Выявление особых примет и специфических признаков, указывающих на причины катастрофы, исчерпывается наружным исследованием, описанием повреждений и забором анализов. Эксперты МАК по типичным ссадинам и кровоподтекам легко рассаживают пассажиров и экипаж по салону, их не очень интересуют траектории переломов или очаги ушибов. От своих коллег слышала единственный рассказ, как пригодилось внутреннее исследование трупа, при котором был обнаружен выраженный кальциноз[19] плевры, и это стало косвенным дополнительным признаком для опознания. Но случилось это еще в те времена, когда генетику брали не от всех, как сейчас, а в исключительных случаях, если не могли опознать никакими другими традиционными методами.
При транспортной катастрофе важно установить водителей, членов экипажа, провести газохроматографическое исследование биоматериала именно от этих тел для определения алкоголя. Различия в причинах смерти пассажиров, по сути, не играют вообще никакой роли.
Наружное исследование трупа включает в себя обязательное описание трупных явлений – это трупные пятна, трупное окоченение и охлаждение и описание одной суправитальной реакции, реакции переживаемости тканей, идиомускулярной опухоли: при ударе стержнем по передней поверхности плеча в течение определенного времени образуется либо валик мышечного сокращения, либо вмятина, а после этого мышцы перестают реагировать. Трупные явления используются для установления времени наступления смерти. Согласитесь, абсурдно устанавливать время смерти жертв чрезвычайной ситуации. Даже на Бауманском рынке, где люди умирали в разное время и от разных причин.
Еще более абсурдно искать трупные явления на фрагментах тел, например, на кожном лоскуте неправильной формы, не связанном больше ни с чем: вдруг удастся разглядеть трупные пятна. А что потом я буду делать с ними? Куда их вставлю в своем заключении? Так же абсурдно и бестолково набирать стандартные, например, химические анализы от подобных фрагментов. Генетику сейчас берут даже от костного осколка с длиной сторон до одного сантиметра, а потом объединяют осколки, фрагменты, части, отломки по кучкам, и выясняется неожиданно, что левая нога из кучки пьяная, а правая рука нет. Сейчас скажу крамольную мысль. Десятки тысяч мельчайших фрагментов, от каждого образец для генетического исследования – десятки тысяч исследований, вдумайтесь! Десятки тысяч. Годовой бюджет маленького государства. Понимаю необходимость иметь могилу, прийти, припасть, выплакаться и знать, что там лежит твое. Пусть единственный сохранившийся кусочек жировой ткани, но именно тот, нужный, свой, родной, близкий. Также вижу и понимаю, как утекают месяцы – два, пять, десять, – уходят силы, тратятся средства. Законодательная машина ригидна и неповоротлива, а изменить бы всего-то пару строк. Порядок проведения, организацию.
Надеюсь, в ближайшем будущем развитие судебной медицины, генетики, криминалистики вместит и оправдает все исследования всех фрагментов в таких случаях, будут изобретены новые методы, наша работа станет максимально эффективной.
Когда мои коллеги работали на детях из Карелии, утонувших во время шторма в Сямозере, кроме вскрывающих экспертов, привлекали еще экспертов, которые выполняли роль дежурных на месте происшествия, то есть писали протоколы осмотра. Традиционно, если мы имеем труп, на место выезжает дежурная группа, следователь пишет протокол осмотра, а часть этого протокола, касающуюся непосредственно трупа, следаку надиктовывает эксперт. После осмотра труп увозят в морг, там его описывает уже эксперт, который производит вскрытие. Тела детей из Сямозера на месте, естественно, никто не описывал, там не было экспертов, там были сотрудники МЧС, а тела после извлечения перевезли в Москву. И уже в Москве, то есть достаточно далеко от места происшествия, перед вскрытием следователь составлял тот самый протокол осмотра. Следователь был один или двое, все равно экспертов для написания протоколов пригнали гораздо больше, дело из-за следователей продвигалось медленно, эксперты, которые должны были вскрывать, ждали, когда их коллеги напишут почти то же самое, что несколькими минутами позже нужно будет диктовать им самим, только называть не протоколом, а наружным исследованием.
Абсурдно и бестолково набирать стандартные химические анализы от фрагментов тел при катастрофе. Генетику берут даже от костного осколка с длиной сторон до одного сантиметра, а потом объединяют осколки, фрагменты, части, отломки по кучкам, и выясняется неожиданно, что левая нога из кучки пьяная, а правая рука нет.
На самолетах процедуру с протоколами немного упростили. Протоколы осмотра все равно составлялись, но составлялись следующим хитрым образом. Вскрывающий эксперт, которому доставался очередной фрагмент на исследование, делал описание этого фрагмента и то же самое описание – слава копипасту – вставлял в протокол осмотра, потому что по закону протокол осмотра должен быть.
