кровоподтеки. Сливные кровоподтеки, занимающие обширную площадь в какой-нибудь области тела, образуются от нескольких ударных воздействий в одно и то же место (и тогда количество ударов не определить никак) или от одного воздействия предметом с преобладающей травмирующей поверхностью. Последовательность нанесения колото-резаных ран, которых на трупе несколько десятков и которые были нанесены в короткий промежуток времени (о маньяках, мучающих своих жертв часами и днями, я сейчас не говорю), установить нельзя, поскольку та самая микроскопическая тканевая реакция будет схожа во всех образцах тканей из зон повреждений. Любую тупую травму, в принципе, можно получить, если неоднократно падать на разные выступающие предметы. Ударить ножом в сердце самого себя реально, и такие случаи встречаются. Можно организовать самому себе удавление с помощью подручных средств и механизмов, придуманных изощренной фантазией. Перерезать себе горло бритвой тоже можно – я уже рассказывала историю девушки и убившего ее юноши, который потом недалеко от места преступления, увидев со стороны, что он совершил, долго и нудно полосовал себя лезвиями для опасных бритв. Как раз шею от уха до уха, и руки, чтобы наверняка. Нанести рану ножом в грудь можно, находясь непосредственно спереди или стоя сзади. В общем, получается, что судебно-медицинская экспертиза может не очень многое. И как раз самое интересное, то, что действительно нужно следствию, что реально может приблизить к расследованию преступления, может далеко не всегда.
Танатогенез
Когда вскрываешь труп молодого человека, обнаруженный в подъезде, с пустым шприцом рядом, с характерными татуировками, и при этом, по результатам судебно-химического исследования, в крови найден морфин в концентрации, достаточной, в соответствии с данными из специальной литературы, для наступления смерти, какую причину смерти можно установить? Конечно, отравление наркотиками.
А что, если у молодого человека, на глазах свидетелей шагнувшего навстречу поезду, который поделил его надвое или того мельче, в крови обнаружится концентрация морфина, в несколько раз превышающая показатели при смерти от отравления?
Как быть, если концентрация морфина в крови и того меньше, то есть формально от отравления похоронить нельзя, цифры не соответствуют, а других причин смерти типа травмы или какого-нибудь заболевания при исследовании трупа не обнаружено? Как отвечать на главный судебно-медицинский вопрос, от чего наступила смерть?
Конечно, эксперты отвечают на все эти вопросы, иногда встречаются формулировки, что смерть наступила от острой сердечной недостаточности, причина которой не установлена, но это бывает очень редко, поскольку в медицинских кругах считается, что труп с такой формулировкой не до конца обследован, правда, как еще нужно обследовать, обычно никому не известно. Это больше касается так называемых скоропостижных трупов, умерших внезапно или в неочевидных обстоятельствах. По сути, это не строго судебные случаи, чаще патологоанатомические. Патологоанатомы вскрывают трупы лиц, скончавшихся от заболеваний, ненасильственных причин, а судебная медицина исследует тела умерших от насильственных причин, при этом речь не идет о том, что над человеком непременно совершалось насилие. Отравление алкоголем – тоже насильственная причина смерти, хотя никто водку в потерпевших насильно не заливал, обычно сами пьют. В наше время определение скоропостижной, внезапной смерти на практике очень размыто, и если патологоанатомы строго блюдут свои границы и в любой непонятной ситуации предпочитают просто остановить вскрытие и перенаправить труп к нам, то в судебку регулярно попадают случаи отнюдь не судебные.
Диагностический поиск происходит примерно по следующему алгоритму. Сначала эксперт исключает травму как возможную причину смерти. Скажу сразу, что обнаружить на скоропостижном трупе повреждения, от которых могла наступить смерть, например ту же черепно-мозговую травму или закрытую травму живота, большая удача и радость для эксперта. Поступает, к примеру, труп с кровоподтеками на животе или одной раной на голове, что само по себе еще ничего не значит, а внутри разорвана печень и полный живот крови или переломы черепа и ушибы мозга. Эксперт потирает руки и успокаивается, потому что не надо голову ломать. Правда, в таких случаях принято сетовать на свою экспертную невезучесть. Хотя чаще, конечно, кровоподтеки – просто кровоподтеки, раны – просто раны, и ничего больше, а найти при полном животе крови причину кровотечения тоже бывает сложно. Например, при ранении спицей или заточкой крохотную колотую рану снаружи при стандартном осмотре легко пропустить, а потом труп приходится исследовать чуть ли не заново с ног до головы. Но это редкие случаи. После исключения травмы эксперт подумает об отравлении.
Патологоанатомы вскрывают трупы лиц, скончавшихся от заболеваний, ненасильственных причин, а судебная медицина исследует тела умерших от насильственных причин, при этом речь не идет о том, что над человеком непременно совершалось насилие. Отравление алкоголем – тоже насильственная причина смерти.
