— Та ссора случилась из-за мисс Ортанс, верно? — внезапно подал голос отец Браун. Леонард поглядел на него удивлённо:
— Как вы догадались? Да, вы правы: Друзилла просила меня взять Ортанс на следующий уик-энд в Лондон. Первоначально мы планировали провести его вдвоём, так что я отказал, причём, каюсь, достаточно резко. Но у меня имелись на то причины.
— Мисс Ортанс относилась к вам не совсем по-сестрински? — проявил проницательность частный сыщик. Леонард горько вздохнул и развёл руками:
— Увы. Младшая сестра всерьёз вообразила, будто сумеет заменить в моём сердце старшую. Разумеется, я сделал всё возможное, дабы развеять это заблуждение. Однако Друзилле не сказал. Ортанс очень чувствительна к, так сказать, внешним проявлениям благопристойности, и я рассчитывал, что когда мы с Друзиллой поженимся, тщетность подобных притязаний станет для младшей мисс Хартли очевидной.
Месье Фламбо бросил короткий взгляд на маленького священника, однако тот продолжал с благодушной и чуточку рассеянной улыбкой разглядывать картины, висящие в кабинете. Мистер Траунстайн, впрочем, расшифровал этот взгляд совершенно верно и, покраснев, поспешил разъяснить:
— Я убеждён, что Ортанс не совершала этого чудовищного преступления, а также двух последующих. Да, все девушки были убиты схожим образом, но Дейзи Уоллет задушили руками! Для подобного злодеяния нужна немалая физическая сила. Полиция разыскивает высокого, атлетически сложённого мужчину наподобие меня, — последние слова Леонард Траунстайн произнёс чуть ли не с вызовом, однако ни детектив, ни, тем более, отец Браун, не обратили на горячность юноши ни малейшего внимания. Месье Фламбо лишь едва заметно кивнул и попросил вернуться к моменту, когда мистер Траунстайн прибыл в Хорнтон-лодж, а Друзилла Хартли не вышла его встречать. Погрустнев, молодой человек продолжил прерванный рассказ:
— Когда я приехал, часы в холле Хорнтон-лоджа как раз пробили восемь. Стемнело достаточно давно, и на аллее, ведущей к поместью, горели газовые фонари — гордость сэра Томаса. Правда, включает он их лишь по праздникам да в честь больших вечеринок… Нынешняя была, вдобавок, костюмированной, посвящённой европейским сказкам.
— Кем решили стать вы? — вновь заинтересовался темой беседы отец Браун.
— Солдатом из сказки про ведьму и огниво, — невесело усмехнулся мистер Траунстайн. — Я переоделся уже в машине. У нас дома есть настоящие кремень и огниво, я их позаимствовал. Согласно семейным преданиям, они побывали вместе с одним из моих предков в первом крестовом походе… Ладно, полагаю, это неважно. Встречал меня сэр Томас, одетый сказочным королём, и Ортанс — она, соответственно, изображала принцессу…
— А кем нарядились Друзилла и её брат — Бернард, да? — вновь задал вопрос священник. Леонард поглядел на него с подозрением, но круглое лицо отца Брауна оставалось наивно-ласковым, а в глазах светилось сочувствие. Помедлив секунду, мистер Траунстайн ответил:
— Бернард, кажется, был храбрым портняжкой. А в комнате Друзиллы нашли костюм феи-крёстной… Послушайте, это действительно имеет значение?
— Разумеется, — убеждённо заявил месье Фламбо. — Продолжайте, пожалуйста.
— Хорошо… После взаимных приветствий мы все огляделись по сторонам, ожидая увидеть Друзиллу. Но её не было. Ортанс последний раз разговаривала с сестрой после обеда; сэр Томас общался с ней и того раньше. Выходило, что Друзилла ещё не спускалась к гостям! Мы все удивились и обеспокоились. Старшая сестра выгодно отличалась от прочих детей сэра Томаса обострённым чувством ответственности, её отсутствие нарушало привычный ход вещей, понимаете?
— А где в это время находился Бернард Хартли? — полюбопытствовал месье Фламбо. Леонард нахмурился, вспоминая, затем со вздохом покачал головой:
— Не знаю. Должно быть, болтал с кем-нибудь из очередных беспутных приятелей. Но полицейским он наверняка сообщил о своём алиби — наверное, лучше уточнить у них.
— Обязательно уточню, — уверил клиента месье Фламбо.
— Бернард совершенно точно появился, когда посланная за Друзиллой служанка сообщила, что в комнате мисс Хартли нет, а наряд феи-крёстной брошен в спальне на кровать. Тут уж мы встревожились не на шутку. Ортанс, правда, вновь принялась за своё: предположила, будто Друзилла могла сбежать, дабы помешать оглашению даты свадьбы, но эти слова никто всерьёз не воспринял. Такие эскапады совершенно не в характере Друзиллы. Если б она пожелала отложить или вовсе отменить свадьбу, то сказала бы мне прямо. Улучив минуту, наедине, чтобы не шокировать приглашённых гостей, но глаза в глаза.
— И вы отправились искать невесту, — полувопросительно-полуутвердительно заметил месье Фламбо.
— Да, разумеется. Но первой её отыскал не я, а одна из горничных. Мы все сбежались на её крик.
