернулась на место? Выкупайте её у нового владельца — профессора Ужасния Ужасниуса! Сколько надо заплатить? Столько золота, сколько она весит.
— Невероятно!
— На вес золота! Понимаешь, мой милый Дьяволус? Зо-ло-та.
— Быть не может!
— Ты уловил теперь суть?
— Уловил, профессор! Это самая гениальная идея двадцатого века!
— И я надеюсь, что и самая коварная. Я решил войти в историю как самый дьявольский, самый ужасный человек всех времён и народов. А теперь, Дьяволус, за работу!..
Вскоре атомный домкрат-передомкрат был окончательно готов.
Любопытный аппарат этот очень походил на тот самый обыкновенный домкрат, с помощью которого приподнимают автомобиль, чтобы поменять проколотую шину. Только немного побольше и соединялся с космической кабиной, в которой находились два больших кресла.
В них-то и расположились ко времени, которое профессор Ужасниус выбрал для начала своей дьявольской затеи, изобретатель и его ассистент, с большим трудом скрывавший какую-то странную дрожь.
— Успокойся, Дьяволус!
— Д-да… синь-op… проф-ф-ф-фес-сор…
— Перестань заикаться!
— Д-да… синь-op… проф-фессор…
— Вот, прими эту таблетку. Сразу станет легче.
— Спасибо, профессор Ужасниус, я уже совершенно спокоен!
— Прекрасно! Считай наоборот, Дьяволус…
— Минус пять… минус шесть… минус семь…
— Я же сказал — наоборот! Наоборот!
— Ах да, извините, пожалуйста! Минус пять… минус четыре… минус три… минус два…
— Старт!
Первый конец
тот вечер Луна не вышла на небо.
Поначалу люди решили, что она прячется в облаках.
Но небо было чистое, звёздное, а Луна всё равно блистательно отсутствовала.
После долгих наблюдений астрономы всё же отыскали её.
Крохотной точечкой виднелась она очень далеко, где-то в районе созвездия Скорпиона.
— Надо же, куда запряталась! Как это она умудрилась?
И в этот момент голос профессора Ужасниуса зазвучал во всех радиоприёмниках, какие только имелись на Земле:
— Внимание! Внимание! Говорит Ужасниус! Ужасниус вызывает Землю! Как вы уже убедились, я отнял у вас Луну. Если хотите, чтобы она вернулась на свою орбиту, заплатите за неё золотом. Столько, сколько она весит. Астрономам известен её вес с точностью до грамма. Жду ответа ровно сутки. Если не примете мои условия, взорву Луну и вы никогда больше не увидите её! Вы хорошо меня поняли? Никогда! Внимание! Внимание! Говорит Ужасниус…
И, чтобы его хорошо поняли, дьявольский учёный ещё дважды повторил своё заявление.
Для него, человека необыкновенно талантливого, выйти в эфир сразу по всем радиостанциям планеты не составляло, как вы понимаете, ни малейшего труда.
На его беду, однако, никто на Земле почему-то не огорчился из-за исчезновения Луны.
Соединённые Штаты Америки, Россия, Италия, Франция, Китай, Япония и многие другие крупные страны тут же отправили в космос множество искусственных Лун, одну ярче другой.
Так что лунного света стало вдруг более чем достаточно, и некоторые люди даже выражали недовольство — он мешал спать.
А профессору Ужасниусу пришлось остаться на старой Луне и грызть с досады ногти.
Второй конец
счезновение Луны очень обеспокоило людей во всех концах Земли.
— Как же мы теперь будем вздыхать без лунного света? — спрашивали мечтатели.
— А я всегда ложился спать при свете Луны, чтобы экономить электричество. Что же, теперь мне придётся включать свет? — огорчился какой-то скупец.
— Верните нам нашу Луну! — требовали газеты.
А какой-то мошенник стал ходить по домам, говоря, что специальный комитет поручил ему собрать золото для выкупа Луны.
