Сказки, у которых три конца — страница 9 из 11



ил в Милане один бухгалтер — синьор Бьянки — и работал он в банке, а жену его звали синьора Роза.

И был у них маленький сын, совсем маленький.

Ещё грудной, но такой славный — красивый, черноволосый, с умными живыми глазами, словом, замечательный ребёнок!

Звали его Джованни-Баттиста, но имя это казалось слишком длинным для такого маленького мальчика, и родители звали его просто Тино.

Поначалу рос он вполне нормально, как все дети.

Исполнился ему годик, затем второй, а вот когда пошёл третий, у него вдруг появились первые признаки какой-то совершенно необычной болезни.

Однажды синьора Роза, возвратившись из магазина, увидела, что мальчик сидит на полу, на ковре, и играет с резиновой игрушкой.

И тут у синьоры Розы сжалось сердце…

Её Тино вдруг показался ей очень маленьким, гораздо меньше, чем он был до того, как она ушла в магазин…

Она бросилась к нему, взяла на руки, стала звать, ласкать… Ну, слава богу, ей только показалось!

Тино такой же большой и такой же тяжёлый, как прежде, и так же весело играет с резиновой лошадкой.

В другой раз бухгалтер Бьянки и синьора Роза на минуту оставили сынишку в гостиной, а вернувшись, страшно удивились:

— Тино!

— Тино!

Мальчик поднял на них глаза и улыбнулся…

Синьора Роза облегчённо вздохнула:

— О господи, как я испугалась!

— И я тоже!

— Мне показалось, будто он вдруг… как бы уменьшился — стал худеньким и совсем маленьким.

— И мне тоже в первую минуту показалось, что стал маленьким, как кукла.

— Что же это было?

— Странно, что мы оба…

— Знаешь, а ведь так уже было однажды. Я вернулась из магазина, а он сидит такой маленький-маленький , совсем крохотный…

В тот день бухгалтер Бьянки и синьора Роза более или менее успокоились.

Но потом такая же история повторилась ещё несколько раз.

И тогда, понятное дело, они решили обратиться к врачу. Врач осмотрел Тино, измерил его рост, вес, велел произнести «тридцать три», попросил покашлять, послушал лёгкие, сунув ложечку в рот, посмотрел в горло и наконец сказал:

— По-моему, прекрасный ребёнок. Крепкий, здоровый, совершенно здоровый!

— Но, доктор… Как же тогда понимать…

— Как понимать?.. Давайте проведём опыт. Выйдем из комнаты, оставим его на минутку одного и посмотрим, что будет.

Так и сделали — вышли из комнаты, стали за дверью, прислушались и… ничего не услышали!

Тино не плакал и не двигался, словно его там и не было.

А вернувшись в комнату, они увидели, что Тино опять стал маленьким, совсем маленьким, просто крохотным.





Но только на несколько мгновений!

Едва он увидел папу, маму и доктора, тотчас снова стал таким же, как прежде, — замечательным краснощёким крепышом и для своего возраста даже довольно крупным.

Тогда доктор сказал:

— Я понял! Я понял, в чём дело! Это не просто болезнь. Это редчайшее явление. Такое отмечали только однажды в Америке, сто лет назад.

— И что же это такое? — заволновался бухгалтер Бьянки.

— Это опасно? — забеспокоилась синьора Роза.

— Нет, не опасно, думаю, что нет. Это… Как бы вам сказать…

— Что же это?

— Скажите, доктор, не мучайте нас!

— Успокойтесь, синьоры, — ответил врач, — нет никаких оснований для волнений. Просто ваш ребёнок совсем не может оставаться один. Когда он остаётся один, он уменьшается. Вот и всё. Ему непременно нужно чьё-то общество, понятно?

— Но мы никогда не оставляем его одного!

— Почти никогда…

— Понимаю, понимаю. Но речь идёт не об этом. Ребёнок должен играть с детьми своего возраста! С братом или сестрой, с друзьями, соседскими детьми. Очевидно, надо отправить его в детский сад, чтобы у него были товарищи по играм. Вы меня поняли?

— Да, доктор.

— Спасибо, доктор. А долго он будет болеть?

— Как это — долго?

— Я хочу сказать… Когда вырастет, ему тоже нельзя будет оставаться одному? Так же будет уменьшаться?

— Сейчас трудно сказать, — ответил доктор. — Но даже если и будет, то, может, не так уж плохо?

