К. Паустовский Сказки Пушкина
Иной раз приходят в голову такие лёгкие и несуразные мысли, что мы, взрослые, стыдимся их и никому о них не рассказываем. А между тем в этих мыслях нет ничего ни глупого, ни зазорного. Только дети не стесняются таких неожиданных мыслей.
Недавно один знакомый мальчик сказал, что ему очень жаль Пушкина.
— Почему? — спросил я его.
— Потому, что при нём ещё не было автомобилей. А он, наверное, очень бы любил носиться на «Москвиче» по сто километров в час.
— По сто вёрст, — поправил я его. — При Пушкине у нас ещё не было километров.
— И самолётов не было?
— Не было.
— А как ты думаешь, Пушкин не побоялся бы полететь на самолёте?
— Что ты! Он был бы в восторге от полёта. Он был бы просто безумно счастлив.
— А мог бы он прыгнуть с парашютом?
Тут уж я рассердился:
— Ну, довольно! Ему всё равно не позволили бы этого!
— Почему?
— А ты сам не можешь догадаться?
— Конечно, не позволили бы, — согласился мальчик. — Он мог бы разбиться. Тогда кто написал бы «Буря мглою небо кроет»?
— Тогда действительно некому было бы написать это, — пробормотал я, смущаясь.
Такие, на первый взгляд, странные, но, по-моему, интересные мысли приходят время от времени в голову каждому человеку.
Вот и сейчас, перечитывая сказки Пушкина и рассматривая великолепные рисунки к ним художника В. Конашевича, я подумал: как бы обрадовался Пушкин, если бы увидел эти рисунки. Он, наверное, рассмеялся бы, разглядывая деревянные сказочные города, затейливые хоромы, дураковатых царей, румяных красавиц и выжиг- старух .
В этих городах в каждой трещине обтёсанных топорами сосновых брёвен как будто прятались старые и добрые сказки. Так изредка в пазах дерева вырастают одуванчики.
Место действия пушкинских сказок — Древняя Русь — избяная, рубленная из столетних кряжей или сложенная из белого известкового камня. Причудливая Русь, обнесённая частоколами, поблёскивающая золотистой дранкой кровель, куполов и маковок .
Любить Россию, понимать поэзию своей страны, узнавать неслыханно богатый и милый сердцу русский язык научила Пушкина его няня Арина Родионовна Матвеева. Может быть, не все даже знают её простую фамилию.
Поэзия на Руси повелась от старых нянюшек и бабок, от простых наших крестьянок.
Они её берегли. Они передавали её из уст в уста неторопливо и спокойно, будто плели добротное кружево.
Они волновали этой поэзией сердца своих питомцев. Великая заслуга этих простых женщин перед своим народом именно в том, что их питомцы поднялись потом до вершин чистейшей народной поэзии и стали всенародными гениями на веки веков.
Пушкин сказал о своей няне такие ласковые, такие нежные слова и с такой сыновней любовью, что от них сжимается горло:
Подруга дней моих суровых,
Голубка дряхлая моя…
В Михайловском среди зимы, завалившей снегом просёлки и старенький дом поэта, Пушкин слушал милые нянины сказки — необыкновенно простые и волшебные. Они превращались под его беглым, быстрым пером в поющие строчки:
В синем небе звёзды блещут,
В синем море волны плещут;
Туча по небу идёт,
Бочка по морю плывёт…
Или же в такие:
Здравствуй, князь ты мой прекрасный,
Что ты тих, как день ненастный?
Я бывал в пушкинском Михайловском, в низеньком домике Арины Родионовны. Там в тёплом сумраке родились все эти замечательные сказки —о рыбаке и рыбке, царе Салтане, золотом петушке, мёртвой царевне, о попе и работнике Балде.
Пушкин говорил о них: «Что за прелесть эти сказки ! Каждая есть поэма !»
Я завидую тем из вас. кто попадёт в Михайловское и увидит светёлку няни, вековые чёрные ели в парке, песчаный холм, заросший вереском, мимо которого Пушкин часто ездил верхом в Тригорское к своим соседям Осиповым, увидит чистую и задумчивую реку Сороть, облака, освещённые нежарким псковским солнцем в небе, таком же лазоревом, как окрестные льняные поля, бледный блеск озёр Маленца и Петровского. И услышит немолчный и тихий гул сосновых вершин, никак не изменившийся со времён Пушкина.
Читая Пушкина, читая его сказки, мы с полным правом можем гордиться тем, что мы — дети страны, давшей миру одного из самых пленительных и певучих поэтов - Александра Сергеевича Пушкина. С полным правом!