И нашлось немало простофиль, которые поверили ему и отдали кольца, серьги, ожерелья и цепочки.
Собрав несколько килограммов золота, мошенник удрал в Венесуэлу, и никто больше ничего не слышал о нём.
К счастью для человечества и любителей лунного света, жил в то время в Оменье, что на озере Орта, один учёный, не менее талантливый и изобретательный, чем профессор Ужасниус, но не такой коварный и злой.
Звали его Магнитиус.
За каких-то несколько часов, никому ничего не сказав, он изготовил атомный магнит-перемагнит и с его помощью вернул Луну на старую орбиту.
Напрасно профессор Ужасниус привёл в действие всю чудовищную энергию своего домкрата-передомкрата. Он ничего не смог сделать против магнита-перемагнита Магнитиуса.
И от огорчения Ужасниус уединился на Юпитер.
А люди так и не узнали никогда, кто и каким образом вернул Луну на место, и к тому же без всяких расходов.
Магнитиус не стремился к славе и никому ничего не сказал.
Впрочем, он был уже занят другим исключительно важным изобретением — придумывал пуговицы, которые никогда не отрываются.
И в историю вошёл, как известно, именно как изобретатель этих пуговиц.
Третий конец
след за командой «Старт!», которую подал профессор Ужасниус, раздался резкий звук, и соседи по дому приняли его за сирену полицейской машины.
А изобретатель и его ассистент через несколько мгновений уже оказались в каком-то маленьком кратере на Луне.
— Потрясающе, синьор профессор! — восхитился Дьяволус, потирая руки. — Потрясающе!
— Тише! — рассердился Ужасниус. — Тише! — снова крикнул он спустя некоторое время, хотя Дьяволус и рта не открывал.
Когда профессор Ужасниус в третий раз приказал: «Тише!», даже Дьяволус понял — что-то не ладится.
Огромный домкрат-передомкрат напрасно высвобождал всю свою дьявольскую энергию.
Луна ни на миллиметр не сдвинулась со своей вечной орбиты.
А надо вам сказать, что профессор Ужасниус, талантливый и изобретательный во всех областях науки, был не совсем в ладах с системой мер и весов.
Высчитывая вес Луны, он ошибся, когда переводил тонны в центнеры. И оказалось, что домкрат-передомкрат сделан для Луны, которая в десять раз легче нашей.
Профессор Ужасниус даже застонал от огорчения.
А потом сел в космический корабль и умчался в космическое пространство, бросив своего бедного Дьяволуса в лунном кратере даже без стакана воды, без единой карамельки, чтобы прийти в себя от испуга.
Четвёртый конец
— тарт!
И профессор Ужасниус проснулся в сумасшедшем доме — в смирительной рубашке.
КТО-ТО ПЛАЧЕТ
сли вы помните старую сказку про принцессу, которая не могла уснуть на груде матрацев, потому что под ними лежала горошина, то, конечно, сразу поймёте и эту историю.
А рассказать я хочу вам про одного пожилого доброго, может быть, даже самого доброго человека на свете.
Как-то раз, когда уже лёг спать и собрался погасить свет, он вдруг услышал чей-то плач.
— Странно, — удивился пожилой синьор, — кто бы это мог быть? Может, в доме кто-то есть?
Он встал, накинул халат и обошёл свою маленькую квартирку, в которой жил один, включил всюду свет, заглянул во все углы…
— Нет, никого нет! Наверное, у соседей…
И снова улёгся в постель, но вскоре опять услышал — кто-то плачет…
— Теперь мне кажется, это на улице, — сказал синьор сам себе. — Конечно, это там! Надо пойти посмотреть, что случилось.
Он встал, оделся потеплее, потому что ночь была холодной, и вышел на улицу.
— Вот тебе и на! Казалось, кто-то плачет совсем рядом, а никого и нет! Наверное, на соседней улице…
И он пошёл на этот плач — улица за улицей, площадь за площадью, через весь город, пока не добрался до окраины.