Бухгалтер Бьянки и синьора Роза вернулись с маленьким Тино домой, впрочем, не такой уж он был теперь и маленький, и стали заботиться о нём ещё больше.

Со временем у Тино появился братик, сам он пошёл в детский сад, потом в школу, рос высоким, здоровым, умным и очень живым ребёнком.

К тому же он был добрым мальчиком, и все любили его, потому что он никогда сам не затевал драк и всегда старался помирить драчунов.

Потом он стал юношей, поступил в университет…

Как-то раз — ему было уже лет двадцать — он сидел у себя в комнате и занимался один, хотя обычно у него часто собирались друзья и товарищи.

И тут бухгалтер Бьянки и синьора Роза вдруг вместе подумали об одном и том же.

— Посмотрим?

— Не знаю… Прошло столько лет…

— Давай посмотрим!.. Интересно, неужели до сих пор…

Они на цыпочках подошли к двери и один за другим заглянули в замочную скважину…



Первый конец



осмотрев в неё, супруги Бьянки бросились друг другу в объятия и расплакались.

— Бедный Тино!

— Бедный наш сынок!

— Он так и не вылечился…

— Никогда не вылечится…

Оставшись один, Тино и в самом деле сразу уменьшился и сделался ростом с маленького ребёнка.

Лицо осталось взрослое, брюки собрались гармошкой, а майка всё та же, зелёная, на четыре размера больше, чем надо, и выглядел он карликом!



— Выходит, по-прежнему нельзя оставлять его ни на минуту одного, — вздохнул бухгалтер Бьянки.

— Может быть, это мы виноваты, мало давали ему витаминов? — всхлипнула синьора Роза.

— Что делать? — спросили они доктора по телефону.

— Только не отчаиваться! — ответил он. — Тем более что есть прекрасный выход из положения. Жените его на какой-нибудь славной девушке, у них появятся дети. Уж они-то наверняка не оставят его ни на минуту в покое! И болезнь его как рукой снимет.

— Ну конечно! — радостно воскликнул бухгалтер Бьянки.

— Ну разумеется! — обрадовалась синьора Роза. — Как это мы сами не догадались?


Второй конец



осмотрев в замочную скважину, супруги Бьянки бросились друг другу в объятия и заплакали от радости.

— Какое счастье!

— Как хорошо!

— Он не уменьшился!

— Он здоров!

Тино и в самом деле не уменьшился не только ни на один сантиметр, но даже ни на один миллиметр и продолжал спокойно заниматься, даже не подозревая о волнении своих родителей.

У него имелось теперь много друзей, много интересных дел и занятий, которые наполняли его жизнь, было множество планов, надежд и ещё больше желания работать.

А это всё вещи, которые всегда остаются с человеком, даже если он сидит в комнате совсем один и рядом никого нет.

Так что по-настоящему человек никогда не остаётся в одиночестве.


Третий конец



осмотрев в замочную скважину, бухгалтер Бьянки и синьора Роза с изумлением уставились друг на друга, не в силах произнести ни слова, да так и стояли с минуту.

— Что же это такое?

— Как это понимать?

— Роза, будь добра, приготовь мне кофе, да покрепче, прошу тебя…

— Да, да, мне тоже надо бы выпить чашечку… Что бы это значило?

— Неслыханное дело!

Что же они там увидели?

Увидели, что их сын Тино стал в два раза выше ростом, и ему пришлось пригнуться, чтобы не упираться головой в потолок.

Руки и ноги у него стали длинными, как шея у жирафа.



Но он, казалось, даже не замечал этого.

Он продолжал заниматься и что-то писал карандашом, который в его огромных руках казался крохотным, как зубочистка.

— Теперь у него другая болезнь, — вздохнул бухгалтер Бьянки, поднимая чашечку с кофе.

— И тоже очень редкая! — заключила синьора Роза.


Четвёртый конец



Посмотрев в замочную скважину, супруги Бьянки обнаружили, что в комнате никого нет, а окно открыто.

Оказывается, Тино, утратив способность уменьшаться, научился летать и теперь отправился немного отдохнуть от занятий.



ИСТОРИЯ С ТЕЛЕВИЗОРОМ



ак-то вечером синьор Веруччи возвращался с работы домой.

Он служил, если не ошибаюсь, на почте.

Впрочем, он мог быть и зубным врачом, и инженером…

Мы можем представить его себе кем угодно и каким угодно.

Вообразили его с усами?

И с бородой?

Прекрасно, значит, с усами и бородой.

Попробуем также представить, как он одет, какая у него походка, как он говорит.

