— Ты видишь, Мерседес, — сказал он. — Ты не первое редкое существо, которое будет моим гостем. Это — оукмен. Он у меня уже … Сколько времени ты принадлежишь мне, Доннел Гринлеаф?
Фейри пошевелился и поднял лицо от пола. У него должно было быть крупное телосложение. Оукмены, я помнила из старой книги, которую я заимствовала, не были высоки, не выше четырех футов, но они были крепкими «как хороший дубовый стол». У этого были только кожа да кости.
Сухим голосом, как в разгар лета в Тройном Городе, он сказал, — Четыре десятка лет и дюжина и один. Два сезона и восемнадцать дней.
— Оукмен, — сказал Блэквуд, с нотками самодовольства, — названы в честь дубов, питаются только солнечным светом.
Ты — то, что ты ешь.
— Я никогда не пытался выяснить, возможно ли жить при свете дня, — сказал он. — Но он спасает меня от возгорания, не так ли, Доннел Гринлеаф?
— Мне выпала честь нести на себе это бремя, — сказал фейри, безнадежным голосом, смотря в пол.
— Так что получается, ты похитил меня, чтобы научится перевоплощаться в койота? — недоверчиво уточнила я.
Вампир улыбнулся и проводил меня к довольно большой клетке, с кроватью. Там также стояло ведро, из которого исходил запах канализации. Пахло все это Корбаном, Чадом и Эмбер.
— Я могу оставлять тебя в живых, долгое время, — сказал вампир. Он схватил меня сзади за шею и толкнул в сторону клетки, в то время как он стоял позади меня. — Может быть, даже дольше твоей естественной жизни. Что?
Нет умных комментариев?
Он не видел смутную фигуру, что стояла передо мной с прижатым ко рту пальцем. Она выглядела так, будто ей было от семидесяти до ста лет, когда она умерла, а при жизни будто была женой Санты, она была вся округлена и сладка.
Блэквуд не видел ее, даже при том, что он использовал другого призрака в качестве мальчика-посыльного. Я задалась вопросом, что это означало. Она также пахнула кровью.
Он посадил меня в клетке, соседней с той, где он держал Чада и Корбана. Ему, по-видимому, не нужно ограничивать Эмбер.
— Это могло бы быть гораздо более приятным для тебя, — сказал он.
Женщина и ее успокаивающий палец ушли, таким образом, я дала своему языку волю: — Скажи что с Эмбер.
Он улыбнулся, показывая клыки. — Она любила его. Я дам тебе последний шанс. Будь прилежной и я позволю тебе жить в другой комнате.
Возможно, я могла бы выйти через крышу другой комнаты. Но так или иначе, я так не думаю. Клетка в доме Маррока выглядит так же, как и все остальные спальни. За гипсокартоном находятся решетки.
Я прислонилась к противоположной стороне моей клетки, к той, которая соприкасалась с бетонной наружной стеной. — Скажи мне, почему те не можешь просто командовать мне? Заставить меня сотрудничать?
Как Корбана.
Он пожал плечами. — Ты в этом разберешься. — Он запер дверь на ключ и использовать тот же ключ, чтобы открыть дверь в клетке оукмена.
Фейри хныкал, когда его тянули из клетки. — Я не могу питаться от тебя каждый день, Мерси.
После недолгой паузы Блэквуд продолжил. — Нет, если я хочу держать тебя долгое время. Последний ходячий умер пятьдесят лет назад — но я держал его в течении шестидесяти трех лет. Я забочусь о том, что является моим.
Да, я уверена, Эмбер согласится с этим. Блэквуд опустился на колени на пол перед окменом, свернувшегося в позе эмбриона. Фейри смотрел на меня большими черными глазами. Он не боролся, когда Блэквуд — со взглядом, предназначенным для меня — схватил его за ногу и укусил в артерию чуть ниже паха.
— Дуб сказал, — сказал фейри на валлийском с английским акцентом, — Мерси освободит меня в сезон сбора Урожая.
Я уставилась на него, и он улыбнулся, прежде чем вампир сделал ему больно и он закрыл глаза, чтобы терпеть. Если бы Блэквуд понимал валлийский, то он сделал бы что-нибудь похуже. Откуда оукмен знал, что я понимаю его, я не знаю.
Есть два способа, чтобы освободить заключенных — побег, первый. У меня было чувство, что оукмен искал второй. Когда он закончил, оукмен был едва живой, а Блэквуд выглядел на десятки лет моложе. Вампиры, как предполагалось, не могли так делать — но я не знала вампиров, которые питались от фейри. Он поднял оукмена без видимого усилия и перекинул его через плечо.
— Давай, вынесем тебя на солнце, ненадолго, — Блэквуд казался довольным.
Дверь в комнату за ним закрылась, и дрожащий женский голос сказал: — Это потому, что ты слишком много для него прямо сейчас, дорогая. Он действительно пытался сделать тебя своим рабом … но твоя связь с волками и другим вампиром, и как тебе это удалось, умная девочка — заблокировали его. Но это не навсегда.
В конце концов, он будет обмениваться с тобой достаточным количеством крови, чтобы ты стала его, но это только в течении нескольких месяцев.
Призрак миссис Клаус стоял в клетке спиной ко мне, смотря на дверь, которая закрылась за Блэквудом.
— Что он хочет от меня? — я спросила у нее.
Она обернулась и улыбнулась мне. — Почему, мне, дорогая.
