— Да, придёт! Вы всё время говорите — придёт да придёт. Я беспокоюсь.
По правде говоря, и Митька уже начинал беспокоиться. Но ему так хотелось спать, что беспокоиться было некогда. «Фью-фью! — свистел он. — Фью-ю-ю! Как будто опять стучат? Да, стучат. Наверное, опять Галчонок».
— Кто там?
— Мальчик, вы спите? Как вы думаете, может быть, она нашла себе другого Галчонка?
— Ну вот ещё, — отвечал Митька. — Ей, брат, хватит и с тобой хлопот. Иди-ка ты спать. Как ты заснёшь, так она и прилетит — вот увидишь.
— Я не хочу спать. Как хотите, это очень странно. Знает, что я целый день не ел… Просто удивительно, честное слово.
Очень хотелось спать, но всё-таки Митька позвал Галчонка и дал ему кусочек яблока. Он взял с собой яблоко на дорогу.
— Спасибо, мальчик. — Галчонок поел и задумался. — Главное, что меня беспокоит, — она мне ничего не сказала. Между тем в городе совершенно нет продуктов, и многие ловят и кушают галок, ворон и других несъедобных птиц. Я просто боюсь, что она попалась кому-нибудь на ужин. Как вы думаете, мальчик, — ведь нет?
— Ну конечно, нет, — отвечал Митька, и в это мгновение — стук, стук, стук! — кто-то постучал в окошко.
— Мама, мама! — закричал Галчонок. — Мамочка, это ты?
— Пришла? — басом спросил из своей комнаты старый Переплётчик.
Да, это была Галка.
— Фу, дайте отдышаться! — сказала она. — Вот так ночка! Хозяин, идите сюда. Я принесла вам привет от вашего сына.
Хлоп! Переплётчик вскочил с кровати и хлопнулся головой о потолок. Опять он забыл вставить голову в дырку. Опять пришлось снимать со стены старый медный таз и класть его на затылок.
— Я принесла вам привет от сына, — торжественно повторила Галка. — Вообще я проделала за эту ночь столько дел, что самой становится страшно. Во-первых, я клюнула младшего Кощея в глаз и очень рассчитываю, что этот негодяй останется кривым на всю жизнь. Во-вторых, я слетала на речку Шпрот и принесла Галчонку на ужин дохлую рыбу.
— Спасибо, я уже поужинал, — обиженно отозвался Галчонок.
— В-третьих… О, в-третьих… Слушайте, хозяин! Слушай, Митя!
Вот что она рассказала:
— Когда я прилетела в тюрьму, ваш сын спал, хозяин. Я негромко каркнула: «Каррл», — и постучала клювом о решётку. Он открыл глаза и снова закрыл — должно быть, подумал, что это сон. «Проснитесь, Карл, это я — Старая Галка! Вы меня не узнали?» Он снова открыл глаза и пожелал мне доброго утра. «Сейчас поздняя ночь, Карл», — сказала я ему. «В самом деле? — ответил он. — К сожалению, я пробыл здесь так долго, что перестал отличать день от ночи».
«Карл, привет и привет, — сказала я. — Привет от вашего старого отца. Привет от ваших старых и новых друзей. Я прилетела к вам по важному делу. Речь идёт, видите ли, об одном добром сердце. Нужно освободить от Кощея девочку из далёкой страны — девочку с добрым и мужественным сердцем. Её стерегут три собаки. У них имена на одну букву, но никто не знает этой буквы, и никто в Кощеевой стране не знает, как их зовут. Спросите-ка меня — почему?» — «Потому что собака умрёт, — отвечал Карл, — если кто-нибудь, кроме Кощея, громко произнесёт её имя». Тут, сами понимаете, я стала говорить шёпотом. «Карл, — сказала я шёпотом, — вы один в Кощеевой стране знаете все тайны Кощея. Скажите, как зовут этих собак, и я передам их имена маленькому храброму брату храброй девочки с храбрым сердцем». И он сказал…
— Сказал?! — в один голос закричали Переплётчик, Галчонок и Митька.
— Да, — торжественно повторила Галка. — К сожалению, он успел назвать одно имя. Он сказал его шёпотом, и я сейчас скажу его шёпотом, и, если кто-нибудь из вас захочет его сказать, пускай говорит его шёпотом. А Галчонок пойдёт спать. Доброй ночи!.. Гарт.
— Как? — в один голос спросили Переплётчик и Митька.
— Гарт, — повторила Галка. — Первую собаку зовут Гарт. Я крикнула ему: «Спасибо, Карл! А второе?» Он уже открыл рот, чтобы сказать второе имя, но в это время три Кощеевых брата вбежали в камеру, схватили его за руки и потащили куда-то. Он только успел крикнуть мне: «До свидания, милая Галка!» Так и сказал: «милая Галка...» Не плачьте, хозяин, уверяю вас, что он скоро вернётся… «До свидания, милая Галка! — крикнул он. — Лети к тому, у кого чёрное лицо, но чистая душа. Он тебе поможет».
— Чёрное лицо и чистая душа? — повторил Митька. — Что это значит?
— Мама, а я знаю, — сказал за дверью Галчонок.
— Что ты знаешь?
— Это негр.
— Милый, милый, — растроганно сказала Галка. — Иди ко мне, я тебя поцелую! Удивительно умный ребёнок. Почему ты до сих пор не спишь, негодяй?
— Какой там негр, — сказал старый Переплётчик, который давно уже стоял, засунув голову в дырку, чтобы никто не видел, что он плачет о сыне. — Это Весёлый Трубочист, я его превосходно знаю.
— Мама, идут! — закричал за дверью Галчонок.
— Кто идёт?
— Не знаю. Ай, мама, мне страшно!
Бум, бум, трах!
