— Она не так глупа, чтобы напасть на меня, — сказала я, открывая дверь. — Особенно после того, как я официально стала твоей подругой. Это ставит меня под защиту твоей стаи. Она не сможет что-либо мне сделать, — это должно было быть правдой… но я не думала, что все так просто. — В беде только Стефан.
Он вышел из машины и подождал, пока я обходила переднюю части фургона, затем он спросил: «Не хочешь выйти со мной завтра… в какое-нибудь хорошее место? Ужин и немного танцев.
Я не ожидала что он это скажет, не когда он смотрел на меня такими холодными оценивающими глазами.
Мне потребовалось время, чтобы сменить объект внимания, моя предстоящая гибель от руки Марсилии была несколько захватывающей.
Он хотел пригласить меня на свидание.
Он дотронулся до моего лица — он любил это делать, и в последнее время все чаще и чаще позволял себе это. Тепло его пальцев я могла чувствовать всем телом вплоть до пальцев ног. Внезапно моя приближающаяся смерть перестала быть такой уж увлекательной.
— Хорошо. Это было бы неплохо. — Я положила руку на живот, чтобы успокоить бабочек, не зная была ли это идея пойти на свидание с Адамом или знание, что я собираюсь расстаться с ним, прежде чем я принесу смерть ему и его стае. Может быть, я должна буду уйти в бега сегодня вечером, будет ли ему больнее с тем, что я согласилась на свидание? Я должна найти причину, почему завтра не получится?
Внезапная мысль пришла ко мне. Если я сделаю ему достаточно больно, чтобы он меня выгнал… будет ли его заботить когда Марсилия меня убьет, отступится ли после этого? Новая знакомая одышка начала подниматься из желудка — паническая атака ужасающей силы.
— Мне нужно принять душ, — сказала я ему уверенным голосом. — А потом хотела бы поговорить со Стефаном.
— Без проблем, — согласился он, шагая передо мной. Он открыл дверь и придержал ее для меня. — Я подожду пока ты выйдешь — Самуэля нет дома.
Нет причин чувствовать себя как добыча Адама, говорила я себе жестко, пока проходила мимо него в собственный дом. Не причин чувствовать многозначительный взгляд на своей спине. Он не может прочесть мои мысли и узнать, что я собираюсь бежать. Но я не повернулась, когда сказала: — Чувствуй тебя как дома. Я сейчас вернусь. — Я закрыла дверь в ванную перед ним и прислонилась к ней.
Сначала я отчищала руки с помощью жесткой щетки и Fast Orange, чтобы отмыться от грязи, накопившейся за день. Отчистить их полностью никогда не получалось, но если Адама волнует бегать по окрестностям с кем-то, у кого грязь въелась в кожу рук, он об этом не упоминал. Когда руки стали чистыми насколько это было возможно, я шагнула в душ.
Могла ли я отказаться встречаться с Адамом?
Я не так чувствительна к магии стаи как верфольфы. И они не много говорят о ней. Скрытное сообщество эти верфольфы. Я выяснила, что существует намного больше вещей, чем полагала сначала. Я знала, что разорвать отношения пары возможно, хотя никогда не слышала чтобы кто-то пытался.
Мое согласие было исключительно на словах, или оно уже начало влиять на волшебство стаи? Согласие, я знала, было необходимо для большого количества волшебства. Я неуязвима к некоторым видам магии. Возможно спаривание, оказалось бы одной из таких вещей. Я также знала, что волшебство стаи работало тонко по-иному на Альфу, нежели на остальную часть стаи. Адам связал себя со мной, объявляя меня его подругой перед его стаей — и даже это заявление повлияло на волшебство стаи, и на Адама. Я была вполне уверена, что нечто подобное не применимо к большинству волков, но и они должны были оба на это согласиться, хотя их спаривание было бы более частным вопросом.
Я нахмурилась. Существовала церемония. Я была почти уверена в этом. Что-то происходило, чтобы сделать пару супружеской, а потом был какой-то вид церемонии только для вервольфов. Может быть, Адам сделал это загодя? Может быть супружество с Альфой ничем не отличается от супружества с любым другим волком. Может быть, я собираюсь свести себя с ума. Мне нужна была реальная информация, и я понятия не имела кого спросить.
Это не мог быть кто-то из стаи Адама — это подорвало бы его авторитет. Кроме того, они бы просто пошли к нему рассказать, что я спрашивала. Самуэль также не казался хорошим выбором, не после того как мы только что договорились не попробовать быть парой. Или Бран, по той же причине. Я знала, что он послал Самуэля в Три-Сити в ошибочной попытке сватовства. Я не была уверена, что Самуэль сказал ему, что это не сработало. Я хотела, не в первый раз, чтобы мой приемный отец, Брайан, был все еще рядом. Но он покончил с собой много лет назад.
Я подставила лицо под горячие струи душа. Окей. Итак предположим, что создание пары вещь не постоянная.
Как заставить Адама меня ненавидеть?
Я, конечно, не спала с Самуэлем. И не вредила Джесси.
Вода попала в заживающие раны на подбородке, и я опустила голову. Казалось, оставить меня было логичным, но Адам был не такой человек, чтобы уйти, когда все стало не правильно. И даже если мне это удастся, не будет ли он по-прежнему волноваться, если Марсилия убьет меня? Возможно, если бы у меня было несколько месяцев или год, чтобы поработать над этим, я могла бы справиться.