Леонард содрогнулся, вновь возвращаясь памятью в тот страшный миг, когда он увидал тело невесты. Месье Фламбо молча плеснул в стакан бурбона и протянул его гостю. Подкрепив свои силы, молодой человек смог продолжать:
— Дело в том, господа, что Хорнтон-лодж — поместье достаточно старинное. Оно несколько раз перестраивалось, а в прежние времена было неплохо укреплено, хотя и не могло сравниться с каким-нибудь замком. Династия, владевшая им задолго до Хартли, выступила однажды против королевской власти, и родовое имение мятежников сравняли с землёй. От старой постройки остался лишь фундамент да часть подземелий: когда-то в них держали крестьян, задолжавших своему лорду, ну а нынешний владелец Хорнтон-лоджа просто и незатейливо устроил там кладовую. В подземелье ведёт два входа. Один находится в современном господском доме, между чёрным ходом и кухней, а второй — где-то в пристройке, в которой живут слуги. Так вышло, что Грэйс, одна из горничных, посланных на поиски мисс Друзиллы, оказалась девицей романтичной и близко к сердцу восприняла домыслы Ортанс вкупе с деревенскими байками. Вообразив, будто сплетни имеют под собой какую-то почву, эта девица решила осмотреть пустующие комнаты в той самой пристройке. Как она сама пояснила полиции, там мисс Друзиллу якобы однажды застали с возлюбленным. Полная, ничем не подтверждённая чушь! Значение имеет лишь то, что для экономии времени Грэйс побежала напрямик через подземелья — слуги часто так делают. И в подземелье она… нашла тело.
Прервавшись на миг, мистер Траунстайн сделал новый глоток бурбона.
— Грэйс выбежала к кухне, не помня себя от ужаса. Её вопли привлекли всеобщее внимание. Разобравшись, в чём дело, сэр Томас пригласил с собой меня, Бернарда и ещё двоих джентльменов. Мы направились в подземелье…
— Расскажите, пожалуйста, про этих джентльменов, — вежливо, но твёрдо перебил клиента месье Фламбо.
— Да-да, конечно. Первый — полковник Мидуэй. Кажется, его имя Чарльз, но я не уверен. Все привыкли называть его просто полковником. Он ветеран нескольких войн, нынче по состоянию здоровья вышел в отставку и поселился в Эшбурн-холле, небольшой уединённой вилле, расположенной милях в четырёх к западу от Хорнтон-лоджа. По-моему, он не купил Эшбурн-холл, а лишь арендует его, но точнее сказать не могу: полковник довольно-таки нелюдим, да и сам я мало интересовался его делами. Точно знаю лишь, что полковник Мидуэй страстный охотник и на этой почве сблизился с сэром Томасом. Вторым в нашей небольшой компании был окружной судья, сэр Артур Даунли. О нём мне известно чуть больше: он человек жёсткий, временами даже избыточно жёсткий. Гроза местных браконьеров и пьяниц. Женат, двое сыновей, младший учится в Оуклейн-чёрч, закрытой школе, старший, Винсент, тоже присутствовал на празднике.
— Во что эти джентльмены были одеты? — тут же полюбопытствовал отец Браун. Леонард поглядел на священника немного раздражённо, но всё же ответил:
— Полковник изображал то ли османского султана, то ли индийского раджу. Ума не приложу, каким образом он связал свой наряд с европейскими сказками, но выглядело всё это внушительно: тюрбан с камнем и павлиньим пером, огромный кривой ятаган, пышно расшитый халат… Судья красовался в костюме Гаммельнского крысолова — ну тот, помните, с дудочкой? У сэра Артура своеобразное чувство юмора. Как-то раз он пришёл, наряженный палачом; а ещё однажды напялил маску Доктора Чумы… Надеюсь, я вам помог?
— Скорее всего, да, спасибо большое, — немного растерянно ответил отец Браун. Леонард чуть заметно пожал плечами и вновь углубился в воспоминания:
— Мы взяли свечи, а полковник Мидуэй раздобыл где-то факел. Спустились в подземелье, прошли до поворота, и сразу за ним увидели… Друзиллу.
Губы Леонарда задрожали, но молодой человек собрался с духом и мужественно продолжил:
— Она лежала на тонком кружевном покрывале и, казалось, спала. Преступник сдвинул вместе несколько пустых ящиков из-под печенья, накрыл их кружевами… получилось эдакое импровизированное ложе. На нём и покоилась моя Друзилла. Полиция сказала, что её убили не там, что в подземелье перенесли уже мёртвое тело, но истинного места преступления найти так и не удалось.
— А откуда взялось покрывало, выяснили? — прищурился месье Фламбо, делая пометки в маленьком кожаном блокноте.
— Выяснили, — кивнул мистер Траунстайн. — Оно принадлежало матери сэра Томаса. Часть её приданого. Хранилось в одном из сундуков на верхнем этаже Хорнтон-лоджа. Я понимаю, почему вы задали этот вопрос, полицейских он тоже заинтересовал. Мерзавец, осуществивший немыслимое злодеяние, несомненно хорошо ориентировался в поместье.
Возражать мистеру Траунстайну никто не стал. Месье Фламбо задумчиво глядел на клиента, а отец Браун не отводил глаз от картины, висящей напротив диванчика, словно она являлась основной уликой в расследовании, и на ней, среди идиллического деревенского пейзажа, некто зашифровал имя убийцы.
Тишину решительно разбил месье Фламбо:
— Согласно репортажам, на мисс Хартли было одето платье спящей красавицы. Это правда?
— Да. Оно удивительно шло Друзилле, и на приёме она хотела появиться именно в нём. Но буквально за пару дней до вечеринки Ортанс закатила истерику — дескать, она тогда получается сводной сестрой, той, которую родила злая мачеха. Успокоить её оказалось совершенно невозможным, и Друзилла пошла на уступки.