лизабет без особых колебаний. Однако уже 15 декабря американский капитан парохода «Арктор», следовавшего из Филадельфии в Лит, пожаловался – с маяка не поступают световые сигналы. Корю себя, что не придал тому значения, но всем нам, сэр, известны капризы колонистов из Нового Света, каковые надменно считают себя гражданами независимого государства и более ста лет не признают власть британской короны. Тем не менее я засобирался в дорогу, поскольку так или иначе хотел появиться на острове 20 декабря. Однако не на шутку разыгравшийся шторм позволил мне осуществить эту задумку только сегодня. Когда судно «Гесперус», занимающееся обслуживанием маяка (как Вам известно, он был возведён на острове лишь год назад), прибыло на западный причал, я сразу понял – случилось нечто непредвиденное. Никто не вышел встречать нас, в башне отсутствовал свет, и на пирсе не стояли железные ящики для провианта. Удивившись этому, я попросил матросов разрядить ружья в воздух, дабы привлечь внимание обитателей маяка. Однако, хотя выстрелы были слышны чрезвычайно отчётливо, остров продолжал хранить угрюмое молчание (простите меня, сэр, за это витиеватое выражение – в детстве я мечтал стать писателем). Поднявшись к маяку, я обнаружил, что двери и окна тщательно заперты изнутри. По счастью, у меня имелся при себе ключ. Войдя в башню, я вновь окликнул смотрителей, но ответом мне стало безмолвие. Кровати не были заправлены, стол перевёрнут кверху ножками, на полу стояли блюда с жареной курицей, салатом и хлебом, плащи висели на месте, лишняя посуда была тщательно вымыта и убрана из мойки, а часы остановились. В вахтенном журнале я прочёл запись: «Шторм закончился, Бог с нами». В полном недоумении я бросился к причалу и строжайше приказал матросам идти со мной. Они повиновались чрезвычайно неохотно. Видите ли, сэр… думаю, Вы знаете – у Эйлин-Мор дурная слава. Со стародавних времён здесь ходят легенды о том, что в пещерах острова на большой глубине обитают мертвецы, феи-людоедки и души убитых эльфов, которые утаскивают к себе зазевавшихся матросов. Семьсот лет назад даже безжалостные норманны опасались причаливать к Эйлин-Мор, предпочитая огибать его стороной – и уж особенно по ночам. Ладно ещё матросы, временами здесь бесследно исчезали целые рыбацкие суда. В общем, нехорошее, гиблое место, сэр, что там говорить. Хотя лучшего обзора для маяка и не придумаешь. На протяжении всего дня мы кропотливо обыскивали сам остров, а также помещения башни, однако никаких следов исчезнувших людей нам обнаружить не удалось. С каждым часом мы всё глубже погружались в отчаяние, а один из матросов, восемнадцатилетний юноша, пал на колени и горячо молился Святой Деве, прося избавить нас от дьявольских козней. Почему? Сэр, странности на этом не закончились. Все лампы маяка оказались почищены и заправлены маслом, фитили подрезаны – их явно собирались зажечь, но почему-то прервали своё занятие. Причал находился в ужасном состоянии, словно подвергся нападению неведомой силы – металлические поручни были вырваны из гнёзд и перекручены. Загадочное открытие ждало нас и на вершине скалы, где огромный гранитный валун раскололся пополам, будто нечто чудовищное вышло из его глубины. Даже будучи в смятении, я не терял хладнокровия и предложил логичное объяснение – все трое смыты в море гигантской волной во время бури. К сожалению, сэр, теперь я вынужден опровергнуть самого себя – такое практически невозможно. По правилам, всем троим смотрителям одновременно категорически запрещалось выходить на причал при малейших признаках ярости моря. А если они выскочили наружу в сильное ненастье, то почему без плащей? И наконец, согласно данным нашей погодной службы, сэр, в районе островов Фланнан 14–15 декабря вообще не наблюдалось не то что шторма, а даже высокого прибоя. Получается, все мои добрые знакомые заранее приготовились к ужину, зачем-то помыли лишнюю посуду, оставили еду без внимания, легли спать голодными, а потом исчезли в неизвестном направлении. Журнал маяка и вовсе содержал записи, назначение коих мне не удалось разгадать. Например, 12 декабря Маршалл отметил: «Дукат раздражён», 13-го – «Дукат спокоен, Макартур плачет», 14-го – «Дукат, Макартур и я молились», а 15-го – «Бог превыше всего». Судя по всему, сэр, смотрители пребывали в страшном волнении – нечто за стенами маяка испугало их. Однако они не могли покинуть остров. Я не исключаю, что страдальцы находились на грани помешательства. Более того – похоже, они специально заперли себя в помещении: им вменялось в обязанность делать записи мелом о погоде на приборной доске у входа, но последняя запись произведена 12 декабря. Совершенно безумное происшествие, неправда ли?
Напуганные обстановкой, мои матросы отказались спать на маяке и провели ночь на судне – в бессоннице, постоянных стенаниях, призывая на помощь святых. Всё тот же юноша предположил – возможно, один из смотрителей, будучи одержим злым духом, убил двух своих друзей, а затем в порыве раскаяния бросился со скалы в море… Однако мы подняли дурачка на смех. Никто из моих людей не страдал психическими отклонениями, они постоянно несли ночную вахту и были очень дружны.
Не в силах понять смысл произошедшего на Эйлин-Мор, нижайше прошу Вас, сэр, прибыть к нам для инспекции как можно скорее. Отсылая Вам это письмо, я останусь на острове до самого Вашего появления. Скромно напоминаю, что мы должны признать Томаса Маршалла, Дональда Макартура и Джеймса Дуката погибшими при исполнении служебных обязанностей, благодаря чему их семьи смогут хлопотать о пенсии по утрате кормильцев, уповая на неизменную милость Её Королевского Величества.