Могла ли я сбежать? С моим банковским счетом я добегу только до Сиэтла.
Угрожающая паническая атака исчезла и облегчение заполнило меня. Впервые решение сдаться сделало меня счастливой.
Я могу стать мертвой женщиной, но я собиралсь сделать все возможное, чтобы сохранить отношения с Адамом до своего отъезда.
Хотя рука Адама вежливо держала мою, пока мы шли через мой участок к колючей проволоке, разделявшей наши владения, было какое-то собственническое чувство, заряжавшее воздух, как всегда в его обществе. Моя, говорило оно.
Если бы не Марсилия, несомненно, я бы возмутилась этим собственничество. Но как был там ни было, я не была счастлива от невозможности расслабиться в его обществе… не когда он рисковал из-за меня получить травму.
Возможно я должна была уехать, с деньгами или без.
Мой желудок скрутило узлом, я не смогла все удержать внутри, у меня продолжалась эта дурацкая паническая атака, и не под безопасные звуки воды за закрытой дверью ванной комнаты. А прямо здесь, где каждый мог увидеть. Рядом с бедным разбитым Кроликом, с номером Адама, нарисованным на крыше. Звони, чтобы хорошо провести время…
Он остановился. — Мерси? Что тебя так злит?
Он знал. Даже я могла почувствовать это: злость и страх и… у меня было все, и у меня не было ничего.
Это было слишком. Я закрыла глаза и почувствовала как тело беспомощно дрожит и горло сужается, отказываясь пропускать кислород…
Адам поймал меня, когда я упала, и потянул на себя, в тень старой машины. Он был таким теплым, а я — такой холодной. Он ткнулся носом в мою шею. Я не могла его видеть, недостаток воздуха заставил меня видеть черные точки лишающие зрения.
Я услышала рычание в груди Адама, его рот сомнулся на мне, и я сделала глубокий вдох через нос. Я снова могла дышать, вес, придавивший мой желудок, отпустил, и я осталась дрожащей, обливающейся кровью… нет, это сопли текли по моему лицу.
Смущенная всем этим, я рывком высбоводилась из захвата Адама — с унижением сознавая, что он, конечно, меня отпустит. Я вытерла лицо низом рубашки. И уселась в убежище, созданное Кроликом, моя щека прислонилась к прохладному металлу.
Слабая. Сломленная. Черт возьми это все. Черт возьми меня. Я чувствовала волну ужаса, которая опуститься еще ниже. Отчаяние и беспомощная злость… Все они мерты. Все мертвы, и это моя вина.
Но никто не умер. Еще нет.
Все мертвы. Все мои дети, моя любовь, и это была моя вина. Я подвергла их риску и потерпела неудачу. Они погибли из-за моего провала.
Я чувствовала эмоции Стефана.
Золотые глаза Адама встретились с моими, цвет доказывал, что волк преобладает. Он снова поцеловал меня, вжимая что-то между моих губ, проталкивая это между моими зубами с большим и указательным пальцами, не отрывая губы от моих.
Это был слишком маленький кусочек мяса с кровью, чтобы опалить мое горло, как он это сделал. Это что-то значило.
— Моя, — сказал он мне — ты не Стефана.
Сухая трава хрустела под моей головой, и скрип грязи эхом отдавался где-то позади глаз. Я разлепила губы и слизнула кровь. Крови Адама.
Кровь и плоть Альфы… стая.
— Отныне и впредь, — сказал Адам, его голос вытаскивал меня оттуда, где я была. — Моя для меня и моей. Стая и едиственная любовь, — на его лице тоже была кровь, и его руки трогали мое лицо.
— Твоя для тебя, мой для меня, — ответила я сухим, словно кваканье голосом, похожим на шум. Я не знаю, почему я ответила именно так, кроме старых «бритья и стрижки» была непроизвольные реакции. Я слышала эту церемонию так много раз, даже если бы он добавил часть про «единственного любовника».
К тому времени, как я вспомнила почему я не должна делать это и что это означало, было уже слишком поздно.
Магия проходила огнем через меня, следуя за кусочком плоти — и я кричала, так как она делала меня чем-то иным, нежели я была ранее, более ли менее иным. Стая.
Я чувствовала их всех через прикосновение Адама и через кровь Адама. Защиту через его власть. Они все были сейчас и моими тоже — я и их.
Все еще часто дыша, я разлепила губы и посмотрела на Адама. Он позволил мне отстраниться, поднялся на ноги и сделал два шага назад от места, где я лежала сбоку от старой машины. Он яростно укусил свое предплечье.
— Он не сможет тебя получить, — говорил он мне, его золотые глаза подсказывали, что говорит все еще волк. — Не теперь. Никогда. Я ничего ему не должен.
Запоздало, я поняла что произошло. Я вытерла запястьем рот, чтобы дать себе возможность подумать.
Запястье было розовым от крови Адама.
Стефан проснулся… и как-то вторгся в мой разум. Я чувствовала его панику.
Все мертвы… я чувствовала тошноту, чувствовала тошноту потому что знала кто имелся ввиду. Я встречалась с людьми, обычными людьми, кем кормился Стефан. И выучила как ужасно уязвимы они были если что-то случалось с вампиром, который кормился от них и защищал их.