Весь дом затрясся, во все окна и двери застучали разом.
— Мальчик и Галка! — раздался на улице громкий голос. — Вы арестованы! Именем Кощея! Да здравствует Кощей!
ВЕСЁЛЫЙ ТРУБОЧИСТ
По-настоящему испугался только Галчонок.
— Мама, Кощей… — прошептал он и совсем уже собрался упасть в обморок, так что маме пришлось клюнуть его, чтобы привести в чувство.
Это был, конечно, не сам Кощей, а его младший брат! Это он кричал:
— Мальчик и Галка, вы арестованы!
А полицейские, которых он захватил с собой, в это время кричали: «У-у-у! У-у — у!» — чтобы задать Галке и мальчику страху.
— Мы погибли, — сказала Галка.
— Как бы не так! — вскричал Митька. — Кто мне скажет, куда ведёт эта дырка?
— На чердак, — в один голос сказали Переплётчик, Галчонок и Галка.
— Прекрасно!
И Митька подхватил Галчонка и сунул его себе за пазуху.
— Бабушка, вперёд! — скомандовал он.
Раз и два! Он вскочил на стул, на стол, на комод и нырнул в дырку, сложив руки по швам, как деревянный солдатик.
— До свидания, — сказал он Переплётчику. — Кланяйтесь от меня младшему Кощею.
— Передайте ему, — прибавила Галка, — что даже Старую Галку нельзя арестовать, пока у неё не подрезаны крылья.
— Передайте ему… — запищал Галчонок, но в это время Митька переложил его в карман, и что именно Галчонок хотел передать младшему Кощею, так и осталось неизвестным.
Ну и чердак! Это был такой маленький чердак, что на нём и в самом деле впору было жить только галкам. Но зато на этом маленьком чердаке было окно, а из окна была видна крыша.
— Вперёд, за мной! — скомандовал Митька, и они в одну минуту вылезли через окно и оказались на крыше.
А с крыши, как известно, можно перебраться на другую крышу, а с этой — на третью, а с третьей — на четвёртую. Галка летела впереди и показывала дорогу. Ещё бы! Она провела на этих крышах всю свою жизнь.
— Мама, скоро? — кричал из кармана Галчонок. — Мне темно! Почему меня посадили в карман? Тут лежит яблоко. Можно мне его скушать?
— Пожалуйста, спрячь подальше свой нос, — сказал ему Митька. — Он колется, как вязальная спица.
Начинало светать, когда они остановились на крыше высокого здания. Весь город был виден с этой крыши — коричневые улицы, по которым маршировали коричневые солдаты. На каждом фонаре — они ещё горели — был нарисован Кощеев знак — две большие собачьи ноги крест-накрест.
— Несчастная страна… — пробормотала Галка.
И вдруг такая весёлая песня донеслась до них, что они не поверили своим ушам.
Кто же пел её?
Трубочист.
За плечами у него висели мешок и верёвка, в руках он держал метлу и большую складную ложку. Вот что он пел:
Пять рыцарей отважных,
Сердец весёлых пять,
Хотят у Старой Щуки
Печной горшок отнять.
— Печной горшок? — спросила Галка. — Гм, странно. Что он хочет этим сказать?
Пять рыцарей весёлых,
Бесстрашных пять сердец,
Мы шею Кощею
Намылим наконец!
— Прекрасно, но что это за пять бесстрашных сердец? — сказал Галчонок. — Ну я, ну мама, ну, наконец, мальчик…
— Эй, дяденька! — закричал Митька. — Как вас зовут? Спойте-ка нам ещё что-нибудь! Как бы нам до вас добраться?
— Эй, мальчик! — закричал в ответ Трубочист. — А тебя как зовут? Спой-ка мне что-нибудь! Как бы мне до тебя добраться?
— Эхо, — высунувшись из Митькиного кармана, испуганно пробормотал Галчонок.
— Послушайте, я вас серьёзно спрашиваю! — снова закричал Митька. — Как вас зовут? Нам это нужно знать, потому что мы, понимаете, ищем одного дяденьку вроде вас.
— Если вы ищете Весёлого Трубочиста, — возразил Трубочист, — стало быть, вы ищете меня, потому что я последний Весёлый Трубочист в этой стране.
— Весёлый Трубочист?! — закричал из Митькиного кармана Галчонок. — Не может быть! Какой необыкновенный случай!
Он так удивился, что чуть не выпал из кармана, и старой маме пришлось клюнуть его в лоб, чтобы немного привести в чувство.
— Весёлый Трубочист, привет и привет! — торжественно сказал Митька. — Привет от вашего старого друга Карла. Привет от ваших новых друзей. Ну-ка, киньте мне вашу верёвку! Благодарю вас!
И он на лету поймал верёвку, которую бросил ему Весёлый Трубочист.
Раз-два! Он привязал верёвку к трубе и перебрался на соседнюю крышу. У него, как известно, было бесстрашное сердце. У Галчонка тоже было бесстрашное сердце, хотя он и дрожал в Митькином кармане как осиновый лист. А про Галку нечего и говорить, — ей ничего не стоило перелететь с крыши на крышу.
— В общем, так, — сказал Митька. — Как известно, мою сестрёнку похитил некто Кощей. Она сидит за тремя дверьми, и каждую ночь один из Кощеевых братьев рассказывает ей самые страшные истории в мире. Правда, она оказалась довольно храброй, но всё-таки я очень боюсь, что в конце концов она просто сойдёт с ума от страха. Всё-таки она — девочка, этого, товарищи, нельзя забывать. Её сторожат три собаки, которые подохнут, если назвать их по именам. Ваш друг Карл открыл нам первое имя. Теперь, Весёлый Трубочист, дело за вами. Скажите нам, как зовут вторую и третью собаку.