И здесь увидел в подворотне старика.
Тот лежал на груде тряпья и горестно стонал.
— Что вы тут делаете? — удивился пожилой синьор. — Вам нездоровится?
Услышав, что к нему обращаются, старик испугался.
— А? Кто здесь? Хозяин дома?.. Ухожу… Сейчас, сейчас уйду…
— Куда же вы пойдёте?
— Куда? Не знаю, куда… У меня нет дома, нет близких. Вот я и прилёг здесь… Сегодня такая холодная ночь. Попробовали бы поспать на скамейке в парке, укрывшись газетой! Так можно и навсегда уснуть… А вам-то что за дело? Ухожу, ухожу…
— Нет, постойте, подождите! Я не хозяин дома…
— А нет, так что вам от меня надо? А, хотите, наверное, чтобы я подвинулся… Давайте устраивайтесь! Одеяла у меня нет. А места на двоих хватит!
— Я хотел сказать… У меня дома, видите ли, немного теплее… И диван есть…
— Диван? Теплее?
— Ну вставайте же, пойдёмте! И знаете, что мы сделаем? Прежде чем ляжем спать, выпьем по чашке горячего молока…
И они отправились в путь — пожилой синьор и бездомный старик.
А на другой день пожилой синьор отправил старика в больницу, потому что после ночей, проведённых в парке и в подворотне, тот сильно заболел.
Домой пожилой синьор вернулся уже к вечеру.
Хотел лечь спать, как вдруг снова услышал, что кто-то плачет.
— Ну вот опять, — вздохнул он. — В доме можно и не искать. И так знаю, что никого нет. Как хочется спать… Но с таким плачем в ушах разве уснёшь! Надо пойти посмотреть…
Как и накануне вечером, пожилой синьор вышел из дома и пошёл на плач, который, казалось, доносился откуда-то издалека.
Шёл он, шёл, прошёл через весь город…
И тут с ним случилось что-то странное, потому что он каким-то чудом перенёсся в совсем другой город, а потом таким же непонятным образом и в третий, но и здесь никак не мог понять, кто же это плачет.
Вот он уже обошёл пешком почти всю округу и добрался наконец до маленького селения высоко в горах.
Здесь-то он и увидел бедную женщину, которая плакала у постели больного ребёнка, потому что некого было послать за врачом.
— Я же не могу оставить малыша одного! И на улицу вывести его тоже нельзя — там очень холодно и намело много снега!
Кругом действительно всё белело от снега.
— Не надо плакать! — успокоил женщину пожилой синьор. — Скажите, где живёт доктор, и я схожу за ним. А вы пока положите на голову ребёнку мокрую салфетку, ему станет легче.
Пожилой синьор помог женщине, вызвал врача и только после этого вернулся домой.
И едва он собрался уснуть, как опять услышал плач, да так явственно, будто кто-то плакал совсем рядом — в кухне.
Нельзя же, чтобы кто-то плакал!
Пожилой синьор вздохнул, оделся, вышел на улицу и отправился на зов.
И с ним опять произошло что-то странное.
Потому что он таким же непонятным образом оказался совсем в другой стране, далеко за морем.
Там шла война, и многие люди остались без крова — их дома разрушили бомбы.
— Мужайтесь, мужайтесь! — ободрял их пожилой синьор и старался помочь по мере своих сил.
Но сил у него было немного.
И всё же людям становилось легче от его слов и участия, они перестали плакать.
И тогда он вернулся домой.
А тут уже наступило утро — не время укладываться спать.
Сегодня вечером, решил пожилой синьор, лягу пораньше.
Но всегда ведь кто-нибудь где-нибудь плачет.
Всегда кому-нибудь где-нибудь плохо — в Европе или в Африке, в Азии или в Америке.
И пожилой синьор всё время слышал чей-нибудь плач, который добирался до его подушки и не давал покоя.