Сейчас он что-то говорит про себя.

Послушаем его тихонько.

— Домой, домой, наконец-то!.. «Дом родной, приют счастливый, скромный, тихий, дорогой…» Не могу больше! Так устал! Целый день спешка, кругом столько народу, на улице толпа, тысячи машин… Приду сейчас домой, закрою дверь, дамы и господа, и — привет вам всем! Только я вас и видел! Переступлю порог своего дома, и весь мир останется там, за дверями… Хоть это я ещё могу сделать… Вот так! Вот я наконец-то и один… Какая красота… И прежде всего — прочь этот галстук!.. Теперь сбросим ботинки… Включим телевизор… И наконец сядем в кресло, положим ноги на скамеечку, расслабимся… Ну вот, теперь мне хорошо! И самое главное — я наконец один! Я… А… вы кто такая? Откуда вы тут взялись?

Синьору Веруччи мило улыбалась прехорошенькая синьорина.

Мгновение назад её ещё не было в комнате, а теперь она сидела напротив него на диване и, улыбаясь, поправляла свои бусы.

— Не узнаёте? Я же диктор телевидения. Вы включили свой телевизор, и вот я здесь. Сейчас сообщу вам последние известия…



Синьор Веруччи возмутился:

— Имейте совесть! Вы же не на экране телевизора, а в моём доме и на моём диване…

— А какая, скажите вы мне, разница? Ведь когда я на экране телевизора, я всё равно в вашем доме и всё равно разговариваю с вами…

— Но как вы сюда попали? Я даже не заметил… Вы что же, вошли тайком от меня?

— Ну не стоит ломать над этим голову… Так вас интересуют последние известия или нет?

Синьор Веруччи смирился:

— Это, конечно, не совсем убедительно… Впрочем, как хотите…

Хорошенькая синьорина прочистила голос и начала:

— Итак: «По всей Англии продолжаются поиски опасного бандита, сбежавшего из тюрьмы «Ридинг». Комиссар полиции заявил, что, по его мнению, бандит скрывается в лесу…»

Тут синьор Веруччи услышал голос, который доносился не с экрана телевизора и не с дивана, а откуда-то из-за его собственной спины.

Голос произнёс:

— Чепуха!

— А это кто ещё? — так и подскочил синьор Веруччи.

— Да ведь это же бандит! — воскликнула дикторша, не двигаясь, однако, с места. — Смотрите, он прячется за вашим креслом.

— Чепуха! — повторил голос. — Так я вам и скажу, где прячусь…

Синьор Веруччи поднялся и, посмотрев туда, откуда доносился голос, вскипел от негодования:

— Да как вы смеете! И к тому же вооружён! Бандит у меня в доме! С ума сойти!

— Но вы сами меня пригласили! — ответил бандит, выходя из своего укрытия.



— Я? Неплохо придумано! Чтобы я да стал приглашать бандита к себе в гости выпить рюмочку…

— Кстати, не откажусь.

— От чего?

— От рюмочки.

— Да вы не просто бандит! Вы ещё и наглец! Во-первых, я заявляю вам, что знать вас не знаю! Во-вторых, вы находитесь тут вопреки моему желанию! Вы, синьорина, свидетель.

— Нет, синьор Веруччи, — ответила дикторша, — я не могу быть свидетелем, как бы вам этого ни хотелось. Вы ведь сами включили телевизор…

— Ах, выходит, и бандит…

— Да, разумеется, и он попал в ваш дом из телевизора, как и я.

— Короче, — сказал бандит, — угостите меня рюмочкой вина или нет?

— Пожалуйста, — ответил синьор Веруччи, — проходите, садитесь, располагайтесь, как у себя дома! Теперь мне уже ясно, что я тут никто. Это мой дом, но я здесь не хозяин. Дверь закрыта, окна тоже, но люди свободно входят сюда и делают здесь что хотят…

— Как вы, однако, тянете с этой рюмкой, — заметил бандит.

— Ну а мне продолжать новости? — спросила дикторша.

И синьор Веруччи ответил:

— А почему и нет? Даже интересно, чем закончится эта история.

И синьорина бесстрастным дикторским голосом стала читать:

— «Генерал Боло, командующий семантическими войсками, заявил, что вновь начнёт военные действия против республики Планавии и что война окончится не раньше Нового года».

— Это не совсем верно, — прервал её кто-то, и дверь платяного шкафа с силой распахнулась.



