предположить, что они могли образоваться при ударно-сдавливающем воздействии на грудь в переднезаднем направлении при нахождении потерпевшего на жесткой подложке. Эта судебно-медицинская формулировка означает, что лежащему мужчине надавили на грудь коленом, что часто встречается как раз вместе с удавлением – руками держат за шею или затягивают петлю, а коленом придерживают.
Переломов хрящей гортани и подъязычной кости, а также переломов ребер при исследовании трупа женщины обнаружено не было, но он сохранился в чемодане гораздо лучше. Кроме странгуляционной борозды, были найдены и другие признаки механической асфиксии, так что с учетом всех морфологических признаков, обстоятельств дела, предоставленных материалов были установлены диагнозы и причины смерти и женщины, и мужчины.
Позже выяснилась полная история. В одном подмосковном городке жили мужчина и женщина уже лет пятнадцать, у нее была шестнадцатилетняя дочь. Семья обычная, среднего достатка, лет шесть назад усыновили приемного мальчика, подростка. Ему к тому времени исполнилось девятнадцать. Подросток не работал, от армии отлынивал, закончил колледж, куда приемные родители смогли пристроить, болтался без дела, выпивал, употреблял наркотики, но по-тихому. Вещи из квартиры не выносил, вел себя более или менее адекватно, дома его ни разу не поймали, иногда таксовал на отцовской тачке. Приемных родителей презирал, считал никчемными и пустыми существами, но не забывал пользоваться их квартирой и средствами. Для суда придумал благородную идею, что был очень привязан к названой сестре, считал, что родители ее обижают и притесняют. На следствии высказывал другие идеи – банальное обогащение, денег, в общем, хотел добыть. Вместе с двумя приятелями продумал и осуществил задуманное. В семье, конечно, явно что-то происходило: началось с дочки, девочка решила покончить жизнь самоубийством и выпрыгнула из окна, но не очень удачно – осталась жива, жила еще три месяца в больнице, про убийство матери и отчима так и не узнала. Когда пришла в сознание, названый брат уже сидел. Одним из мотивов убийства приемных родителей сын назвал месть за сестру, которую, по его словам, именно родители довели до самоубийства.
Сначала юноша расправился с приемной матерью. Возиться особо не пришлось, после ударов по голове (соответственно были обнаружены кровоподтеки и кровоизлияния под оболочками мозга) она потеряла сознание. Сын придушил ее поводком маленькой собачки, тойтерьера или шпица, которую держала семья.
Подросток приемных родителей презирал, считал никчемными и пустыми существами, но не забывал пользоваться их квартирой и средствами. Для суда придумал благородную идею, что был очень привязан к названой сестре, считал, что родители ее обижают и притесняют, хотел отомстить.
Приемного отца убили потом, тоже дома, с ним оказалось сложнее, он сопротивлялся. Молодого сухощавого жилистого мужчину одолели только втроем. Били по голове, потом повалили, сели сверху, придавили и задушили руками. На радостях забрали ключи от машины и гаража, перетряхнули квартиру в поисках сбережений, забрали все деньги и кутили в местных кабаках два дня. Потом по очереди на машине перевезли трупы в лес. Сначала запихнули в чемодан женщину, благо нашелся дома, большой, вместительный. Мышечное окоченение у трупов разрешилось, ее согнули пополам, легко уложили, отвезли пока в гараж. Женщина лежала ближе к открытому балкону, гнилостные изменения труп почти не затронули. Тело мужчины начало гнить, из носа и рта потекла гнилостная жидкость, пришлось обмотать покрывалом и надеть наволочку. Сложить его оказалось трудно, женщина была маленькой и компактной, мужчина высоким. В общем, кое-как засунули в машину, нашли место в лесу, с собой прихватили керосин, вырыли яму, работали слаженно и дружно, мужчину уложили первым, пытались поджечь, с первого раза не удалось, быстро стемнело, второй раз пытаться не стали. Проложили простынями, опустили поверх трупа чемодан и закопали. От первой попытки поджога остались те самые буро-коричневые корки на руках и ногах мужчины, такой вид приобрели ожоги после полутора месяцев в земле. По результатам судебно-химического и спектрального исследований в образцах кожи были обнаружены бензол, толуол и ксилолы, элементы горюче-смазочных материалов.
За полтора месяца на место захоронения никто не набрел, и вряд ли набрели бы и потом. Несмотря на густонаселенность Подмосковья, выбранное место оказалось уединенным и незаметным. Убийцы разработали легенду. Сначала мальчик заявил в полицию о пропаже отца, спрятав машину у тех самых приятелей, потом «пропала» мать. Начались откровения. Оказывается, именно она убила своего мужа, а приемного сына с приятелем попросила помочь спрятать, они помогали выносить труп, укладывать в машину, а на машине с трупом мама уехала сама, собиралась отсидеться у родственников где-то в деревне, на связь не выходила. Квартиру тоже мыли они с приятелями, помогали маме, боялись, не хотели ее выдавать. Именно она, по словам убийц, придумала заявить о пропаже мужа. Когда «от родственников» она так и не вернулась, мальчики стали притворяться, что мама пропала. Основной исполнитель, конечно, приемный сын убитых, он убивал, придумывал все, двое приятелей просто помогали технически, на подхвате – поднести, упаковать, закапывать. Названая сестра убийцы все это время лежала в больнице, в тяжелом состоянии. Напомню, убийце и его приятелям девятнадцать-двадцать лет. Сплести хитроумную историю они все-таки не смогли, постепенно прокололись в своих показаниях, на очных ставках. В конце концов признались и рассказали все.
