На доставленных останках были обнаружены множественные повреждения. Переломы и дефекты костей свода и основания черепа, повреждения костей конечностей и следы воздействия пламени на костях. Задачи стояли: определение пола, возраста, роста, генетического профиля, установление принадлежности останков одному лицу, определение механизма повреждений.
Точнее, следователь в стандартном постановлении на экспертизу задавал гораздо больше вопросов, то есть не вычеркнул их из болванки (у следователей тоже есть болванки – образцы, шаблоны), я перечислила, что мы смогли установить в результате проведенных исследований. Через два дня мне привезли еще набор костей из того же места – следователь продолжил раскопки и нашел недостающие детали, встал вопрос о принадлежности всех костей, из двух экспертиз, одному человеку. От первого мешка с останками на генетическое исследование я направила двенадцать объектов, от второго – четырнадцать, на медико-криминалистическое исследование были направлены пять и одиннадцать объектов соответственно. У нас в Бюро нет волшебной центрифуги, как в сериале «След» (о сотрудниках ФЭС, вымышленной Федеральной экспертной службы), поэтому все экспертизы по этим случаям затянулись до Нвого года.
В итоге удалось установить, что большинство костей принадлежит женщине, восемнадцати-двадцати лет, ростом сто шестьдесят пять – сто семьдесят сантиметров. Большинство, потому что некоторые кости, полежав во влажной почве, стали непригодны для генетического исследования. На черепе обнаружены вдавленные переломы от ударных воздействий тупого твердого предмета с ограниченной контактирующей поверхностью, вероятнее всего, имеющей грани и ребра (спойлер – молоток), а также переломы, образовавшиеся от воздействий предметов с преобладающей травмирующей поверхностью: вас бьют молотком, а вы отлетаете и ударяетесь о стену или об пол, например. На костях верхних и нижних конечностей обнаружены характерные повреждения от пилящих воздействий. И на черепе, и на конечностях участки обугливания и растрескивания костей – следы воздействия пламени.
Эксперту-танатологу у стола нужно определиться, отправлять ли весь присланный мешок с костями на медико-криминалистическое и генетическое исследование, или все-таки есть шанс какие-то запчасти соединить между собой. Исследуя такие трупы, можно почувствовать себя героем популярных сериалов «Кости» или «Следствие по телу», хотя в жизни все гораздо прозаичнее.
Подозреваемый нашелся сразу, именно он и показал место, где закопал труп. И имя убитой тоже назвал. Случайная знакомая из ночного клуба, без постоянного места жительства в Москве, жила временами у своего нового приятеля, не работала, но при этом регулярно упрекала его, что сам он тоже не работает и бесцельно прожигает жизнь. Кому понравятся такие упреки? Однажды мужчина не выдержал и в пылу ссоры ударил девушку молотком, он как раз в это время снимал старый паркет в комнате. Потом, естественно, вынес труп ночью и закопал в лесочке у реки. Родственников у убитой не оказалось, мать умерла, местонахождение отца неизвестно.
По постановлению следствия произвели эксгумацию тела матери, взяли образцы и провели сравнительное генетическое исследование и таким образом подтвердили, установили личность умершей. Проблема оказалась в другом. Сознавшийся убийца – когда человек наводит на захоронение, сомнений, что он убийца, остается все меньше, – сознался наполовину: три-четыре раза ударил молотком в правый висок, труп связал и закопал. Вдавленных переломов от молотка на черепе больше, чем четыре, и не только в правой височной области. Труп расчленили и попытались сжечь. Расчлененку и попытку криминального сожжения трупа обвиняемый не признал, хотя, как объяснял мне следователь по этому делу, квалификацию состава преступления и тяжесть статьи это не усугубило бы никак. По делу назначались дополнительные судебно-медицинские и генетические экспертизы, следователь не раз приезжал меня допрашивать. Появились сомнения, тот ли это труп, что мы думаем. По показаниям обвиняемого и свидетелей, тело пролежало в земле чуть больше месяца, а состояние трупа свидетельствовало о давности захоронения не меньшей, чем несколько лет. По всем результатам лабораторных исследований выходило, что труп – той, кого мы ищем, убили ее месяц назад, но при этом он лежит в земле уже несколько лет. Убийца труп расчленил, пытался сжечь, не дотерпел и закопал, но в своих действиях признается лишь отчасти, как будто потом пришел кто-то еще. Следствие длилось больше года, постепенно обвиняемый рассказал обо всем, суд закончился этой весной, приговор на восемь с половиной лет вступил в силу. Нам далеко до сотрудников ФЭС, раскрывающих убийства за три дня, максимум за неделю.
Гости
Они пришли вдвоем, тридцатилетняя женщина и ее пятилетняя дочь. В газетах писали, что он привез их в своей машине, охрана не видела, как они входили. Но они пришли сами, может быть, заходили с черного хода. В престижной высотке на краю Тропаревского лесопарка, где селятся работники Министерства иностранных дел, есть вход с парковки. У него большая трешка, этажом выше брат-близнец с семьей. Он недавно вернулся из Индонезии, послужной список внушительный и серьезный. Был женат, развелись, без детей. Дипломатическая семья: отец, брат, он сам, положение в обществе. Она из маленького городка в Подмосковье, мать-одиночка, по непроверенным сведениям когда-то тоже работала в МИДе, мелкая сошка. Что их связывало на самом деле, не знаю.