И так происходило каждую ночь — изо дня в день.
Без конца преследовал его этот плач.
Иной раз кто-то плакал уж очень далеко — на другом полушарии, а он всё равно слышал.
Слышал и не мог уснуть…
Первый конец
отому что этот пожилой синьор был очень добрым человеком.
К сожалению, от постоянного недосыпания он сделался очень нервным и раздражительным.
— Если бы только я мог спать, — вздыхал он, — хотя бы через ночь. В конце концов, не один ведь я на этом свете! Неужели никого больше не тревожит этот плач и никому не приходит в голову подняться с постели и посмотреть, кто же это плачет?
Иногда, услышав плач, он пытался уговорить себя:
— Сегодня не пойду! Я простужен, у меня болит спина. В конце концов, никто не может упрекнуть меня в том, что я эгоист.
Но кто-то где-то плакал, да так горестно, что пожилой синьор всё-таки поднимался и шёл на помощь.
Он уставал всё больше и больше. И сил у него оставалось всё меньше.
Как-то раз он решил заткнуть на ночь уши ватой, чтобы не слышать плача и поспать наконец хоть немного спокойно.
— Сделаю это лишь разок-другой, — убеждал он себя! — Только чтоб отдохнуть чуть-чуть. Устрою себе как бы каникулы.
И он целый месяц затыкал уши.
А однажды вечером не сделал этого.
Прислушался и ничего не услышал.
Он не спал полночи — всё ожидал, вот-вот раздастся чей-то плач, но так ничего и не услышал.
Никто не плакал, только собаки лаяли где-то далеко.
— Или никто больше не плачет, — решил он, — или я оглох. Ну что же, тем лучше.
Второй конец
с тех пор каждую ночь в течение многих-многих лет пожилой синьор вставал и в любую погоду спешил с одного края земли на другой, чтобы помочь кому-то.
Спал он теперь совсем немного, и только после обеда, даже не раздеваясь, в кресле, которое было старше его.
И тогда соседи заподозрили что-то неладное.
— Интересно, куда это он ходит по ночам?
— Шатается бог знает где! Да он же просто бродяга, разве не ясно?!
— Может, ещё и вор…
— Вор? Ну да, конечно! Вот вам и ответ!
— Надо бы последить за ним…
А однажды ночью в доме, где жил пожилой синьор, кого-то обокрали.
И соседи обвинили в этом его.
Устроили в квартире обыск, перевернули всё вверх дном, но ничего не нашли, конечно.
Пожилой синьор протестовал как мог:
— Я ничего не воровал! Я тут ни при чём!
— Ах, вот как? Тогда скажите-ка нам, куда это вы ходите по ночам?
— Я был… Ах, видите ли… Я был в Аргентине, там один крестьянин никак не мог отыскать свою корову и…
— Вот бесстыдный! В Аргентине!.. Искал корову!..
Словом, пожилого синьора отправили в тюрьму.
И он сидел там в полном отчаянии, потому что по ночам по-прежнему слышал чей-то плач, но не мог выйти, из камеры и помочь тому, кто так нуждался в его помощи.
Третий конец
третьего конца пока нет.
Хотя, впрочем, он мог бы быть вот таким.
В одну прекрасную ночь на всей земле не оказалось ни одного человека, даже ни одного ребёнка в слезах…
И на следующую ночь тоже…
Не стало больше на земле слёз и несчастных людей!
Может быть, когда-нибудь так и будет.
Пожилой синьор уже слишком стар, чтобы дожить до этого счастливого дня.
Но он по-прежнему встаёт по ночам, услышав чей-то плач, и отправляется в дорогу, потому что таков уж его характер, и он никогда не теряет надежду на лучшее.
Четвёртый конец
ожилой синьор нашёл клад и построил большой-пребольшой дом для всех бездомных, голодных и несчастных людей.
После этого он стал спать спокойно, потому что у него появилось много друзей и последователей.