Синьор Веруччи вздрогнул:

— Что? Ах, да, понял… Генерал Боло, не так ли? А что вы делали в моём шкафу?

— Вряд ли это вам интересно, — спокойно ответил генерал.

— И всё же я бы хотел знать, — твёрдо продолжал синьор Веруччи. — Что вы там делали? Бомбы?.. Бомбы в моём шкафу… В моей квартире! Но какое я имею отношение к вашей войне, скажите мне!

— Моё дело, дорогой синьор, — произнёс генерал Боло, — командовать семантическими войсками и захватывать территорию Планавии, а не отвечать на ваши вопросы. Я пришёл сказать синьорине, что моё заявление передано неверно. Я выразился иначе! Я сказал так: «Война окончится до Нового года, потому что я уничтожу всех планавийцев, всех до одного, сотру с лица земли их города, превращу их страну в пустыню!»

Тут в разговор пожелал вмешаться бандит:

— Нет, вы только послушайте его! Какое рвение! Какие планы! А за мной, жалким воришкой, гоняются по всей Англии. Хотел бы я всё-таки знать, кто же из нас двоих настоящий бандит?

— А я, — вскричал синьор Веруччи, — я тоже хотел бы знать, когда вы все уберётесь отсюда! И вы, милая синьорина, и вы, синьор бандит, и вы, синьор генерал!.. Это мой дом, и я хочу остаться в нём один! Что вы делаете и что болтаете, меня совершенно не интересует. Но я найду на вас управу и выпровожу вас всех вон! Вызову полицию и обвиню вас в том, что вы ворвались в мой дом. Вот так! Позову и карабинеров, и регулировщиков уличного движения, и пожарных… Всех позову! Я хочу наконец понять, хозяин я в своём доме или нет… Я хочу наконец…

Но, по мере того как диктор телевидения продолжала читать последние известия, квартира синьора Веруччи, который намеревался спокойно отдохнуть, заполнялась самыми различными людьми.

Тут оказались какие-то истощённые от голода люди, замученные муштрой солдаты, выступающие с речами политические деятели, застрявшие в дорожной пробке автомобилисты, тренирующиеся спортсмены, бастующие рабочие и даже пилот, которому предстояло сбрасывать бомбы…



Разноголосая речь, крики, шум, гвалт, пение и ругань на всех языках мира смешивались с рёвом моторов, взрывами бомб и грохотом танков.

— Хватит! — закричал синьор Веруччи. — Это предательство! Насилие! Хватит! Хватит!



Первый конец 



незапно раздался громкий звонок в дверь.

— Кто там?

— Откройте!

О, слава богу, это оказались карабинеры.

Их вызвал сосед, обеспокоенный сильным шумом и взрывами в квартире синьора Веруччи.

— Ни с места! Руки вверх! Предъявите документы!

— Спасибо! — вздохнул синьор Веруччи, опускаясь на свой любимый диван. — Спасибо! Уведите их всех! Я никого не хочу видеть! Это всё подозрительные люди.

— И синьорина?

— И она тоже! Она не имела никакого права приводить ко мне в дом всю эту свору.

— Согласен, синьор Веруччи, — сказал сержант карабинеров, — вы имеете полное право на свою личную жизнь. Я всех отправлю в тюрьму. Хотите, приготовлю вам кофе?

— Спасибо. Я сам. Только без кофеина. Иначе не усну.


Второй конец 



друг… синьор Веруччи умолк. У него мелькнула одна очень неплохая мысль. Улыбаясь всем, кто с любопытством поглядывал на него, он незаметно приблизился к телевизору и, убедившись, что никто не сумеет помешать ему, неожиданно быстрым движением выключил его.

Первой исчезла дикторша.

Затем один за другим испарились бандит и генерал, певцы и атлеты, армии и народы.

Как просто, не правда ли?

Достаточно выключить телевизор, и мир тут же исчезнет, останется за пределами нашего дома, вернёт нам покой…

Оставшись победителем на поле боя, синьор Веруччи улыбнулся сам себе и отправился в кухню — готовить кофе.


Третий конец



друг… синьор Веруччи замолчал.

Он понял?

Да, он понял.

Что?

Что недостаточно закрыть двери, чтобы отключиться от мира, от людей, от их горестей и проблем.

Что никто не сможет радоваться жизни, зная — а для этого достаточно включить телевизор! — что есть ещё люди, которым плохо, которые страдают и умирают далеко или близко, но на одной с нами Земле, а она у нас у всех одна, она — наш общий дом.


СТО ЛИР В КАРМАНЕ