Сообщники нашли место в лесу, с собой прихватили керосин, вырыли яму, мужчину уложили первым, пытались поджечь. От этой попытки на трупе остались буро-коричневые корки на руках и ногах, такой вид приобрели ожоги после полутора месяцев в земле.
Убить молодой человек решил за квартиру, машину с гаражом и деньги. Квартиру, машину и гараж благородно пришлось бы делить на двоих – брата и сестру, по-другому с наследством просто не получалось, права у детей равные, завещания не было. Деньги без раздумий братец забрал себе. После оказалось, что он убил приемных родителей за пятьдесят шесть тысяч рублей. Все, что хранилось дома. Других сбережений, на карточках или в банке, у убитых не было. Мужчина на тот момент не работал, неудачный период, никак не мог устроиться заново, а женщина тянула всех. По словам следователя, убийцу сумма не очень расстроила, по десятке он раздал подельникам, а тридцать шесть оставил себе, на них жил какое-то время, конечно, хватило ненадолго. Машину вскоре он прятать перестал. Катался по городу, не задумываясь и не боясь, что ее ищут. Сестра лежала в больнице, к ней не ходил, несмотря на всю заявленную любовь, наслаждался одиночеством в квартире, на шлевке джинсов носил, не таясь, брелок с ключами от машины и гаража, который снял с убитого приемного отца. Девочка, к сожалению, не выжила после падения, умерла в больнице, так и не узнав последние новости про семью.
Подснежник
Авторитет судебной медицины в народе и среди сотрудников следствия очень велик. В работе я часто сталкиваюсь с заявлениями следователей: «Прокурор сказал с вами поговорить, как вы скажете, так и будет». Им я объясняю, что судебная медицина – не точная наука, ей нужно множество признаков, интуиция экспертов, взаимосвязь со следствием, сопоставление найденных при исследовании трупа особенностей с объективными обстоятельствами. И именно на объективные показания нужно опираться, даже если они не сходятся с судебно-медицинскими данными. Я знаю многих коллег, которые умеют видеть и интерпретировать случаи определенно, только с одной точки зрения и никак больше. Я этим приемом не владею, вижу несколько вариантов, на вопросы следствия, конечно, стараюсь отвечать конкретно, но в уме держу и другие возможности, как все могло быть. Мне, наоборот, хочется рассказать всем про неоднозначность судебной медицины, я воспринимаю экспертизу именно так и чем дольше работаю, тем меньше понимаю, тем меньше уверенности в собственных выводах.
В институте я считала судебную медицину наукой, не допускающей толкований и разночтений, но даже на лекциях нам рассказывали много баек и казусов, и со временем я стала просчитывать разные возможности. Моя неуверенность эволюционировала постепенно. Впервые я засомневалась непосредственно в танатологии: на разночтения в трупных явлениях, в давности наступления смерти наталкиваешься часто. Оставалась надежда на лабораторные исследования, но и она быстро расшаталась.
Трупы, обнаруженные ранней весной, как стает снег, и пролежавшие под этим снегом, называют «подснежниками». Они бывают разной степени сохранности – от замерзших или подгнивших до скелетированных. На моем пациенте – темные джинсы, темные трусы и темные сандалии на липучках, сандалии – о ужас! – надеты на носки, тоже, конечно, темные. После того как труп пролежит долгое время, описать цвет одежды очень трудно. Труп гниет, и гнилостная жидкость пропитывает одежду, изменяя до неузнаваемости. Если тело долгое время лежит на улице, в воде, земле, цвет одежды меняется под воздействием естественных факторов окружающей среды. Одежда пачкается, пропитывается, так что для описания остаются уклончивые эпитеты типа темный или светлый, если возможно определить.
Голова, шея, туловище по пояс и верхние конечности трупа были скелетированы почти полностью, с фрагментами мягких тканей, с частично сохраненными связками, капсулами суставов, так что на месте обнаружения, в кустах за домами, труп был вполне целым и до секционного стола доехал в относительно собранном виде, пазл составлять не пришлось и решать загадку, все ли кости принадлежат одному человеку, тоже не потребовалось. Под джинсами на нижних конечностях мягких тканей сохранилось больше, но не осталось никаких, ни вторичных, ни первичных половых признаков. По одежде можно было предположить, что труп пролежал с прошлого лета – доставили его ранней весной.