Всегда Ваш покорный слуга, начальник смены береговых маяков,
Джозеф Мур.
И да хранят Ваше Превосходительство Господь Бог и сама королева Виктория!
26 декабря 1900 года
P. S. Сэр, прошу Вашего прощения! Думаю, Вам также следует переговорить с капитаном Питером Кригсом, ловившим на своём судне омаров близ Эйлин-Мор 14 декабря. Он сообщает, что видел на острове нечто необычное, однако дальнейшую информацию готов предоставить за вознаграждение в десять гиней. Поздравляю Вас с прошедшим Рождеством, дорогой сэр! Жду нашей встречи!».
…Роберт Мюрхед прибыл на остров 29 декабря. Он проигнорировал все предположения Джозефа Мура о мистической составляющей пропажи персонала маяка. Его скорее интересовало, допустили ли смотрители нарушение инструкции, дабы избежать выплат их семьям пенсий. Согласно официальному заключению Мюрхеда, все трое покинули маяк вопреки правилам, вышли на пристань, и внезапная волна смыла их в море. Объяснений, по какой именно причине исчезнувшие люди перевернули стол, аккуратно поставили на пол миски с едой, а также тщательно заперли двери и окна перед выходом, не последовало.
Тела смотрителей маяка так никогда и не были найдены.
Глава 11Чешуя(центръ города Валетты, прежняя гостиница)
Человек проскользнул в коридор в кромешной тьме. Он заранее отключил видеонаблюдение, а также электричество вне номеров. Вообще, чёрт бы побрал этот технический прогресс. Убить-то дело нехитрое, а вот попробуй провернуть всё незаметно – ноги переломаешь. За каждым твоим шагом кто-то следит. Веб-камеры, онлайн-приложения, геолокаторы на грёбаных гаджетах. «Улыбайтесь, вас снимают!» Ничего, было время научиться – его лицо не останется на записях. Он исчезнет, как и прежде. Ключ скопирован заранее (слава пластиковым карточкам), план отлично продуман.
Бесшумно двигаясь, чёрная тень прокралась к одной из комнат.
Ключ тишайше вкладывается в щель. Дверь открывается без единого писка. Ступая кошачьим шагом, незнакомец влился внутрь, словно тягучая субстанция, и аккуратно прикрыл за собой деревянную створку: щеколды заблаговременно смазаны оливковым маслом. Пре-вос-ход-но. Рукой в перчатке он вытянул из кармана узкий, тускло блеснувший в темноте стилет. Вряд ли придётся использовать, но просто на всякий случай, если охранник вдруг здесь. Тогда сразу по горлу, чтоб не успел вскрикнуть, а с девчонкой уже будет легче. Он отлично видит в темноте. Так, вроде никого нет. Кровать тут – Варвара крепко спит, накрылась одеялом с головой. Сейчас…
Белая вспышка разорвала темноту. Тяжело упало тело.
– Одной пули хватит? – деловито спросили мужским голосом.
– Да не, – отозвались женским. – Давай ещё вторую, он же сволочь.
Еле слышно, со странным гудением, прозвучал второй выстрел.
Включился свет. На полу посреди гостиничного номера валялся Джеймс Гудмэн. Одной рукой он зажимал простреленный бок, другой, морщась от боли, держался за ногу.
– Вы что, вообще охренели? – простонал он.
– Не ори! – зашипела Алиса. – Ты мне ребёнка разбудишь в соседнем номере!
– А, поэтому пистолет с глушителем? – понял Гудмэн.
– Ну, естественно, – вздохнул Каледин. – Варвара, бедненькая, плохо спит по ночам, ты думаешь, нам обоим надо сейчас до утра сидеть у её постели и сказки рассказывать? А насчёт остального – дорогой мой, ты сам охренел. Скажу честно, случись тебе заглянуть в номер ко мне или к Алисе, я бы тебя просто вырубил. А ты сразу явился за Варварой, и тут Алиса права: это сволочизм. Ты прислужник сил зла, но похищать ребёнка-то зачем?
– Я не собирался её убивать, – проскрипел зубами Гудмэн. – Я джентльмен, а не палач. Просто, когда берёшь в залог ребёнка, родители традиционно становятся сговорчивей. Клянусь, мне требовалось лишь подробно поговорить с вами… потом я обязательно отпустил бы девочку. Вы даже понятия не имеете, с чем связались…
– Вот сейчас Алиса перевяжет раны, чтобы ты не истёк кровью, и мы тесно пообщаемся, как тобой и было запланировано, – с доброй улыбкой сказал Каледин. – Хотя ты знаешь, я бы выстрелил в тебя ещё раз. Предыдущее общение со злом научило меня интересным вещам. Во-первых, когда зло сначала берёшь в плен, оно обязательно вывернется – сбежит, просочится в замочную скважину, обратится в ворона и улетит в окно. Во-вторых, оно может напасть на того, кто тебе дорог, и скрыться вместе с ним. В-третьих, зло атакует тебя самого в тот важный момент, когда ты спросишь – кто же за тобой, зло, стоит? Ты в суматохе выстрелишь, не глядя, и, конечно, убьёшь зло насмерть. Слушай, я уже побывал в приличном количестве переделок, посмотрел кучу фильмов ужасов и прочитал массу мистических детективов. Поэтому я решил сразу тебя обездвижить и побеседовать нормально, без всяких там сюрпризов со спецэффектами.