Бесцельными и бессмысленными кажутся вскрытия не только жертв ЧС, но и трупов, выпавших с двадцатого этажа, трупов с ножом в сердце и топором в голове, расстрелянных из ПМ, вынутых из покореженного автомобиля, многие случаи смертей в стационарах. Поклонники конспирологии возразят, что выпасть человек, например, может не сам, а с чьей-то помощью, что выбросить можно не живого человека, а уже труп, что такой же труп можно подбросить под колеса или на рельсы. И в судебной медицине описаны такие случаи. Беда в том, что описаны они в литературе, реальных примеров из практики очень мало.
На деле установить на свежем трупе, что первой образовалась колото-резаная рана груди, а потом все остальное, практически нереально. Тканевая реакция на повреждения в столь короткий промежуток времени похожая, то есть очень сложно объективно доказать, что человека сначала убили, а потом повесили, а колото-резаная рана может образоваться и при падении, если падающий по пути «встретит» что-то достаточно острое. Повреждений при сочетанных травмах – при авто, ж/д и падениях, когда в комплексе травмируются разные области и части тела, кости и внутренние органы (голова, туловище, верхние и нижние конечности одновременно в разных сочетаниях) – очень много, и повреждения, образовавшиеся под колесами автомобиля, или при встрече с землей, или от того, что тебя сбил поезд, попросту маскируют предыдущие, если таковые были.
Два примера. Однажды мой коллега поднял шум на вскрытии молодой девушки, выбросившейся с девятнадцатого этажа в Марьино. Ему показалось, что две раны на шее не являются ушибленными, а похожи на колото-резаные. Повреждений крупных сосудов в проекции ран не обнаружили, раневые каналы невнятные и неотделимы от множества повреждений, образовавшихся при падении. У девушки целыми сохранились одна лопатка, одна ключица и кисти, в остальном это был мешок с осколками. Следователи и опера несколько дней стояли на ушах, отсматривали видео с камер, терроризировали старенькую бабушку, проживавшую вместе с внучкой, не выходившую из дома, перетрясли все контакты погибшей, но никого не установили. Бабушка плакала и кричала, что внучка на ее глазах сама шагнула из окна, без посторонней помощи. Девушку бросил любимый, неприятности на работе, ссоры с родителями, которые пилили дочь про замужество и детей. Следователь не давал разрешение на захоронение трупа, эксперт упорствовал. Подозрительные раны отправили на медико-криминалистическое исследование: раны однозначно признали ушибленными, бабушкину версию приняли, дело закрыли.
Установить на свежем трупе, что первой образовалась колото-резаная рана груди, а потом все остальное, практически нереально. Тканевая реакция на повреждения в столь короткий промежуток времени похожая, сложно объективно доказать, что человека сначала убили, а потом повесили, а колото-резаная рана может образоваться и при падении.
Другой вариант. На вскрытие доставлен труп молодой женщины из лесопарковой зоны на западе столицы. Неизвестная женщина абсолютно голая, несмотря на октябрь месяц, со странными ранами в области сосков на молочных железах, лобка и половых губ. Раны аккуратные, правильной округлой и треугольной формы, на груди симметричные, с неровными, мелковолнистыми и мелкофестончатыми краями и с дефектами кожи, как будто выгрызены. Химия по нулям, по органам – незначительные морфологические изменения в сердце, других повреждений, кроме указанных ран, нет. По данным медико-криминалистического исследования, раны могли быть причинены зубами животных. Никаких материалов проверки по факту смерти найденной женщины, никаких меддокументов на ее имя (ее опознали) полиция не предоставила. У опознававшей матери регистраторы случайно выяснили, что дочь ушла гулять вечером с собакой. Въедливый эксперт отказался хоронить женщину от сердечной недостаточности и направил труп на первичную комиссионную экспертизу. По запросам комиссии полиция начала проверку и нашла свидетелей, а затем подозреваемого, который быстро превратился в обвиняемого. Обвиняемый показал, что подвозил с товарищами девушку с собакой на машине, они изнасиловали ее, убили и глумились над жертвой, раздели и выбросили труп, одежду скинули в реку, собака убежала. Фрагменты кожи с молочных желез и половых органов срезали опасной бритвой. Настороженность, интуиция и упрямство эксперта пригодились.
Ответственность
Однажды я присутствовала на клинико-анатомической конференции, где разбирался случай субдуральной гематомы (это кровоизлияние под оболочкой головного мозга, большой объем излившейся в субдуральное пространство крови сдавливает мозг, приводит к отеку и вторичным нарушениям кровообращения в ткани мозга). Клинико-анатомические конференции (сокращенно КАК) устраивают стационары, когда после смерти больного диагнозы врачей-клиницистов и патологоанатома или судебно-медицинского эксперта не совпадают. КАК преследуют благородную цель – разобраться в недостатках диагностики, лечения, если были, особенностях течения болезни – в общем, понять, почему умер и что мы сделали не так. На деле такие конференции превращаются в скрытую или явную и ощутимую борьбу между лечащими врачами и экспертами, где каждый отстаивает свою точку зрения и пытается, если другая сторона очень уж яростно наступает, утопить другого.