В наше время чаще всего травятся различными наркотиками, особенно современными, синтетическими. Наркотики относятся к так называемым функциональным ядам, которые действуют на центральную нервную систему, поэтому никаких особенных, характерных, специфических морфологических признаков на трупе вы не найдете. Обстоятельства обнаружения трупа, возраст и пол, некоторые неспецифические признаки в совокупности (диагноз отравления – диагноз комплексный) помогают заподозрить отравление наркотиками. Подозрения эксперт должен подтвердить или опровергнуть с помощью химического исследования, и экспертная задача – правильно набрать материал для анализа. Результата в зависимости от целей исследования приходится ждать от нескольких дней до месяца.
К сожалению, времена красивых отравлений цианидами или чем-то таким же экзотическим, когда опытный эксперт ориентировался на запах, цвет трупных пятен и тому подобные признаки, практически прошли. Отравления уксусной кислотой, щелочью типа «Крота» для чистки труб и техническими жидкостями вроде дихлорэтана, когда на трупе обнаруживаются специфические морфологические признаки, которые ни с чем не спутаешь, а запах такой, что в секцию не войдешь, встречаются реже. Из насильственных причин смерти на вскрытии может вылезти механическая асфиксия, например удавление или закрытие дыхательных путей инородным телом – куском мяса, сосиской, салом…
Наконец эксперт исключил возможные насильственные причины смерти, набрал кучу анализов, чтобы опровергнуть все свои подозрения, поскольку отрицательный результат тоже очень важен и нужен. Теперь переходим к следующему разделу диагностического алгоритма. Заболевания.
Повезло эксперту, если есть кровоизлияние в мозг, инфаркт миокарда с разрывом, долевая пневмония, язва желудка с кровотечением, панкреонекроз, гнойный аппендицит с перитонитом, опухоль с метастазами на весь организм, заболевания органов кровообращения, осложненные тромбозом и тромбоэмболией легочных артерий и тому подобное. Чаще бывает по-другому. Когда исключили все перечисленное, выбор остается небольшой. Эксперт упирается в острую сердечную смерть. Имеем обычно в той или иной степени выраженные морфологические признаки хронических заболеваний органов кровообращения, любимой всеми ишемической болезни сердца или кардиомиопатии. Так и выходит, что некоторые диагнозы ставятся по принципу исключения.
Жизнь
Как гласит народная мудрость, с того света пока никто не возвращался, и никто не сказал, что его смерть наступила не от острой сердечной недостаточности, а от чего-нибудь другого. Сейчас охочие до сенсаций журналисты в тот же день, когда умирает известная личность, ссылаясь на компетентные источники, выдают сногсшибательные заголовки типа «Известна причина смерти такой-то». А в самой статье тоном оракула сообщают, что причиной смерти стала как раз та самая сердечная недостаточность. Совсем далекие от медицины люди, наверное, принимают написанное за чистую монету. Беда только в том, что острая сердечная недостаточность присутствует при любом генезе смерти, поскольку остановка сердца происходит рано или поздно в любом случае, и такие откровения не означают, что именно сердечные болезни привели к смерти. Признаки острой сердечной недостаточности сложно найти, наверное, только если труп разметало на мелкие кусочки или само сердце сгнило.
Времена красивых отравлений цианидами практически прошли. Лишь изредка можно надеяться на уксусную кислоту, щелочь типа «Крота» для чистки труб и технические жидкости вроде дихлорэтана.
Из всего количества вскрытий за год наберется, наверное, не больше десятка или двух, когда поставленные диагнозы и выводы помогли следствию. Когда, например, определенная экспертом давность наступления смерти способствовала поимке убийцы, а установленные по морфологическим особенностям повреждений характеристики травмирующего предмета, наоборот, спасли невиновного. Редкий случай, если эксперт обнаружил на трупе, который поступал как скоропостижный, то есть, как пишет полиция, «без признаков насильственной смерти», те самые признаки насильственной смерти, и полиция по горячим следам задержала убийцу. Большая редкость – когда эксперт может ответить на все вопросы следствия, касающиеся именно условий причинения повреждений, то есть того, что следствие наиболее интересует и больше всего может помочь в поисках преступника, но именно эти задачи меньше всего в силах решить судебно-медицинский эксперт.
Медкарты
В наше время в структуре смертности, по данным Бюро судебно-медицинской экспертизы, каждый год снижается процент насильственной смерти и растет доля смерти ненасильственной. Судебно-медицинские эксперты постепенно превращаются в патологоанатомов, не имея достаточной для этого подготовки. Например, патологоанатомы сами смотрят гистологические стекла (под микроскопом), наблюдая патологические процессы макро- и микроскопически. Судебно-медицинские эксперты исследуют трупы макроскопически, а гистологию смотрят отдельные врачи – гистологи.