Главная версия СМИ: она – его бывшая любовь, с которой пришлось расстаться, девушка не его круга. У нее были с собой какие-то документы и деньги, еще одна версия – она просила сделать паспорт. Почему именно его просила, для кого паспорт, почему пришла к нему домой, еще и с дочерью, почему в воскресенье вечером, почему задержалась допоздна?
Крови в квартире почти нет: пропиталась спинка дивана, где сидит хозяин, и лужи крови на полу в коридоре, перед дверью, забрызганы стены. Обстановка, если не считать дыр в стене и косяке, где застряли пули, практически цела. Облако гари заволокло трупы, от дыма сработала пожарная сигнализация. Охранник – в престижной высотке есть все необходимое: охрана, консьерж, парковка, – поднялся проверить и принял клубы дыма за пожар. Соседи слышали крики и стук, сверху прибежал брат-близнец, и тут наконец тронули дверь, она не была заперта. В двух бокалах шампанское на дне, смешная закуска, может быть, клубника или что-то такое. На ворсистом ковре и блестящем паркете между диваном и столом – четыре липкие капли. В кабинете сейф для хранения ружей, открыт, всего четыре охотничьих ружья, три в сейфе. В ящиках стола дробь, картечь, гильзы, пыжи, порох. Отдельно коробки со снаряженными патронами. Из кабинета через раскрытую дверь просматривается вся квартира.
Хозяин сидит на диване в гостиной, одет без претензий, но и не затрапезно. Джинсы, футболка, легкий свитер. Для приема не очень важных гостей. Носки по традиции пришлось снять, чтобы вся конструкция не скользила. Ноги держат ружье, к ружью приставлена металлическая ложка для обуви, руки обхватили ее и тянут. Дуло прислонилось к груди, но ствол съехал немного. Свитер и футболка положенных благородных тонов спереди вывернуты в клочья, сзади маленькие аккуратные дырки. Если тронуть тело, из клочьев струей вытекает кровь. На спинке дивана зияет кровавое пятно, оттуда изъяли пулю. В кабинете на столе открытые коробки с патронами. В одной четыре пустых места, во второй не хватает одного. Две пули в дверном косяке и стене гостиной. Две в коридоре, в студневидных лужах. Гильзы, кроме одной, в кабинете.
Женщина развернута полубоком, на животе, ноги подкошены, одна рука поджата под себя, вторая тянется к дочери, дочь упала поверх. Лицо женщины не узнать. Пуля прошла от уха до уха, через рот, разорвав его, когда она обернулась. Ей всего тридцать три или тридцать четыре, но рана сделала ее старушкой с опухшим морщинистым лицом, нос расплылся, глаза широко открыты. Одета она простецки: джинсы, ангоровая кофта, футболка в сетку, бюстгальтер просвечивает. Дочь нарядная, в пышной юбке, свитер с ярким рисунком, две жидкие косички с блестящими резиночками. Пуля попала девочке в грудь, она развернулась, когда упала мама, она все увидела, но убежать не успела, не смогла, да и куда бы она убежала. Его знаменитый «Меркель» бьет далеко, гораздо дальше, чем здесь от кабинета до входной двери, с ним он ходил обычно на крупную дичь. После первой неудачи он перезарядил ружье, один патрон калибром поменьше, – попал в девочку. Кто и когда открыл дверь – мать успела в ужасе или хозяин перед тем, как застрелиться, – достоверно не установили.
В двух бокалах шампанское на дне, смешная закуска, может быть, клубника или что-то такое. На ворсистом ковре и блестящем паркете между диваном и столом – четыре липкие капли крови.
Писали про них много. Копали подробности, придумывали, добавляли ужаса. Про его увлечение охотой на экзотических животных где-нибудь в Азии, охотой ради охоты – загонял и отстреливал он несъедобную дичь. Про частые проблемы с психикой у сотрудников дипкорпуса. Про увлечение немецкими маршами и нацистской символикой. Про запрещенную родителями любовь. Про его специализацию по ядерному разоружению и теорию заговора (его устранили, а женщина с девочкой – случайные свидетели). Основной версией признали двойное убийство и самоубийство потом.
Судебная медицина бессильна восстановить события воочию. Судебная медицина достоверно может сказать, что мать упала первой. Что девочка должна была видеть, как разлетаются мягкие ткани и осколки челюсти, кусок языка и золотые коронки. Что девочка повернулась к убийце лицом. Что гнали их из кабинета, самой дальней комнаты. Что для девочки кто-то выбрал поменьше калибр.
Ежик
Когда я слушала рассказы своего любовника – охранника в гостинице, я даже подумать не могла, что в медицине можно сомневаться, что лечение может приносить вред, что гуманизм иногда – прекратить лечение, что умереть, может быть, лучше дома, что эффект плацебо иногда срабатывает эффективнее самого дорогостоящего и надежного препарата, что каждый врач лечит по-своему, и много еще всего. Анатомия, физиология и биохимия представлялись чем-то единым и незыблемым, без вариаций и исключений. Медицину я принимала как математику и считала, что каждая следующая закономерность вытекает из предыдущей, продолжает и усложняет ее. Каждая следующая закономерность, которую приходилось изучать, выстраивалась в ряд с предыдущими или уходила в сторону, смещалась, пересекалась со многими или не пересекалась ни с одной.