О художнике этой книги
О художнике этой книги надо рассказать отдельно.
Все мы любим иллюстрации в детской книжке. Хорошо помним рисунки, редко — имя художника.
А это неправильно.
Дети рассматривают книгу. Иначе им трудно представить себе, что всё так и было на самом деле, как рассказывает писатель. Надо увидеть, ещё важнее — поверить. Здесь в книгу вступает художник.
Тут нужен талант совсем особенный.
Больше сорока лет назад появились детские книжки с озорными, затейливыми, красочными рисунками и с такой же весёлой надписью на обложке: «Картинки придумал и нарисовал Вл. Конашевич».
Вряд ли до того предполагал Владимир Михайлович Конашевич, что станет художником детской книги.
Как и другие мальчики, он мечтал быть моряком, строил кораблики, после заинтересовался астрономией, музыкой и даже всерьёз помышлял сделаться скрипачом. То было детство, которое прошло в старой Москве (Конашевич родился в 1888 году) и на Украине, в тихом Чернигове. «Затем я захотел стать художником и отдался рисованию с тем же пылом, с которым брался за всё раньше. И замечательно: всё, чем я с увлечением занимался раньше, в моём новом деле очень и очень пригодилось. Всем мальчишкам, и девочкам тоже, советую побольше трудиться и мечтать».
В детской книге Конашевич начал работать как будто совсем случайно. Его дочери было три года, она жила с матерью на Урале, а Владимир Михайлович в Петрограде рисовал для неё картинки. На каждую букву алфавита. Рисовал и посылал ей в письмах. Кто-то увидел эти рисунки, они понравились, и была напечатана «Азбука в картинках» — первая книжка Конашевича.
Это было в 1918 году. С тех пор художник сделался иллюстратором детских книг. И хотя он не расставался с живописью (которой занимался ещё в Московском училище живописи, ваяния и зодчества), много иллюстрировал и взрослую литературу,— детская книга стала главным делом его жизни.
Сказки Андерсена и братьев Гримм, Ш. Перро и В. Даля, народные сказки — русские, украинские, эстонские, латышские, и ещё английские, французские, китайские, африканские, и ещё детские песенки, тоже разных народов,— все они, а некоторые по многу раз, рисованы Конашевичем.
Кто не знает детских книг «Плывёт, плывёт кораблик», или «Сюзон и мотылёк», или «Старик-годовик», или «Золушка», или «Доктор Айболит», или «Муха-Цокотуха»… Там рисунки Конашевича.
Под Москвой, в Переделкино, в детской библиотеке-читальне, устроенной К. И. Чуковским, висит большая картина «Чудо-юдо рыба-кит». Под ней подпись: «Дар художника В. М. Конашевича». На полках стоят книги с его иллюстрациями.
«С благодарностью и гордостью могу отметить, что первые мои книги для детей были украшены рисунками В. М. Конашевича». Так писал С. Я. Маршак, так могли сказать многие.
Детская книга в руках Конашевича — всегда зрелище, всегда игра, всегда сказка. Его иллюстрации так нарядны, красочны, изящны, что может показаться, будто художнику не стоило больших усилий их нарисовать.
Это не так. И работа над пушкинскими сказками больше других говорит о напряжённом и упорном труде художника. У каждого читателя своё ревнивое отношение к Пушкину, и немало мастеров уже рисовали эти сказки, редко достигая успеха. Всё это Конашевич отлично знал. «Мне предстоит иллюстрировать сказки Пушкина. Я очень боюсь этой работы. Никогда мне не давалась работа с таким трудом: много эскизов, много отходов и совсем нет уверенности, что я делаю то, что надо».
Зато потом, когда дело пошло на лад, он радовался с детским простодушием. Помню, показывая рисунок для обложки «Сказки о царе Салтане» (в настоящей книге он тоже помещён на обложке), Владимир Михайлович говорил: «Смотрите, какой я кораблик разрисовал, может быть, кто-нибудь из мальчишек захочет сам смастерить себе такой же и разыграть сказку как спектакль».
Он доверял детскому уму, сообразительности, фантазии.
Так случилось, что «Сказки» Пушкина оказались последней большой работой художника. Владимир Михайлович Конашевич умер в феврале 1963 года, не увидев эти свои иллюстрации напечатанными ни по отдельности (кроме «Сказки о рыбаке и рыбке», которую он сделал несколько раньше), ни тем более собранными в одной книге.
Та книга, которую вы держите в руках, не только ещё одно издание любимых пушкинских сказок, но и память о художнике, который, можно сказать, подарил детям
свою жизнь.
Ю. МОЛОК