У нее были клыки.
— Ты-вампир, — сказала я.
— Я была, — она согласилась. — Это не обычная вещь, я признаю. Хотя тот молодой человек, которого ты встретила ранее, является им также. Мы привязаны к Джеймсу. Оба его. Джон был единственным обращенным вампиром Джеймса — и я стыжусь признаться, что Джеймс — моя ошибка.
— Твоя ошибка?
— Он всегда был так добр, так внимателен. Приятный молодой человек, — думала я. Затем, однажды вечером, один из моих детей показал мне, что Джеймс захватил в плен murdhuacha — одну из народа мерроу, дорогая. — Это слабый акцент кокни или ирландский, подумала я, но настолько слабый, я не могла быть уверена.
— Хорошо, — сказала она с раздражением. — Мы просто не делаем этого, дорогая. Во-первых, Другие — не люди, чтобы играть с ними. Во-вторых, все, с кем мы обмениваемся кровью, могут стать вампирами. Когда они из волшебного народа, результаты могут быть отталкивающими. — Она покачала головой. — Хорошо, когда я бросила его… — Она посмотрела вниз, на себя, с сожалением. — Он убил меня. Я стояла у него перед глазами, следуя за ним из дома всю дорогу сюда — что было не самой умной из моих идей. Когда он взял другого человека, того, кто был похож на тебя — ну, тут он меня и увидал. И оказалось, что у него по-прежнему было применение для этой старой женщины.
Я понятия не имела, почему она говорила мне так много, если только она не была одинока. Мне было почти жаль ее.
Затем она облизнула губы и сказала: — Я могла бы тебе помочь.
Вампиры-это зло. В голове звучал голос Маррока, говорящего мне эти слова.
Я подняла бровь.
— Если ты накормишь меня, то я скажу тебе, что делать, — она улыбнулась, обнажив клыки. — Капля или две, любимая. Я призрак — мне не нужно много.
Глава 12
— Я могла бы просто взять ее, пока ты спишь, дорогая, — сказал призрак. — Я всего лишь пытаюсь сделать это Даром. Если ты отдашь ее, как Дар, я могу тебе помочь. — С виду она была похожа на женщину, которую вы бы наняли, присматривать за детьми, подумала я. Нежная и любящая, немного самодовольная.
— Нет, — проворчала я. И почувствовала, словно что-то толкнуло меня слегка. Что-то я сделала.
Ее глаза расширились, и она отступила. — Конечно, нет, дорогуша. Конечно, нет, если ты не хочешь, чтобы я.
Она пыталась скрыть это. Но я сделала что-то. Я чувствовала это однажды, в ванной комнате дома Эмбер, когда сказала Духу оставить Чада в покое. Магия. Это была не магия, которую использует Малый народ, или ведьмы, но это было волшебство. Я чувствовала его запах.
— Скажи мне, — сказала я, стараясь, оставить за словами некий импульс, подражая власти, которую Адам носил ближе, чем любую из своих элегантных рубашек. — Как Блеквуд смог так часто посещать дом Эмбер? Это была ты?
Губы ее сжались от расстройства, а глаза загорелись, как у вампира, которым она была. Но она ответила мне.
— Нет, это был мальчик, маленький эксперимент Джеймса.
За пределами клетки, и вне досягаемости, стоял стол, на котором были сложены картонные коробки. Груда пятигаллонных ведер — шесть или восемь из них — стояли на одном углу. Они упали с грохотом и покатились к водостоку в центре комнаты.
— Вот кто ты, — крикнула она злобным тоном, который звучал неправильно исходя от этого бабушкиного лица. — Он сделал тебя вампиром и играл с тобой, пока ему не стало скучно. Затем он убил тебя, и продолжал играть до тех пор, пока твое тело не сгнило.
Так же Блэквуд поступил и с Эмбер, он пытался превратить ее в вампира прежде, чем он превратил ее в зомби. Здесь и сейчас, я напомнила себе. Не тратить энергию на то, что не возможно изменить прямо сейчас.
Ведра перестали вращаться и вся комната погрузилась в тишину — за исключением моего собственного дыхания.
Она встряхнулась, оживившись. — Никогда не влюбляйся, — сказала она мне. — Это сделает тебя слабой.
Я не могла понять, о ком она говорила, о себе иои мертвом мальчике, или даже о Блэквуде. Но меня больше всего интересовало другое. Если бы я только смогла заставить ее ответить на мои вопросы.
— Скажи мне, — сказала я, — почему именно меня хочет Блэквуд.
— Ты груба, моя дорогая. Неужели, старый волк не научил тебя хорошим манерам?
— Скажи мне, — повторила я, — как Блэквуд, хочет меня использовать.
Она зашипела, показывая клыки.
Я встретилась с ней взглядом, доминируя над ней, как будто она была волк. — Скажи мне.
Она отвела взгляд, выпрямилась и одернула юбку, как будто нервничала, а не сердитесь, но я знала лучше.
— Он-это то, что он ест, — сказала она наконец, когда я не отступила. — Он же тебе говорил. Я никогда не слышала об этом прежде — откуда мне было знать, что он делает? Я думала, он кормился от него из-за вкуса. Но он поглощал его власть, когда пил его кровь. Так же, он сделает и с тобой. Таким образом, он сможет использовать меня, как он хочет.
И она ушла.
Я смотрела ей вслед. Блэквуд хотел бы кор